Река времени

Таймлайн: перед драбблом «Вырезанные сцены. №5. Сюрприз» ______________________________       Когда Тейт узнал о существовании Кая Андерсона (Джон вскользь упомянул о несостоявшемся, кажущемся постановочным покушении во время митинга), впервые со студенческой скамьи ему захотелось напиться. А когда оказалось, что парень выиграл выборы в Совет, Лэнгдон все-таки достал бутылку виски.       Тейт ничего не говорил Вайолет все эти несколько месяцев пристального наблюдения за политической ситуацией в Мичигане. Он просматривал новости, интервью, обсуждения и все больше убеждался в том, что все это напоминает ему историю Антихриста из серии книг и фильмов «Омен», где дитя Дьявола, повзрослевший Дэмиен Торн, начал свое восхождение именно на политическом поприще.       Лэнгдон вновь связался к Корделией, которая также была озадачена происходящим. Ей (не без помощи Фионы, с которой, оказывается, вполне терпимо было общаться, жаль лишь, что об этой обе узнали только после смерти Верховной) удалось найти еще несколько воплощений его души. Это, само собой, был сам Тейт, умерший и оживленный ведьмами Кайл Спенсер, убитый на съемках шоу «Кошмар в Роаноке» Рори Монахэн и новый советник — Кай Андерсон, который на данный момент был больше всех похож на своего далекого двойника — мистера Марча.       Верховная ведьма нашла и собственное воплощение в том городе — женщину, которую отправили в психиатрическую лечебницу, и почти не удивилась. Видимо, их с Тейтом душам было суждено находиться неподалеку, будто Вселенная не хотела ничего менять. Лэнгдон и Делия непрерывно общались, проводя свое исследование, и когда синеволосый радикал все же оказался в Совете, они поняли, что ЭТО нужно остановить. И начать нужно с личной встречи.       Поэтому Тейт, уже собравший сумку несколько часов назад, сидел в своем кабинете, устремив пустой взгляд в какую-то невидимую точку пространства и вертел в руках пустой бокал. Бутылка стояла рядом — Лэнгдон так к ней и не притронулся, уверенный, что алкоголь сегодня все равно не подействует.       Он даже не повернул голову, когда Вайолет, постучавшая в дверь и не получившая ответа, пересекла порог. Миссис Лэнгдон, разумеется, видела, что ее муж уже давно не находит себе места. Она знала, что Тейт часами что-то ищет в интернете, фиксирует результаты…а потом чистит историю браузера. Снова тайны.       Вай уже и не знала, что думать, потому что на проблемы с работой это было не похоже. Во-первых, она знала, как Тейт ведет себя, когда в компании что-то не ладится, а во-вторых, Вайолет связалась с Хейден, и та сказала, что все в порядке, несмотря на малое внимание, которое мистер Лэнгдон уделяет делам. А теперь ее муж собрал вещи и собрался куда-то уехать. Миссис Лэнгдон не докучала ему расспросами, но когда Тейт даже не повернулся на ее шаги, хотя всегда был очень рад появлению жены в кабинете и прерывал даже самые важные дела, у Вай упало сердце.       Она тихо села напротив мужа. Тяжелый дубовый стол разделял супругов, как тот секрет, не дававший Лэнгдону покоя. Вайолет молча рассматривала его и вдруг отчетливо поняла, что что-то ОЧЕНЬ не так. Под глазами Тейта были не просто темные тени, а самые настоящие болезненно выглядящие мешки, возле рта образовалась жесткая складка. А еще он несколько дней не брился, и щетина придала неопрятный вид всегда цветущему, все еще красивому волевому лицу. — Уезжаешь? — все же прервала тяготившую тишину Вай, и Лэнгдон вздрогнул, очнувшись от своего оцепенения. Он перевел недоумевающий, а потом прояснившийся взгляд на жену, а потом кивнул. И снова опустил глаза. — К женщине? — максимально спокойно, но дрожа внутри, потому что, кажется, сказка, в которой они жили последние пять лет, кончится прямо сейчас. Она с бешено колотящимся сердцем ждала отрицательного ответа, но Тейт снова кивнул. — Понятно, — подытожила Вай их «разговор». Миссис Лэнгдон поднялась из кресла и уже от самой двери, держась за ручку, как за спасательный круг, добавила: — Надеюсь, что это хотя бы не Хейден. Любовница-секретарша — слишком банально для тебя.       Ей хотелось произнести еще что-нибудь едкое, такое, чтобы и ему стало больно, но Вай не успела, потому что последняя фраза будто разбудила Тейта. Он почти одним движением оказался рядом, каким-то образом отодвинул жену от двери, и теперь она шаг за шагом отступала вглубь кабинета. — Что ты сказала?       Вай, почувствовав, что сейчас врежется в стол, замерла. Женщина вся была как сжатая пружина. А когда Тейт прикоснулся к напряженному предплечью, она все же не выдержала. — Надеюсь, — вздернув голову, повторила Вайолет, — что ты спишь не с МакКлейн.       Лэнгдон даже крякнул от неожиданности. Он и не думал, что его поведение спровоцирует упреки именно в измене, и решил исправить ситуацию, применив давно проверенные методы. Тейт придвинулся еще ближе и попытался обнять жену, но она не позволила. Она уперлась ладошками ему грудь, не подпуская к себе.       Вайолет боялась, что сейчас не выдержит и разрыдается у него на глазах. Ей и без того было непросто — организм подавал недвусмысленные сигналы, и было бы нелишним сказать об этом Тейту. Но сейчас слова о беременности выглядели бы жалкой попыткой удержать рядом неверного мужа. Она открыла было рот, чтобы напомнить, что Хейден однажды уже чуть не разрушила ее семью, забеременев от Бена, и сейчас попытка, кажется, удалась, но Лэнгдон прервал ее, не дав сказать ни слова. — Ты опять думаешь за меня? — мягко спросил он, и оба слабо улыбнулись, вспомнив о том, как Хармон едва не сбежала на край земли, когда узнала, что они ждут ребенка.       Ярость и гнев снизились с критической отметки, но все еще клокотали внутри Вайолет. — А что мне еще делать? Ты постоянно чем-то занят, с кем-то переписываешься, поставил пароль на компьютере, чтобы я ничего не узнала, а сейчас сказал, что уезжаешь к другой женщине, — она нащупала билет, поднесла его к глазам и поморщилась. — В Новый Орлеан. Что я должна подумать?  — Дурочка моя, — выдохнул Тейт, оказавшийся слишком близко, куда-то ей в шею. — Но ты права, поговорить нам пора.       И Лэнгдон, усадив Вай в кресло, рассказал ей все.

