Волонтеры вечности

1. Мир Паука Бывает так: почти нельзя дышать, и ты как будто не в своей рубашке. Безмолвно продолжают изучать твое досье по снам многоэтажки. Сквозь вязкую, больную тишину сиреной разрывает телефоны. Ты в этом мирозданьи – вне закона. Захлопни дверь. Не подходи к окну. Беги туда, где под покровом грез Твоя душа исполнится покоем. Твое «не здесь» - чужое, неземное, Но слишком близко и почти всерьез. В твоем «не здесь» ты слишком остро жив, Ты помнишь все на вкус, на звук, на ощупь… В твоем «не здесь» почти не давят ночью на грудь шаблонных судеб этажи. 2. Счастливый билет Однажды ты выйдешь из дома – веселый и смелый. Свернешь в переулок. Закуришь. И влюбишься в ночь, В которой поверить судьбе – это плевое дело, И плевое дело – сомненья свои превозмочь. Почти что танцуя по стертой годами брусчатке, Почти что порхая нелепым ночным мотыльком, Ты запечатлишь этот мир, как клеймо на сетчатке И станешь, как в детстве, гадать, что случится потом. Ты вспомнишь того, кто тебя не втянул в авантюру, Но на руки выдал редчайший счастливый билет. И не пожалеешь, шагая вперед по бордюрам, Потерянных связей, людей, ожиданий и лет. А после сердечный мотор будет ждать, замирая, Считая секунды, готовый взорваться вот-вот… И ты, обязательно – слышишь? – дождешься трамвая, Который, конечно, навстречу мечте увезет. 3. Подарок Джуффина Он преподнесет тебе подарок: тысячи загадок - и, в довесок, Бесконечность шансов и секретов, прорву фантастических историй. Ты же, как дитя, нетерпеливо вглядываться из-под занавесок Станешь на рассвете в неизвестность, и гадать, как этот мир устроен. Он преподнесет тебе подарок: сотни разговоров и умений, Камру и потрепанные книги, дивные обычаи и нравы. Ты опять задашь ему вопросы, он же - не ответит непременно. И тебе, что страшно непривычно, все это окажется по нраву. Он преподнесет тебе подарок: мостовые, радость узнаванья, Улочки, проспекты, переулки, лавочки и потайные дверцы. Ты глазам, конечно, не поверишь. Но признаешь, затаив дыханье. Он преподнесет тебе подарок: ту любовь, которая всем сердцем. 4. Первая встреча в "Обжоре" Дерево столешницы под пальцами. Вечер. Свет янтарный. Полумрак. Ты, с душой прожженного скитальца, Разве знал, что может быть и так? Разве знал, что встреча с неизведанным Голову так сладостно кружит? И что сказка стелется по следу, и - Ждет, за поворотом сторожит? Разве знал, что, снами околдованный, Ты увидишь это наяву? Что вдали от брошенного дома, Ты впервые скажешь: «Я живу»? Те, что рядом, – теплые и светлые. Ты – как будто дышишь в первый раз. И в груди щемит в безмолвном трепете Осознанье: «ты - один из нас». 5. Дружба с Истиной Он будет другом. А ты – с ним в схватке спиной к спине. Как рядом братья, что и в разлуке всегда - одно. Как рядом те, кто уже не умеет иначе быть. Как капитан и корабль, что вместе пошли на дно. Он будет другом. Ты будешь верить ему всегда. Так верит полночь, что следом точно придет рассвет. Так верит облако в то, что завтра прольется дождем. Так верит тьма, что за гранью где-то ликует свет. Он будет другом. Ты будешь тихо его любить. Так любит ветер осенней ночью играть с листвой. Так любит Ехо Хурон, целующий берега. Так любит небо спину мозаичной мостовой. Он будет другом. Ты будешь другом ему в ответ, всегда готовым в бою подставить свое плечо. Всегда готовым поверить так, как веришь себе. Всегда готовым - любить, взамен не прося ни о чем. 6. Судьба и расплата за счастье. Меламори Воплощение снов – это дар. И проклятье немного. Пробуждение. Вспышка. Смущение. Взгляд в глаза. Твоя муза встает и, бранясь, поправляет лоохи. Ты не знаешь, что ей сказать. Но когда ты поймешь, что молчание невыносимо, Что слова разрывают гортань в эту странную ночь, Твоя муза шальная – практически неуловима – Мигом выпорхнет прочь. Ты, как раненный зверь, неприкаянно и одиноко Выйдешь к звездам - бродить в переулках, не зная пути. Твоя муза порою бывает излишне жестока – Ни позвать, ни найти. И когда ты почти что смиришься, среди серых зданий, Потерявших свой лик в захлестнувшей твой разум борьбе, Твое сердце направит твой шаг до квартала свиданий И швырнет в объятья судьбе. Ты найдешь ее там. Ты коснешься, исполнен надежды. И зальется в груди барабаном сердечный бой. Твоя муза тебе улыбнется – печально и нежно. И пойдет за тобой. Все случится. Так самозабвенно, сгорая от нежности, Откровенно, порывисто, трепетно, чувственно так! Но в глазах твоей музы таится печаль неизбежности, Горя скорого знак. Тем сильнее объятья, чем ближе момент расставания. Глупо спорить с судьбой. Но глупее – не спорить с судьбой. Твоя муза уходит. Уносит, как воспоминание Твое сердце с собой. 