Это ведь всего лишь метро...

Все еще в недоумении вернувшись домой, я стала разбирать покупки, когда в комнату зашел Джас: - Что стряслось, Мейс? На тебе лица нет, - взволнованно сказал он. - Не важно, просто день не задался…. Папарацци сегодня больно бойкие, - пыталась я изобразить улыбку, и Джасу заметно полегчало. - Да уж, Мейс, не знаю, что сказать. Думаю, ты готова вытерпеть это. Ты осознаешь, что для меня это всего лишь вершина айсберга, - устало улыбнулся он. - Джас… - неловко начала я, призадумавшись над его словами. - Да, Мейси. - Почему ты никогда меня не ревнуешь? – выпалила я, на что мое внутреннее существо, отвечающее за храбрость, трусливо спряталось в шкафу – такие разговоры ему никогда не нравились. - Хм, - задумчиво ухмыльнулся не по-доброму, от чего меня немного передернуло, - Может, потому что я тебе доверяю? Или ты не подавала весомого повода? – его взгляд ожесточился – читалась едва весомая злость. Что же его так злит? - Разве? Не давала? В интернете полно моих фото и топлес и с сомнительными парнями. Это все же фотошоп, но довольно профессиональный. Я бы и сама себя за проститутку приняла, а ты… Ты ничего! Ты даже не спрашивал правдивые ли это фото?! Не спросил ничего! – голос срывался на крик, но свое я сказала. Весь груз с моих плечей рухнул. Предположительно, на плечи Джастина. - Мейс, ты… Ну как бы тебе сказать, - в его глазах стоял испуг. – Я не верю ни одному фото, как бы реалистично оно не выглядело, потому что… Потому что я узнал всю твою биографию на 3 день нашего знакомства, - выпалил последнюю фразу Бибер и мои глаза непроизвольно поползли вверх. Что? Он узнал всю мою биографию? Видел все мои фото, что может отличить подделку от оригинала? А что если он видел те самые фото? О нет… Нет, нет, тогда Джастин не стал иметь со мной ничего общего. Да и Емили должна была сжечь все эти «улики неудачной вечеринки». Во время моих лихорадочных рассуждений , карие глаза выжидающе сверлили меня. - Джас, мне конечно приятно и все такое, но, по-моему, это попахивает преследовательскими наклонностями, - с искренней улыбкой сказала я, прогоняя негативные мысли. После моих слов, парень снова расслабился и улыбнулся любимой улыбкой. Настоящей улыбкой беззаботного 20-тилетнего парня без миллионов фанатов по всему миру, без записанных альбомов и ответственности над работой тысячи людей. Эта улыбка грела мне душу, как и во время болезни, так и в обыденные дни в туре.