***

— Значит, я была официанткой, — задумчиво проговорила Вайолет, и Тейт хмыкнул. Невероятная женщина. Любая другая взвилась бы, обвиняя его во лжи, или отправила бы в лечебницу, но Вай… — Тебя смутило только это? — Нет, — треск сломанного карандаша выдал волнение, который миссис Лэнгдон, оказывается, тщательно скрывала.       Вайолет отложила обломки и вернулась к фото, которые Тейт разложил на столе. Николетт, Маргарет, Скарлетт, Зои, Софи…и все они были она, Вай. Она проводила тонкими пальцами по линиям на бумаге…и верила, хоть все это и казалось полнейшим безумием. Но если Лэнгдон ее не разыгрывает… Черт, даже думать об этом страшно.       Но тогда многое объяснимо. Ее сны, странности в доме-убийце и та записка в тайнике под окном — все обрело смысл. Вай гладила фото и не замечала, что по ее щекам бегут слезы. Она представила, каково это — застрять в доме-убийце в семнадцатилетнем возрасте, погрязнув в ненависти и одиночестве навечно.       Вайолет медленно обошла стол, села на колени Тейта и уткнулась лицом ему в плечо. Ну а что можно сказать в такой ситуации? Какие слова благодарности могут выразить все, что она чувствует? Никакие. Поэтому они сидели, тесно прижавшись друг к другу, и будто заново переживали все то, чего удалось избежать. Вай подняла голову, чтобы произнести хоть что-то, но как только их глаза встретились, обоих будто пробило одним тысячевольтным разрядом тока.       А дальше — ослепительная вспышка, стремление как можно быстрее избавиться от сковывающей одежды, жар, холодная твердая поверхность дубового стола и невероятное чувство гармонии, когда они сгорали и снова возрождались благодаря друг другу.

