Пространство времени

Стар Баттерфляй - принцесса, которая не слушает своих родителей, затыкает уши, не слушая советов; она не следует по писаному пути. Она не позволяет себе лишнего. Содержит имидж и ставит границы, в которых каждый стремится оставаться, чтобы в глазах окружающих выглядеть подобающий образом. Стар Баттерфляй - принцесса, которой удалось не поддаться на жесткости в исправительной школе Святой Ольги, но ей не удалось не измениться. Довольно тяжело оставаться спокойной и понимающей, когда раз за разом видишь одни и те же лица, одни и те же ошибки. Когда тебя катапультируют в совершенно новую жизнь – или, по крайней мере, с размаху прижимают к чужой жизни, словно лицом к окну, – приходится переосмыслить, кто ты есть. Или каким тебя хотят видеть другие. Жалким видом никого не удивишь. А вот стойкость часто вызывает восхищение. Из Стар не сделали принцессу на побегушках, которая стала бы отличной королевой Мьюни, из неё сделали самовлюблённую личность, думавшую только о себе. Черта, отделявшая допустимое от недопустимого во всём, что касается юной принцессы, исчезла. Стар всё твердит, что предпочитает не совершать ошибки. Всё дело в том, что она не умеет их исправлять. Она не испытывала больше чувств, так часто обуревавших её в прошлом – волнения, любопытства, любви; она просто понимала, что, прежде чем ей удастся хоть немного продвинуться вперёд по тёмному, извилистому пути, на который поставили её родители и который теперь она должна будет пройти сама, собой, она, не останется. Ни на секунду. Единственный способ примириться с подобной жизнью – сделать вид, будто это происходит не с тобой. Стар Баттерфляй давно уже не ребёнок, она не ходит на свидания, она спит всегда одна, наслаждается одиночеством. Она не знает, во что верит. Быть взрослым означает знать, во что веришь, но это не её случай. Время – это жизнь. Как часто девушка волнуется о том, что тратит время впустую, ведь тратить время – значит тратить жизнь. Ей скоро восемнадцать, а значит, что все преграды, построенные вокруг себя, рухнут в один момент. Она выйдет замуж. Родители стали чаще обычного приглашать в замок принцев из других измерений, просили хоть глазом взглянуть на них, говоря, что все просто красавцы. Но Стар это не было интересно. Ей было всё равно, какая внешность, сила или богатство у каждого из них. Но одно она понимала точно. Мьюни нуждается в новом короле. Она знала, что счастливой ей не быть. "Счастье не место в жизни королевы", – так говорила её мама. У неё нет уверенности в нетщетности своего существования. Она вовсе не претендует на чьё-то безраздельное внимание, но это единственное, чего ей хочется. Ей нравится эта жизнь, хотя она бы выбрала другую. Прошлое тугими нитями связывает её и не даёт вдохнуть полной грудью.