7. Темная сторона Закулисье. Изнанка реальности. Дивная быль. Ветер сладок на вкус, - он струист и упруг, как вода. В тихом звоне шагов разноцветная кружится пыль. Время переливается из «никогда» в «никогда». Здесь трава ярко-алая и изумрудный песок. Аппликации древних фасадов, оградок и крыш, Перламутровый отблеск небес, полноцветье дорог… Так похоже на сон. Только ты почему-то не спишь. Здесь случается разное, здесь невозможного нет. Здесь земля под ногами – живая. А воздух - как ртуть. Преломляясь в причудливых гранях, меняется свет. Здесь срываются маски, сквозь них проявляется суть. И почти не узнать ни себя, ни друзей, ни врагов. Будто смотришь насквозь - и на тысячи, тысячи миль. Будто нечто срывает привычно фальшивый покров В закулисьи. Изнанка реальности – дивная быль. 8. Анавуайна Антрацитом звенящим на город спускается тьма. Наяву ли? Во сне ли? Пусть лучше тебе это снится. Алым росчерком по переулкам шагает чума Влагой, горше, чем слезы, блестит на дрожащих ресницах. Утекает надежда. И жизнь утекает сама. Алебастрово-белых костей обнажаются спицы… И уже не спастись. Не остановить. Не забыться. Антрацитом звенящим на город спускается тьма. 9. Пленник Не смотри в это небо. Оно обжигает глаза. Не дыши. Не вдыхай раскаленный отравленный воздух. Не молчи, даже если не знаешь, что нужно сказать, Как ответить на эту непроизнесенную просьбу. Он уже научился смиряться, не верить, но ждать – Пленник этого мира - пустого, горячего ада. Ты однажды отпустишь – не можешь не отпускать - Когда сердце тебе без сомнений подскажет: так надо. Ты не друг ему, парень. И он тебе вовсе не враг. Это тонкая связь на почти что незримой границе. Ты однажды возьмешь его душу и спрячешь в кулак - И отпустишь. Как ветер. Как память. Как вольную птицу. 10. Зеркала. Теххи Ты отчаянно больше не веришь другим зеркалам: В отражении кто-то другой, не родной, посторонний. Беспощадный рассвет поднялся на небесные сходни, Отрезая дороги к иным, незнакомым мирам. Не найдешь, и не думай. Не пробуй ее отыскать. Позабудь о случайности встречи и боли прощанья. Стон болезненный в горло вопьется жгутом обручальным, Выжмет клятву о том, что не станешь о ней тосковать. Только мир обесцветится. Сны не вернутся на зов. Будто душу свою потерял со своим отраженьем. Полубред бытия, по заточенной грани скольженье – И откуда все это, когда ты совсем не таков? Выжигай свою боль. Беспощадно, усердно, упрямо! Вырви память из переплетения хрупкой надежды! Отрекись от былого! Закон есть закон: как и прежде Из «нигде» не доходят в реальность живых телеграммы. Не высматривай образ ее в темноте по углам. Отболит. Успокоится. Дай себе слово и время. Ты вздыхаешь и валишь на плечи тяжелое бремя, И отчаянно больше не веришь другим зеркалам. 11. Побег из Тихого города Ты почти что привык: за потерей приходит потеря. Где предел твоей силы, когда твой сломится хребет Под давлением горя? Когда ты привыкнешь не верить, В то, что все утрясется? Ответа по прежнему нет. Даже правда, больная и злая, вгрызаясь в запястья, Разрывая пронзительным криком уставшую грудь, Не изменит святую наивность твою в одночасье. Ты попробуешь все пережить и продолжить свой путь. Но проснешься в таком же «вчера». Наплевать, что сегодня. День сурка, закольцованный день, закольцованный мир. Для таких вот скитальцев, как ты, есть своя преисподняя: Тот же дом, те же люди и тот же проклятый трактир. Те же байки и те же слова, будто запись на пленке. Тот же кофе и та же погода, и та же тоска. Пошатнется рассудок, рискованно хрупкий и ломкий, Безрассудство ввинтится сверлом до пластинки виска. Ты поймешь. Ты устанешь ждать помощи из ниоткуда. И пойдешь против правил, - отчаянный, злой и хмельной. Все о чем ты просил – это право на веру и чудо. А взамен получил невозможность вернуться домой. Потому-то сейчас ты кромсаешь канву мирозданья, Хохоча от души, не боясь в мелочах прогадать. Даже смерть, по всему, не страшнее порой осознанья, Что привыкнуть к потерям нельзя, продолжая терять. 12. Переписывать мир Бывает так: твой мир тебя берет, кольцом сжимает, не дает укрыться, и снова принимает в оборот, и подчиняет, заставляет слиться с толпой таких же серых, как и ты. Всем корпусом стеклянным и бетонным, Всей сущностью, всем весом многотонным, Всей тяжестью звенящей пустоты Навалится. Но, стиснув кулаки и зубы, ты расправишь плечи-крылья. Ты не забыл, что сказка стала былью. Пускай не здесь. Из-под твоей руки Спасительная побежит строка. Ты выпишешь все сердце без остатка. В груди заноет – трепетно и сладко. Ты не решишь, что плата высока За то, что ты недолго - но пожил, За то, что жизнь окончил многоточьем... Ты снова видишь сны. Не давят ночью на грудь шаблонных судеб этажи. 13. P.S. Никто не знает, что ему дано. Но если ты на миг поверишь в чудо, Раскроешь сердце, распахнешь окно, Рискнешь услышать зов из ниоткуда, - В тени увидишь прищур хитрых глаз И в сказку новорожденную двери. Вершитель – это кто-нибудь из нас. Быть может – ты. Достаточно поверить.