Пути перемен.

Майя заснула, когда над "туманным альбионом" занимался рассвет. Но это не помешало ей проснуться чуть раньше полудня, от доносящегося из гостиной шума. Тут и гадалкой не надо быть - отец кричит на новую горничную. Анель, по никого не интересуещему мнению Майи, была прекрасной девушкой. Каталась на мотоцикле, в свои двадцать три еще читала комиксы и писала рассказы, которые бесконечно отправляла в разные издательства. Их никуда не брали, но это ли важно в искусстве? Это была неприязнь с первого дня. Новенькая девушка в первый же день умудрилась пролить на стол из какой-то ценной древесины целую чашку чая. Аварию удалось ликвидировать с помощью одной лишь сухой тряпки, но мистер Харт, наблюдавший за этим, счел это происшествие не только признаком кривых рук горничной, а еще и личным оскорблением. Девушке лишь одно помогло остаться на месте. Первая и последняя истерика, которую Кэти закатила своему мужу за всю их супружескую жизнь. Являясь очевидицей этого скандала, Майя поняла от кого ей достались громкий голос и любовь к склокам. Причина у женщины была - мать Анель была няней у совсем еще юной Кэти, поэтому во времена своего отрочества девушка нянчилась с Анель, когда она была совсем малышкой. Мистер Харт был очень... впечатлен способом, избранным супругой, чтобы доказать свою позицию. Впечатлен настолько, что Анель осталась в доме до тех пор, цитируя Кэти, "пока мы сами этот дом не покинем". Но это далеко не значит, что в семье наступил мир. Установленное усилиями всех женщин дома, хрупкое перемирие готово было рухнуть в любой момент. Мистер Харт абсолютно во всем находил повод для придирок. Начиная от пыли на шкафу, заканчивая невидимым ни для кого кроме него, пятнышком на рубашке. То, как Анель терпела это, было примером просто стоического мужества. Правда у нее были весьма и весьма веские причины на это. Майя взглянула в зеркало и с некоторым удолетворением оценив масштаб катастрофы в виде красных глаз и спутанных волос, блондинка прямо в веселенькой пижаме с медвежатами спустилась в столовую. Итак, сегодняшний скандал был устроен по ужасному пустяку. По мнению отца Майи, положить в кофе три ложки сахара вместо двух было преступлением, сравнимым с дезертирством. И точно из-за такого можно было разбудить половину дома. В речи поминалась и "криворукая приживалка", и "безмозглая девчонка". Апогеем пламенного спитча стали эпитеты, не самые пригодные для печатного слова. Майя уже хотела встать на защиту горничной силой всего своего голоса, но это не понадобилось. С криком: -Да засыпьте себе этот сахар!.. - Анель выбежала из столовой, чуть не сбив кухарку, недовольно посмотревшую на удаляющуюся фигуру, и отправилась в свою комнату. Оценив расстановку сил - еще не остывший отец и мисс Грейн, верную его подражательницу во всем, Майя включила ненадолго благоразумие и отправилась за Анелью - своим новым кумиром, потому что людей, которые осмелились повысить на мистера Харта голос было всего пять. Ну, а теперь шесть. Майя осторожно постучала в дверь комнаты Анель и после тихого "Зайдите" открыла дверь и обнаружила свою подругу, сидящей на полу и достающей из под кровати чемодан. При этом, глубоко подавленной или напуганной она не выглядела. Скорее наоборот, как человек наконец-то сделавший то, что давно хотел сделать. -Майя? Это ты? Проходи, - сказала она, наконец-то достав это чудо инженерной мысли на колесиках и открыв его. -И тебе доброе утро, - ответила блондинка, обходя чемодан и садясь на кровать, - Это было... феерично. Отца давно было пора поставить на место, но ты ведь понимаешь, что он выгонит тебя без выходного пособия. -А мне без разницы, - сказала Анель с таким метательным выражением на лице, что Майя наала сомневаться в ее здоровье. Правда сомненья эти были развеяны, - Я, кажется, замуж выхожу, - визг, изданный после этого Майей, разбудил ту половину дома, которая еще могла спать.

***

После слезливого прощания жителей особняка с Анелью, семья Харт вернулась к проблемам более насущным - вылет в Нью-йорк. Согласно планом, они должны были вылететь ноью и с утра после приземления сразу довезти Майю до школы. Ну или "отконвоировать в лагерь". До сборки чемоданов блондинку не допустили, сказав, что все, что нужно соберут и без нее. Несомненно, обрадовали фактом ношения школьной формы в этом заведении и запретом на косметику. Правда никто не сказал о том, в каком виде она должна приехать, поэтому Майя готовила феериескую подлянку. Родители, торжественно, как могли, вручили ей конверт, содержащий правила школы. Майя, седя на кровати, вскрыла его и углубилась в чтение. На первом из трех листов не было абсолютно ничего стоящего. Сообщение о том, как администрация рада видеть новую ученицу и что она точно останется довольна качеством образования, которое получит в стенах этого заведения. Второй и третий листки оказались "кратким сводом правил". Судя по количеству этих самых правил, в полном своде есть пункт о том, с какой частотой дышать. Провозившись с правилами до вечера, Майя спустилась на чай в пять вечера, потому что какой бы оторвой ты не была, если ты британка, то чай не пропустишь. Максимально вежливо побеседовав с родителями, Майя вернулась, собрала сумку со всем необходимым и начала ждать отъезда. К вылету Майя была одета, как королева Елизавета. Строго и стильно. Мать чуть не прослезилась глядя на трансформацию дочери в настоящую светскую даму, а отец сказал, что из нее может что-то выйти. Надев пальто и попрощавшись со всеми горничными, кухаркой и садовником, семья Харт села в такси и по суровым Лондонским пробкам через два часа добралась до аэропорта. Во время регистрации, Майя стояла, прильнувши к стеклянной стене, всем своим видом показывая, как уже тоскует по Британии. Но время идет и еще через пару часов, Майя в последний раз до Рождества, увидела свою страну в иллюминаторе. Всего семь часов до новой жизни. Семь часов до новой страны, школы, друзей и врагов. Майя должна справиться. Ведь Харт сильная.