***

Время от времени, принцесса проводит время в своей комнате, сидя напротив зеркала, которое показывает анкеты самых подходящих кандидатов на роль её супруга. Солнце не спеша поднималось всё выше над горизонтом, знаменуя приближение полудня. Хороший повод чем-нибудь заняться, если кому-то посчастливилось пропустить этот важный момент с рассвета. Кому угодно, но не Стар Баттерфляй. Принцесса с раннего утра сидит на твёрдом банальном стуле, сделанном специально для осанки, рассматривая портреты лучших принцев из соседних измерений, говоря вполголоса "дальше". Сказать, что девушке это хоть немного приносило удовольствие – это ничего не сказать. Эту пугающую тишину в комнате нарушил звук сообщения. В этот самый момент время будто остановилось, потому что зеркало сразу открыло его. Первые минуты Стар просто не верила своим глазам, все звуки пропали, а эмоции и чувства ушли в глубины разума. С экрана на неё смотрел Марко Диаз. Лицо принцессы изменилось, в нём читалось злость и жестокость, а ещё появилось какая-то аура. И снова время, будто, замерло. Тысяча мяунов, самое основное, что поняла девушка. Зачем ему-то и такая сумма? Зная Марко, он бы не стал ввязываться в какие-то авантюры или играть на деньги. Стар пыталась снова взять себя в руки, но гнев, как яд, пульсируя, бежал по жилам. Марко. Звук этого имени отозвался в животе жгучей болью. Ужас затоплял её посреди воцарившихся вокруг безмолвия и покоя. Принцесса попыталась расслабиться, не думать, не помнить и не чувствовать… Не чувствовать. Смысл – в действии. Но ценность её действий ничтожна – ведь она отрицает сам смысл жизни, отказывается от перемен и приобретения опыта. А ведь всё зависит от неё самой! Выбрала же занятие не по вкусу и посвятила ему свою жизнь – вот и не приобрела ни цели, ни новой надежды. Она обретёт спасение лишь тогда, когда будет всей душой стремиться к чему-то. А к чему – она сама не знает. Когда сильно обжёгся раз – мир вокруг кажется серым и безликим. Сердце не хочет открывать свои двери. Ключ от неё утерян, а сердце словно окаменело. Мозг не доверяет никому, а душа рваная, так и не успевшая зажить за все эти три года. Но вдруг в её жизнь вновь врывается этот чёртов мальчишка, который сделал ей больно однажды. Следы, которые чаще всего оставляют люди – это шрамы. И чаще не физические, а моральные. Нужно взять себя в руки, решила она. Потом заставила себя глубоко вздохнуть и поморщилась от боли: при вдохе возникало ощущение, что лёгкие забиты острыми осколками стекла. Вновь посмотрев на экран, она прочла заключительную фразу: "Если ты согласна, приходи завтра в кафе Taco`s". – Конечно, согласна, – прошептала она с иронической улыбкой, – и не только… Столько лет она думала, вынашивала план мести, и вот время пришло. Это будет намного легче, чем ей казалось. Она сможет сделать его своей марионеткой, но одна мысль об этом и в желудке сворачивается тугой противный узел. О, как же велико переполненное болью разбитое и раскрошившееся сердце. Стар это знала как никто другой, теперь и Марко это поймёт. Марко узнает ровно столько, сколько принцесса позволит ему знать. ~ – Стар, я не думаю, что это удачная идея, – заявил парень. – Да брось, Марко, – ответила, пожимая плечами девушка, – правила созданы для того, чтобы их нарушать. Весело же! Но парень закатил глаза. – Тебе это когда-нибудь аукнется… – Когда это будет! А сейчас расслабься и смотри, чтобы никто не заметил меня, – сказала Стар, играя бровями. Из соседнего коридора послышались глухие голоса. – Боюсь, что я сейчас выражаюсь, как персонаж из комиксов, – протараторил Марко, – но думаю, что это означает, что у нас мало времени. Нужно действовать, если ты не решила отступать… – Нет, конечно! Если увидишь моих родителей, просто нажми, – всунув ему в руки небольшую кнопку, она отворила дверь и вошла. Совсем без запретов. Социально приемлемое поведение – её любимая игра.