***

— Ты молчал об этом столько лет. Что произошло сейчас? — Кажется, все снова началось, Вай, — застегивая рубашку, объяснил Тейт и подал жене блузку. — Наши «двойники» снова погибают, а на севере появился человек, который захватывает власть террором. — Ты про… — Вайолет тоже слышала, как Лоу рассказывал о неспокойной обстановке в одном из городов Мичигана и о том, что будь Джон там, за тем парнем уже было установлено наблюдение. — Да, — Лэнгдон достал еще одно фото, на котором синеволосый молодой политик прямо смотрел в камеру. — Кай Андерсон, познакомься. Похож?       Вай вгляделась в до боли знакомое лицо, которое она рисовала по памяти несколько лет. Те же черты, те же шрамы, вот только глаза другие — они были как у того Тейта из кошмарных снов, где он безжалостно убивал людей. — Очень. И ты думаешь, что он… — Как Марч и Дэмиен Торн в одном флаконе, — бухнул Тейт то, что его так тревожило. — И его нужно остановить. — Как? — выдохнула Вай, уже зная ответ. Лэнгдон пожал плечами. Оба понимали, что он может не вернуться из своего путешествия, но никто не произнес этой страшной фразы вслух. — Боюсь, что физически.       Тейт помог своей поникшей жене спуститься со стола и поправил ей завернувшийся воротничок. Он хотел бы обнадежить, что Лоу поможет, если действительно произойдет убийство, но Вайолет была далеко не глупой женщиной и поняла бы, что это неправда. Лэнгдон постарался изобразить бодрость на лице, даже улыбнулся, а потом отвел взгляд, увидев, что глаза у Вай медленно наполнились слезами до краев. — Я все равно буду тебя ждать, — глухо, как в подушку, сказала она. — Знаю.       До самолета осталось чуть больше двух часов. Скомканное прощание, рвущийся наружу крик: «Почему это должен делать именно ты?», который Тейт так и не услышал, ибо Вай проскулила его только когда машина отъехала от здания, и в доме воцарилась тревожная тишина, пропитанная ожиданием его возвращения.

