Классный

      Отгремели новогодние праздники, началась учеба, работа, и к концу января жизнь вошла в привычную колею. И вот тогда-то Павел и заметил, что сын ведет себя как-то странно: они стали гораздо меньше общаться, на Илюхином лице периодически появлялось мечтательно-задумчивое выражение, парень не расставался с телефоном и регулярно отпрашивался у отца «посидеть с друзьями». Нет, конечно, первой мыслью было: «у него появилась девушка», — но червячок сомнения грыз изнутри: вдруг это что-то серьезное — ну мало ли, во что можно вляпаться в подростковом возрасте. Зная своего сына, Паша решил начать сбор информации проверенными методами.       — Что происходит с Илюхой? Какой-то он не такой… Ты что-нибудь знаешь? Он связался с дурной компанией? Может, попал под влияние какого-нибудь «авторитета»?       — Эк тебя… Мы вроде бы уже давно пережили 90-е :)))       — Я серьезно: что с моим сыном? Мне стоит вмешаться? Ты что-то знаешь?       — Да успокойся ты! Мальчик влюбился, похоже, взаимно. У него роман с Наташей Хохловой из параллельного! Прям роман века!       — ВЛЮБИЛСЯ?! Оху... Прости, я удивлен.       — Здра-а-а-асте, пацану почти 16, а ты тут разводишь слюни. Может, он пока не готов тебя с ней знакомить!       — Ну, а как девочка, ничего? Симпатичная? Кто родители? Как она вообще?        — Эк тебя нахлобучило! Я, вообще-то, в них не разбираюсь, но вроде как одна из местных красавиц. Семья нормальная, там еще двое детей кроме Наташи имеются, никаких жалоб не поступало, учится вроде ничего, хотя и звезд с неба не хватает.       — Ой, что-то мне неспокойно…       — Расслабься, разберутся.       — А по учебе у него как? Хвосты, прогулы…       — Да нормально все! Успокойся, истеричка! Если б что случилось, я б тебя уже известил по всем каналам — и официальным, и неофициальным.       — Как-то мне все равно боязно… может, с ним поговорить?       — Бля… Чую я, тебе порция терапии требуется. Ноги в руки — и ко мне пиздуй, буду тебе мозг вправлять!       — Уже еду!       Как только Павел приехал к Игорю, ему с порога вручили стакан, на треть заполненный вискарем, и заставили выпить.       — Ух ёпть, — просипел он, пытаясь отдышаться: не привык он такими дозами пить крепкий алкоголь.       — Вот, а теперь проходи — поговорим, — спокойным тоном сказал Игорь, помогая ему снять пальто.       Через полчаса Павел уже тихо сопел, тесно прижавшись к замершему в неудобной позе телу на сложенном диване — как они там помещались вдвоем, было загадкой. Гор уже не считал, что идея напоить расстроенного Зарубина с порога была гениальной, но теперь-то уже ничего не поделаешь — приходилось сначала терпеть, а потом, десять раз проверив, что со спящим ничего не случится и он, не дай боги, проснется, Игорь кое-как разложил диван и укрыл мужчину пледом.       Наутро Паша проснулся и понял, что его вроде как отпустило, смущенно покосился на лежащего рядом парня, сполз с дивана и отправился готовить завтрак — хоть какая-то благодарность человеку, который терпел вчера все его выходки молча и безропотно.       На работу они разъезжались в чуть более приподнятом настроении, но Павел то и дело бросал виноватые взгляды на любовника, а тот покровительственно улыбался, мол, все понимаю, бывает.       Как ни странно, но в отношениях с Илюхой после этого эпохального события произошли серьезные изменения: он тем же вечером подошел к отцу, положил ему руку на плечо и, заглядывая в глаза, сообщил:       — Пап, ты не волнуйся, со мной все хорошо, я тебя люблю, просто… ну… — покраснел он, пытаясь что-то сформулировать.       — У тебя появилась девушка? — осторожно подсказал Павел и, глядя на пунцово-красного сына, кивнул, мол, понимаю, и добавил: — Просто не бойся со мной говорить — я через все это уже проходил: и первая любовь, и первый… хм… секс, — смутился он, — ну и вообще… — совсем стушевался он.       — А просто пока нечего особо рассказывать, — пожал плечами Илья, отводя взгляд в сторону. — Встречаемся, ну там в кафешки ходим, в кино, — смутился он. — Ну и… там…       — В общем, я рад, что у тебя все хорошо, — улыбнулся отец, потрепав его по голове. — Просто знай, что если что — ты можешь мне рассказать абсолютно всё, я даже если и буду ругать, то потом, когда решим твою проблему.       — Спасибо, пап, — просиял Илья. — А можно мы на день святого Валентина, ну то есть на выходные после него, съездим за город? — сориентировался он тут же.       — Можно, только… — начал было Павел, но сын его сердито перебил:       — Не надо мне каждый раз об этом напоминать! У меня всегда с собой джентльменский набор!       — Ну вот и молодец, — подмигнул ему Паша и пошел к себе в комнату.       — Спасибо!       — За что это? Нет, мне в любом случае приятно, когда ты меня благодаришь, но хотелось бы конкретики.       — За то, что с Илюхой поговорил :))       — Ну аллилуйя! Хоть кто-то из вашей семейки оказался нормальным человеком, а не припизднутой истеричкой!       — Это ты на меня, что ли, намекаешь?       — Да я прямым текстом говорю! Ты хуже бабы, чесслово!       — Неправда! Я лучше!       — Чем же? ;)       — А у меня член есть :)))       — Да, точно… помню что-то такое…       — Мне приехать и доказать тебе его наличие?       — А также наличие яиц, которых в прошлое твое посещение я что-то не наблюдал ;)       — Ну ты напросился!       — Жду :)))       Четырнадцатого февраля Паша приехал к Игорю после горестного сообщения: «Спасай!». Он был очень заинтригован, что же там такого случилось, поэтому, отзвонившись Илюхе, чтоб не ждал его — ну мало ли, как оно там пойдет, — прямо с работы помчался в уже практически родную квартиру, по пути заехав в ближайший супермаркет: праздник, как-никак.       — Привет, — радостно заявил он с порога, входя в квартиру и протягивая Игорю плюшевого медведя с шелковым сердечком в лапах.       — И ты туда же, — со скорбным лицом ответил парень и, молча развернувшись, потопал в комнату.       — Куда? Чего? — не понял Павел — ну да, медведь, конечно, был так себе, но главное же — сам факт заботы о ближнем, так сказать, проявление любви и все такое…       — Да сам посмотри, «чего», — зло буркнул Игорь, вываливая на журнальный столик ворох самодельных сердечек всех цветов и размеров.       — Ух ты-ы-ы-ы, — присвистнул Паша, выуживая одно, из белой бумаги, зато с красным ободком по краю и смачным отпечатком помады в центре. — А ты прямо нарасхват!       — Ты еще и издеваешься, — тоскливо протянул Игорь, отхлебывая из горла коньяк. Как ни странно, он даже не поморщился. И не выглядел пьяным, хотя употребил уже порядочно, если, конечно, бутылка изначально была полной — сейчас в ней плескалось только две третьих объема.       — Да нет же, я тобой горжусь! — широко улыбнулся ему Паша, поворошив всю эту шуршаще-блестящую кучу. — Ты прикинь, насколько ты популярен у молодых симпатичных девчонок, а спишь все равно со мной — престарелым одиноким геем.       — О да, из тебя прямо уже песок сыплется, — заржал Игорь, глядя в молодое, румяное с морозца лицо с озорными искорками в глазах.       — Ну, это просто генетика, — отмахнулся Паша. — А так уж скоро тридцать три — подумать же страшно!       — Ага, и сыну шестнадцать, — грустно улыбнулся ему Гор.       — Ну… грешен, каюсь, — развел руками Павел. — Слушай, я, конечно, сволочь последняя, но ты меня сорвал с работы… Мне бы вернуться и довести все до ума, — покаялся он и, глядя в остекленевшие глаза парня, тут же добавил: — Но я обещаю исправиться: все выходные наши —с пятницы по воскресенье, Илюха отпросился, а мы с тобой можем устроить себе праздник. Приезжай ко мне, а? — попросил он, притягивая к себе Игоря и, не давая толком опомниться, поцеловал в пахнущие коньяком губы — долго, нежно, настойчиво, страстно, постепенно увлекаясь и распаляясь…       — Убедил, — выдохнул Гор, мягко высвобождаясь из объятий. — Мне и самому бы поработать, — устало улыбнулся он, потирая глаза.       — Может, ты бы поспал, а? — жалобно попросил его Павел, изучая темные круги под глазами парня и его осунувшееся лицо.       — Ничего, впереди выходные, — задорно отозвался тот. — Вот и…       — Ты думаешь, у нас будет время спать? — рассмеялся Паша.       — Ну… мы посмотрим, да? — хитро прищурился Гор. — А теперь всё, по коням: солнце высоко, работать, негры, работать, — скомандовал он, поднимаясь на ноги и потягиваясь.       — Если ты еще раз так сделаешь, — хриплым голосом сказал Павел, глядя на это искушение голодными глазами, — то я…       — То ты все равно поедешь на работу, — хмыкнул Игорь. — Потому что я тоже тут весь в дедлайнах, мать их так.       — Ну тогда до выходных, — хмыкнул Паша.       — В пятницу жди, — ответил ему ехидный голос.       Проводив Илюху до вокзала, Павел вернулся домой и начал суетливо готовиться к свиданию: зажег свечи, открыл вино, включил мультиварку, помыл фрукты… И все это для того, чтобы ввалившийся в дверь Игорь, быстро чмокнув его в щеку, пробежал до ванной, помыл руки, вошел на кухню, изумился сервировке стола и, пока Паша раскладывал еду по тарелкам, заснул.       — Да уж, свиданьице, — хмыкнул Павел и, кое-как подхватив спящего под мышки, дотащил до кровати, раздел, уложил под одеяла, чмокнул в щеку и пошел убирать весь тот романтик, который он устроил.       Вернувшись в спальню, он с грустной улыбкой взглянул на осунувшееся лицо спящего Игоря, погладил его по голове, разделся и пристроился рядышком, успокаивая себя тем, что у них впереди еще два дня, они все успеют.       Утро наступило приятно — побудка минетом никогда не была более кстати, чем в эту субботнюю хмарь, особенно после неудачного пятничного вечера. Паша долго сдерживался и пытался оторвать от себя Игоря, чтобы дать ему понять: он оценил жест раскаяния, но готов простить и продолжить в более приятной для обоих позе, но, увы, не преуспел, поэтому, бурно кончив парню в рот, распластался по кровати со счастливой улыбкой и втянул любимого в поцелуй, подтверждая, что все у них хорошо.       — Дай мне минут десять, и я буду готов продолжить, — мурлыкнул Паша, прихватывая Гора за задницу.       — Тогда я как раз успею приготовить завтрак, — хмыкнул тот, вылезая из-под одеяла. — И вот тогда… — мечтательно закатил он глаза.       — Уже хочу, — сглатывая слюну, сообщил ему Павел, намекая совсем не на утреннюю яичницу с кофе.       — Ты только лежи — будем устраивать себе праздник, как взрослые, — хмыкнул Игорь и, не одеваясь, убежал на кухню.       Открыв холодильник, он тщательно изучил его содержимое, не придумав ничего лучше, чем омлет с сыром и помидорами, надел фартук на голое тело — так было бы совсем романтично, как ему показалось, — начал увлеченно взбивать, резать, смешивать и не услышал, как хлопнула входная дверь, а в кухню вошел Илья.       — Игорь Алексеевич? Вы… Вы что тут делаете? — выдохнул парень, глядя на своего классного руководителя, который в одном фартуке хозяйничал у них на кухне с утра пораньше.       — Ну… — замялся Игорь, пытаясь не поворачиваться голым задом к ученику. — Завтрак вот твоему отцу готовлю…       — Завтрак. Моему отцу. На нашей кухне. В таком виде, — медленно фигея от ситуации, выдал потрясенный Илья. — И давно вы вместе… завтракаете? — слабым голосом спросил он.       — Ну… дай подумать, — задумался Игорь Алексеевич, хмуря лоб. — Паш, — громко крикнул он, — а когда я тебе в зад дал, напомни, а?       — В который раз? — хмуро донеслось от входа в кухню: Зарубин услышал, как поворачивается ключ в замке, немного раньше, но не успел предотвратить неизбежное — ну, хотя бы штаны надел.       — Что значит «в который раз»? — опешил Игорь, пока еще не понимая, что ляпнул. — Я что, так часто тебе задницу таранил? — иронично хмыкнул он, переводя взгляд с хмурого Павла на красного как рак Илью.       — Ты? Мне? Ни разу, — покачал головой Зарубин-старший, стараясь не смотреть на сына.       — Как это «ни разу»? — прорычал Игорь. — А как мы с тобой в первый раз… ой. — До Игоря дошло.       — Может, мы не будем обсуждать нашу с тобой интимную жизнь при моем сыне? — обманчиво ласково спросил Павел, гневно сверкая глазами.       — Да я имел в виду то самое ДТП, после которого наша с тобой интимная жизнь и началась, — пытаясь оправдаться, пояснил свою мысль Игорь, тоже стараясь не смотреть на ученика.       — Так вот, — максимально ровным и нейтральным тоном сказал Зарубин-старший. — Тогда твой фольксваген влетел в задний бампер моего «Хантера», а не то, что ты изначально сказал, хотя…       — Так, я, пожалуй, пойду, — пискнул Илья, по стеночке выбираясь из кухни и пытаясь слиться с рельефом.       — Вот именно, — хмыкнул Павел. — А вы, Игорь Алексеевич, — он старательно выделил голосом отчество своего любовника, — пожалуйста, наденьте штаны и перестаньте уже наконец смущать моего сына! — рявкнул он.       Через пару минут он постучался в комнату мальчика.       — Войдите, — донесся глухой голос.       — Илюх, нам надо поговорить, — выдохнул Павел, присаживаясь рядом с сыном на кровать.       — А чего там разговаривать-то? — донесся голос из-под подушки. — Всё ж и так понятно, чо. — Парень пожал плечами.       — Да даже не знаю, как-то это все по-дурацки получилось, что ли, — виновато вздохнул Зарубин-старший. — Мы так долго скрывались, боялись тебе признаться, а тут…       — А в чем признаваться-то, пап? — устало выдохнул Илья, вылезая из-под подушки. — Ну, я, наверное, даже рад, что у тебя личная жизнь наладилась. Если честно, ты как-то даже…повеселел, что ли, в последнее время. «Помолодел» — это не про тебя, ты и так выглядишь… Да ты сам знаешь, — махнул рукой Илюха. — Да и наш упырь... в смысле Игорь Алексеевич, как-то прямо улучшился, подобрел... Только… Как теперь-то быть? Как я на него в школе буду смотреть, когда я точно знаю, где именно ты ночуешь, если не дома, и кто нашему классному на шее засосы ставит…       — Да даже не знаю, сын, — поскреб в макушке Павел. — Ты знаешь, я в детстве тоже несколько раз слышал, как родители… ну… ну ты понял, да? Но мама все равно осталась мамой, а папа — папой.       — И что мне теперь, моего классного мамой называть? — хрюкнул Илья, уже представив себе реакцию учителя.       — Ну… нет, не мамой, конечно, — улыбнулся Павел, тоже в красках представив себе эту сцену. — Но… Просто представь, что у нас ну не то чтобы прямо семья, но… Вот если б я в дом женщину привел, ты бы к этому нормально отнесся? — сформулировал он наконец свою мысль.       — Да я и к мужику твоему нормально отношусь, — фыркнул Илюха. — Двадцать первый век, а ты всё стесняешься своей ориентации! — устыдил он отца.       — Не стесняюсь, а не пропагандирую среди несовершеннолетних! — важно сказал Павел, немного выдыхая.       — Да не суть, короче, — отмахнулся сын. — Нравится он тебе — да пожалуйста! Просто… дай мне немного времени, чтобы привыкнуть, ок?       — Ок, — улыбнулся отец. — Только давай, если тебя в Игоре… Алексеевиче что-то не устраивает, ты будешь об этом говорить мне или ему дома, а не в школе, ок? — строго глядя в глаза сыну, попросил он.       — Да без базара, па! — фыркнул Илюха. — Просто я думал, что мало ли — может, мне школу другую искать надо, чтобы вас не смущать, — пожал плечами он. Павел заржал.       — Знаешь, сын, я иногда поражаюсь, насколько светлого человека мне удалось воспитать, — утирая слезы, выступившие от смеха, простонал он и, глядя на ничего не понимающего Илью, объяснил: — Взрослые должны сами решать все конфликтные ситуации, которые создаются по их вине. Дети не должны страдать от увлечений их родителей, так что, перефразируя тебя, если что — Игорь бы уволился из школы и нашел бы себе новое место работы, а не ты начал бы учиться черт-те где!       — Да ну нафиг, — возмущенно фыркнул Илья. — Нормальный он мужик, даже не всегда козел и упырь — да я ж тебе сам рассказывал, как он за Серого встрял перед физиком! А вон в параллельном классе жуткая классуха, родоков подсаживает на свои какие-то биодобавки и прочую хню, а тут ничего, вон даже завтрак тебе готовит, — похвалил он папиного «близкого друга».       — Ты только в школе никому не рассказывай, как твой упырь утром на кухне… завтрак готовит, — не смог сдержать смешок Павел, но взгляд его оставался серьезным.       — Да ну тебя, па, — покачал головой сын. — Мне же первому и прилетит от своих — это ж такой компромат! Подставляться самому и подставлять близких — последнее дело же! — начал он набирать обороты.       — Ну всё, всё, остынь, — пошел на попятную отец. — Я рад, что ты у меня за семью и друзей горой.       — Не только за семью, но и за твоих… друзей, — отводя глаза, пожал плечами сын.       Павел просто не знал, что сказать — он просто обнял свою более молодую и почти точную копию и предложил:       — Пойдем-ка завтракать. Я надеюсь, мой близкий… хм… друг уже надел штаны, — буркнул он в макушку сына.       Илюха заржал:       — А ты молоток, па! Пойдем, что ли, проверим? — отстранился он от отца, хитро глядя на него. — А то вдруг не надел! Прикинь!       На кухню они влетели на полном ходу и, громко хохоча, под недоуменным взглядом Игоря дружно плюхнулись на диванчик.       — Мамочка, а ты покормишь нас завтраком? — скорчил умильную рожицу Илья.       — Э-э… Как ты меня назвал? — аж поперхнулся Игорь, переводя ошарашенный взгляд с отца на сына.       — Ну как же, вы же с папочкой любите друг друга, — засюсюкал Илюха.       — Так, — нашел в себе силы хоть что-то сказать Гор, прокашлявшись, и, глядя на задорно улыбающегося Павла, который усиленно строил ему глазки, внутренне успокоился и ровным тоном произнес: — Илья, если мы с твоим папой в э-э-э… близких отношениях, то это не значит, что я твоя мама.       — Ну хорошо, — перешел на нормальный тон парнишка, — а как же мне вас звать?       — Ну, зови меня Игорем, — пожал он плечами и тут же спохватился: — Но только дома! В школе я по-прежнему Игорь Алексеевич, упырь, козел, и прочая, и прочая, как вы там меня еще называете.       Отец с сыном дружно заржали.       А Игорь понял, что все страхи позади, что жизнь в очередной раз сделала странный поворот и все-таки устроила все так, как будет лучше для всех.       — Да, кстати, Илюх, ты чего так рано вернулся-то? — спохватился Павел, отрываясь от нежнейшего омлета.       — Да блин, — отмахнулся парень, — форс-мажор. Приехали, зашли в дом, а там вода на полу… Пока вытерли, все убрали, печку затопили, вынесли половики сушить на улицу, а там снег с дождем пошел — и все по новой! Короче, крыша протекла, — пояснил он. — На последнюю электричку не успели, нашли угол посуше, там кое-как устроились, переночевали — и с первым автобусом на станцию… А тут…       — Ну да, — смущенно хмыкнул Павел, вспоминая пикантную ситуацию.       — Так я вот о чем, — хитро ухмыльнувшись, продолжил Илья. — У нас свидание-то сорвалось… Ну вот и… — замялся он, а потом решительно выпалил: — Короче, папа и… Игорь, вы не могли бы свалить до вечера воскресенья — вам же явно есть куда! Ну, пожалуйста, — состроил он жалостливую мордашку.       — Могли бы, — сориентировался Гор, до сих пор неуютно себя чувствовавший после неожиданной встречи «без галстуков».       — Лады, — кивнул отец. — Значит, смотри: фрукты на столе, картошка с мясом в мультиварке, мороженое в морозилке. Дай нам полчаса на сборы — и до шести вечера воскресенья квартира твоя.       — Сп-пасибо, — не веря своему счастью, выдохнул Илья.       — Сочтемся, — подмигнув ему, отозвался Павел и потащил Игоря собираться. Тот только переводил взгляд с отца на сына и недоуменно качал головой.       — Знаешь, — прошептал он, когда они закрылись в комнате, — если б у меня были такие взаимоотношения с отцом…       — Ну… Если в детстве не повезло — строй отношения с моим сыном — компенсируй, так сказать, — хмыкнул Павел.       Игорь смолчал, глотая комок в горле: так не бывает! Но, как он ни щипал себя за руку, мираж не рассеялся. А посему он плюнул на все и, весело мурлыча себе под нос какую-то песенку, начал собирать пожитки в сумку — они ехали домой, а уж как оно там дальше будет, зависит только от них самих. Эпилог       Наступила весна, май уже вовсю красил деревья в ярко-зеленый цвет, яблони, груши и вишни цвели, заполняя небольшие дворики одуряющим ароматом, люди сменили куртки на футболки — город радовался погожим денькам. Паша с Игорем, наплевав на конспирацию, выбрались прогуляться, правда, все-таки держались на пионерском расстоянии и усиленно не смотрели друг на друга, болтая обо всем и ни о чем.       Вдруг у противоположной стороны проезжей части затормозила машина, и из нее с водительского сиденья вылез грузный мужчина в дорогом костюме, при галстуке и с массивной печаткой на мизинце. И все бы ничего — мало ли таких вот непонятных нуворишей в городе, — но следом за ним из той же машины выпорхнуло непонятного пола существо в брючках в облипочку, с какой-то хитросделанной стрижкой, с поблескивающими в ухе то ли стразиками, то ли драгоценными камушками, в темных очках-стрекозах и мелкой собачкой под мышкой.       Павел бы глянул и прошел мимо, но Игорь почему-то застыл, вытаращившись на этих двоих.       — Ты чего? — спросил Паша, с опаской глядя на спутника.       — Это ж Федечка, итить его так, — отмер наконец Гор, недоверчиво качая головой.       — Э-э-э… кто? — переспросил Павел, переводя взгляд с мужчины в костюме на зайчика с собачкой.       — Да вот этот вот хрен в стразиках! — покачал головой Игорь, как будто не веря своим глазам.       — Ну и… вы знакомы, что ли?       — Да уж, — нервно хохотнул Гор. — Еще как знакомы. Мы с ним даже… хм… короче, у нас было романтическое свидание на берегу пруда, а потом нас… — осекся он, перевел ошарашенный взгляд на Павла и выдал: — Это был ты! С Илюхой! Это вы мне тогда помешали с Федечкой!       — Эм… Если честно, я ничего не понял, — осторожно известил его Паша — Я тебя впервые увидел на родительском собрании в школе, а этого твоего… Федечку вижу вообще впервые в жизни — я б такого кадра запомнил бы! — открестился он.       — Да нет, ты не понимаешь, — с облегчением рассмеялся Игорь. — Прошлым летом я в Кабановке на берегу озера местного тет-а-тет замутил с Федечкой — неделю ведь вокруг него ходил, уговаривал, что на природе это прям вот классно, — пояснил он. — Ну мы пристроились в кустиках, пикничок кое-как я ему организовал, подпоил, и все уже на мази у нас было, а тут вы прибежали с визгами, криками — и давай бултыхаться в воде, — погрузился в воспоминания он. — Федечка поначалу повозмущался, но я его уговорил, что все будет хорошо, настроились, уже и удовольствие начали получать, ритм поймали, несмотря на ваш бедлам, а тут сверху нам ваш этот мокрый футбольный мяч ка-а-а-ак прилетел! — закончил повествование Игорь, тыча Паше в грудь пальцем.       — А-а! Так это ты был тем чудиком из зарослей, — заржал Павел. — Ух, ты тогда был хорош: весь какой-то помятый, в волосах мусор, сам злой…       — А ты бы радовался, если бы тебе в такой момент — и мокрым мячом по заднице? — оскорбился Игорь.       — Ну, прости, — с широкой улыбкой извинился Паша, впрочем, судя по его довольному лицу, виноватым он себя не ощущал.       — Так что ты мне должен, — насупился Гор.       — За что?! — недоумевал Павел, вспоминая тот день: лето, жара, дача, прополка, а потом бесконечные закрутки — вот они и сорвались ближе к вечеру освежиться вместе с Илюхой, а там уж и ныряния, и плавание наперегонки, и вышибалы… Весело было! И даже тот странный парень в кустах настроения не испортил.       — Да вот… Вы ж тогда с Ильей мне свидание с этим вот Федечкой сорвали! — заявил Игорь, складывая руки на груди.       — Еще скажи, что это он тебя тогда… того… — ошарашенно выдохнул Паша.       — Не-е, тут всё стандартно, — хмыкнул Игорь. — Меня только ты смог… того…       — Уговорил, в следующий раз меняемся, — хмыкнул Павел.       — Да меня как-то вроде бы и так все устраивает, — пошел на попятную Гор. — Видимо, до тебя никого подходящего не встретил.       — Ну… я, конечно, польщен, — улыбнулся Паша, — но мы еще вернемся к этому вопросу в более интимной обстановке, — промурлыкал он, подмигивая парню.       — Как скажешь, — развел руками Игорь, соглашаясь с ним. — И кстати, теперь мне все понятно: я ж тебя, как тогда на собрании увидел, меня аж как перемкнуло — ну, думаю, сейчас я его если не убью, то хотя бы покалечу, а с чего такое — фиг поймешь. А тут вон оно что — организм мстил за обломанный секс, — заулыбался он.       — Ну тогда точно пойдем-ка домой — будем мне мстить с особой жестокостью, — мечтательно закатил глаза Паша.       — Да уж, против таких-то аргументов не попрешь, — хмыкнул Гор, весело топая в сторону дома и предвкушая сладкую месть. А потом еще одну… и еще… Да мало ли у них поводов «отомстить» друг другу наберется! Главное — чтобы к обоюдному удовольствию.