***

Сколько он уже времени здесь был, определить невозможно, будто в отдельной временной петле он застрял тут, да ещё и без Стар. "И почему она так долго?" На самом деле, так редко можно встретить человека, с которым хорошо во всех смыслах. Слушать, смотреть, даже просто молчать. К которому не страшно повернуться спиной и понимать – удара не будет. А даже наоборот, можешь доверить ему свою спину. С которым легко и просто, и не нужно изображать из себя другого человека. Когда можешь быть самим собой и понимать, что это чувство взаимно. Парень задумчиво рассматривал устройство для подачи сигнала, которое ему оставила Стар. Эта девушка удивляет его с каждым разом всё больше и больше. Этим она и отличается от других, обычных земных девчонок. Этим она ему и понравилась. Но это отдаёт безумием – влюбиться в человека, совсем на тебя не похожего, даже, противоположного, который не отвечает на твои чувства. Или он так думает… Марко погрузился в глубокую задумчивость. Его глаза смотрели в одну точку и подозрительно блестели. У него в голове созревал план. Лучше признаться Стар, чем потом жалеть. Они лучшие друзья, поэтому какие-нибудь чувства у неё к нему должны быть. – Кто-то пробрался в запретную часть замка! Стража! Несколько мгновений и парень даже подпрыгнул от неожиданности, но всё же, успел спрятаться. Правда, Стар не получится теперь предупредить, потому что он выронил кнопку. Поэтому он открыл дверь и забежал внутрь. На встречу к нему выбежала Баттерфляй, явно разочарованная чем-то. – Марко! Ему сейчас меньше всего хотелось слышать чьи-либо упрёки. Давно у него не было такой глупой смеси чувств беспомощности, смущения и страха. – Стар… Я… Я не… – он судорожно втягивает воздух, будто задыхается; глаза его кажутся безумными. Она даже не посмотрела. Он что-то шепчет, но она уже не слушает. Однако какая-то часть её мозга уловила одно-единственное слово и теперь, как в наркотическом сне, будто в насмешку, прокрутила снова. – Стар, послушай же меня! – взяв девушку за плечи, Марко заглянул ей в глаза. Быстротечность момента – это аксиома. Жизнь – это сейчас. Нет никаких потом. – Если я сейчас не скажу, то ты, возможно, никогда не узнаешь, что… я… Парень опустил глаза. – Стар Баттерфляй?! – в унисон воскликнули король и королева Мьюни. Цветовой витраж реальности разбивается вдребезги, открывая ужасный мир, находившийся за ним. – Мам, пап? Стар, заставив себя проглотить вертевшиеся на языке возражения, повернулась. – Тебе уже пятнадцать лет, ты не маленькая девочка! Во-первых, ты нарушила данное слово не покидать Землю, во-вторых, ты украла пространственные ножницы, и, наконец, в-третьих, ты пробралась в запретную часть замка! – королева явно теряла терпение. – Мы уже устали делать тебе замечания, поэтому, твоё пребывание в другом измерении заканчивается. Холодное умиротворение снизошло на Марко, он почти ничего не чувствовал. – Прости нас, милая, – добавил король, – но с этого дня ты числишься в школе Святой Ольге. Проводи своего друга и собирай вещи. Звуки, эхом отдающиеся где-то вдалеке, медленно доходят до сознания, но никак им не воспринимаются. Раздался звук пространственных ножниц. Секунда, и Стар уже нет. Марко прыгнул за ней. За Стар. Некоторые ошибки… просто имеют больше последствий, чем другие. – Стар, я сожалею… Боюсь, это моя вина, но… – Да! Ты прав! – взорвалась она. – Ты прав! Это твоя вина! Девушка всячески давала понять, что все её предыдущее поведение было лишь комедией, играть которую ей прискучило. – Стар, я не это имел в виду. – Выдохнул Марко. Баттерфляй, смотря на него глазами, полными слёз, не верила в случившееся. Диаз просто обнял её. Крепко обнял. Такие тёплые, несравнимые не с чем объятия. А ведь они и есть, самый верный знак любви. Они позволяют чувствовать защищённость, тепло, заботу, любовь и нежность одновременно. Будто тот человек, который тебя обнимает, пытается оградить и укрыть от всего, что могло бы тебе навредить в этом мире. Не уверен, что она понимает. Она в принципе не понимает его жизни. Он просто любит её, а она? Тишина. Он ничего не помнит. Его мысли, словно не его. Он не чувствую биения сердца, ему страшно, одиноко, холодно. Самый большой его страх – это потерять Стар. Не удивительно. Она подняла голову и снова взглянула на него. На лице его было то самое выражение. Целеустремлённое выражение Марко. Выражение, которое появлялось, когда ему нужно было сделать что-то страшное, например, сразиться с монстром или сказать ей о своих чувствах. – Я люблю тебя, – сказал он. – И