***

      Корделия почти не изменилась за эти пять лет — вот о чем подумал Лэнгдон, когда оказался перед Верховной. Разве что стало меньше растерянности в глазах и больше уверенности в своих действиях       По дороге в кабинет Фокс Тейт встретил Кайла и Зои. Он даже по-дружески им кивнул, но не дождался ответного жеста — конечно, в этой реальности они никогда не встречались, и, черт возьми, было безумно странно видеть их с Вай молодые и застывшие воплощения со стороны. Странно, но все равно приятно, что они всегда вместе. — …мы не имеем права действовать напрямую, — мягкий голос Корделии прервал мысль отвлекшегося Лэнгдона. — И без того вмешательство в дела Вселенной было очень серьезным, Тейт. В этот раз она может уже не быть настолько благосклонной.       Мужчина кивнул. Да, на этот раз ему было, чем рисковать, и бросаться в пекло с головой он не мог. Но и оставить все как есть — тоже. Иначе однажды его сын включит телевизор и увидит в президентском кресле безумного двойника своего отца. — Эта женщина, Элли, полна страха, и помочь мы можем только в этом. А дальше они должны решать проблему сами. — Как? — только и выдохнул Лэнгдон. — Фобии разрушают ее изнутри, и это не дает сил бороться. Но если напомнить Элли про сына, про ее глобальную цель в жизни, и немного подтолкнуть в нужную сторону…  — То она перегрызет горло Андерсону, как волчица. — Не исключено, — как-то недобро усмехнулась Корделия, видимо, вспомнила о своей дочери, за которую убила бы без раздумий, и достала из ящика стола склянку с голубоватой жидкостью. Лэнгдон принял ее и осторожно понюхал крышку. Пахло чем-то знакомым, неуловимым, как будто аромат пришел из далекого детства. — Травяной настой, — пояснила ведьма. — Он поможет ей стать сильнее, показать дальнейшую цель, но принять решение — выпить его или нет — Ричардс должна тоже сама. Этот Кай — зло. Его ведет что-то мощное, сродни ведьминской силе, им движет ненависть, а значит, победить его можно только еще большей силой — любовью.        Они обсудили, как должен действовать и говорить Тейт, что делать, если Элли не захочет никого видеть или узнает в нем Кая, и встречу можно было завершать. Заказанный заранее билет практически прожигал карман чемодана, и Лэнгдон не стал задерживаться.       Спустя сутки он уже сидел напротив двойника Верховной и не видел сходства с ней в этой измученной женщине, в глазах которой плескался ужас. Слова о ее сыне пробудили искорки тревоги, направленной в нужную сторону, но Элли боялась. Этого мужчину, который слишком хорошо ее знал; Кая, который мог навредить ее ребенку; Айви, которая предала ее и оказалась в секте чокнутого психопата.       Даже на лекарство — настой, который должен был поставить ее на ноги, женщина смотрела, как на склянку с ядом. Мало ли что мог в нее подсыпать этот Тейт, который кого-то напоминал своей мимолетной улыбкой, слегка трогающей небритые щеки. Кого? Мысль металась в голове, не давая схватить себя за ускользающий хвост.       Элли рассказывала про культ, разрушивший ее жизнь, про Мэдоу, которая убила себя у нее на глазах, про Кая, который пугал ее своим существованием, и заново переживала все события, которые произошли в последние несколько недель. А потом она просто устала. Рука сама потянулась к бутылочке, приятно поблескивающей при электрическом свете. Несколько глотков освежающе-прохладной жидкости — и женщина откинулась на спинку стула и закрыла глаза.       Со стороны показалось, что Ричардс заснула, но Тейту не понравился этот внезапный сон. А что если он только что отравил Элли? Лэнгдон передернул плечами, подошел ближе и присел на корточки перед глубоко дышащей пациенткой психиатрической клиники. Дышит — значит жива.       Несколько минут спустя, когда Тейт уже всерьез начал подумывать о вызове медсестры, веки Элли задрожали. Она медленно открыла глаза, сонно поморгала, а потом наткнулась взглядом на встревоженное лицо Лэнгдона. — Мне приснилось, что Кай жил тысячи лет назад, — голос Ричардс был отстраненным, как будто доносившимся через стену, — что он жил вечно, безнаказанно убивал людей, перерождаясь снова и снова, приобретая новые лица, а потом превратился в монстра, поглотившего все вокруг. Наступила темнота, и больше ничего не осталось. Только он и я. И мне, — хмыкнула, — почему-то не было страшно. Впервые за долгое время.       Она провела рукой по волосам и поморщилась, ощутив, что запустила себя в этой больнице. — И я не дам ему сделать это с нами, мистер Лэнгдон. — Тейт, — тихо поправил он и аккуратно пожал ей руки.       Элли вдруг улыбнулась, и сходство с Корделией и Билли Дин проступило, как сквозь папиросную бумагу.  — А знаете, Тейт, мне почему-то очень знакомо ваше лицо. Мы не могли видеться раньше? — Не думаю, — осторожно ответил Лэнгдон и сел на место. — Как вы намерены действовать? — Меня почти каждый день навещают сотрудники федеральной службы. Думаю, если я буду с ними сотрудничать, Кая удастся упрятать за решетку…       Гора свалилась с плеч Тейта, когда он услышал эти слова. Да, все сделано правильно — Элли сама приняла решение, и у нее все получится. Сил и решимости теперь у этой женщины достаточно, а дальше с Андерсоном пусть разбирается Провидение. Если парню суждено будет выжить — то остаток своих дней он проведет за решеткой. Если же нет — пусть будет так, спорить с Вселенной Лэнгдон больше не станет. Его дома ждет жена и сын. — …и оттуда он точно не сможет навредить Оззи, — Ричардс помедлила несколько секунд. — И всем остальным. — И всем остальным, — эхом откликнулся Тейт, и Элли вдруг поняла, каким хотела бы видеть отца для своего сына. Но она, конечно, не сказала этого вслух. — Спасибо, вы просто вдохнули в меня новые силы, — поблагодарила Ричардс, не догадываясь, что это произошло буквально. — Как долго вы будете находиться в городе?

***

      Спустя месяц, когда Андерсон оказался в тюрьме, Тейт вернулся домой. Но он не знал, что Кай встретит Элли через одиннадцать месяцев и будет убит в прямом эфире, как и то, что зерна тьмы, с корнем вырванные из воплощений души Тейта, теперь прорастут в душе только что выбранного сенатора, а впоследствии и президента Соединенных Штатов, которая по иронии судьбы возглавила новый культ.       Кажется, Вселенная действительно не хотела ничего менять и, если она решила, что этому миру должен прийти конец, то не откажется от своего плана. А времени на новый цикл перерождений у нее предостаточно.