не просто люблю, как друга, я влюблён в тебя. Её глаза широко распахиваются, а лицо оказывается всего в нескольких дюймах от его, и он почти забывает как дышать. Ты стоишь оглушённая, одурманенная, замороженная, и он чувствует, как наконец-то отлегло от сердца, как радость заполняет его изнутри бьющим фонтаном. Неужели она ответит?... Парень неловко кашляет, и она приходишь в себя. Медленно, неохотно поворачивает голову и смотрит ему в лицо каким-то странным удивленным взглядом. Так же медленно переводит глаза на мои губы и замирает. Он неловко сглатывает. Он не знаю, что ему сделать или сказать, чтобы прекратить это странное молчание. Её голос невольно срывается, когда она говорит: – Марко. Я просто хочу, чтобы… Не важно. Мы не можем всегда получать то, что хотим. – Немного отстранившись, Стар перевела взгляд. – Правда что ли? – Он усмехнулся. – А я всегда думал, что мир – это фабрика по исполнению желаний. Он поднимает руку и накрывает пальцами её губы, запечатывая слова. Её сердце стучит как сумасшедшее — от музыки в голове, от угаснувших звуков, от него. Его теплые пальцы скользят по её лицу, Марко придвигаешься ближе и накрывает её губы своими. Так нежно, как она не ожидала. Тихо проводит языком по её верхней губе, легко прикусывает нижнюю. Она может только ждать с бешено колотящимся о ребра сердцем. Его поцелуй становится все глубже, проникновеннее. Он как будто пробуждается, очнувшись от звуков в теплоте её тела. Его губы становятся все требовательнее, смуглая рука ложится ей на плечи, обнимает за шею, приминает волосы и уверенно притягивает её затылок. Он, как одержимый, впивается ей в губы. Она не предполагала, что он можешь быть таким страстным, как раньше не подозревала и о его нежности. Жаркая волна уже заливает её тело, но он опять отступает, отдаляется. Его поцелуи, как крылья бабочки, — хрупкие, ломкие, скользящие. Такие бережные, что она приходит в исступление от этой его тихой ласки. Какая невыносимая сладкая пытка. И снова настойчиво, страстно, требовательно. И опять невесомо. И она, как скрипка, от этих невероятных контрастов умирает и заново возрождается в его руках. Она хочет кричать ему о своей невозможной любви, о том, что она на все готова ради него и мечтает подарить ему все, что он только захочешь у неё взять. Но она так приучена скрывать свои эмоции, что просто не умеет говорить об этом. И ей остается только надеяться и ждать, что однажды он сам все поймёт. Но это "однажды" слишком затянулось. Принцесса быстро отстраняется и на его глазах открывает светящийся портал. – Сначала подставляешь, а потом признаёшься в любви?! Прекрати играть с моими чувствами! Чувствами... Марко прокручивает это слово в голове снова и снова... Значит, он не ошибся... На мгновение на её лице отражается боль. Затем её сменяет холодная ярость. Она исчезает в пространстве, оставив глухую тишину. Возможно, она была слишком язвительна, не дала ему объясниться. Возможно, он просто пытался её защитить. Плевать. Она устала от людей, который врут ей ради её пользы. Теперь он знал. Он просто делает то, что должен: только один выбор имеет смысл, только один путь – вперёд, и он идёт по нему. Это было завидно просто. Просто, но не для него. Знал же, чёрт возьми, в глубине души знал ответ заранее, но сдержал давно рвущихся ввысь слов. Он должен был сделать что-то другое. Он должен был выбрать иной путь, он это чувствует, эта мысль сводит с ума. Именно та мысль, которая день и ночь твердит о том, что он мог что-то исправить, он мог что-то изменить, жизнь приобрела бы совершенно иной оттенок. Тупое нежелание человечества хотя бы попытаться отвечать за свои поступки ужасно удручает. Он не знает, сколько времени прошло, оно текло слишком быстро, он перестал, что-либо соображать. Просто привыкнуть к такому раскладу событий. Привыкнуть, смириться. Смириться. Чувства, будто тебя разрывают пополам и боль в груди, были слишком сильны. Он упал на пол.

***

Уходить очень тяжело – до тех пор, пока не уйдёшь. А потом понимаешь, что легче нет ничего на всём белом свете. Это была самая ужасная боль, которую она когда-либо испытывала, которую она даже могла вообразить. Её жгли, резали, рубили на части, разрывали все чувства и эмоции сразу. Она была разрушена и опустошена, она никогда уже не станет прежней. Она могла слышать свой крик, как в агонии, и в то же время была слепа и глуха. Мир раскалился добела. В этом фишка боли. Она хочет, чтобы её прочувствовали. Стар осознала, что боится жить без него. "Я свой самый худший враг."