Семь лет тишины

      Сентябрьское утро было на удивление холодным.       — На одиннадцать часов, Ведерников к Палмери, проходите, — сказала секретарь Юля, выйдя из зала заседаний в коридор и кивком пригласив сидевших на скамейках Дениса, Аллу и их оппонента. Адвокат Олега Ведерникова и в этот раз была одна, без своего пожилого коллеги. Когда они заходили в зал, то увидели, как по коридору, тяжело дыша и охая, несется толстая представительница органов опеки.       — Так, все в сборе, да? — спросила судья, открывая заседание. Она выглядела понуро, словно ее не отпускали тяжелые мысли, хотя вела она себя, как всегда, спокойно. — Опека, вы готовы сегодня осчастливить меня?       — Уважаемый суд! — начала юрист органов опеки, с трудом встав из-за стола. — Мы подготовили заключение. Я, с вашего позволения, тезисно озвучу. Мы обследовали условия, в которых живет Ведерников, и не установили никаких обстоятельств, свидетельствующих против того, чтобы ребенок там проживал. Но в своих пояснениях мы обращаем внимание на то, что в отсутствие аналогичных данных по поводу жилищных условий Франчески Палмери мы оставляем решение вопроса по существу на усмотрение суда.       Юрист органов опеки положила свои пояснения на стол перед адвокатом отца и перед Денисом с Аллой, а потом, спросив разрешение судьи, передала копию и ей.       — Что ж, хорошо, спасибо, — великодушно заметила судья, и юрист органов опеки с облегчением выдохнула. — Стороны хотят что-то сказать по поводу пояснений опеки?       — Ну, уважаемый суд, — с видом победительницы начала адвокат Ведерникова, встав с места, — для нас ничего удивительного. Мы еще к иску прикладывали и документы по зарплате Олега Владимировича, и характеристики с работы. Вот теперь и органы опеки нам подтвердили, что ребенок должен проживать с отцом.       — Орган опеки ничего подобного не подтверждал. Он указал, уважаемый адвокат истца, что обстоятельств, свидетельствующих против того, чтобы ребенок там проживал, не установлено. Не более того. Комментируйте позицию лиц, участвующих в деле, корректно, — заметила судья. — Ответчик что нам скажет?       — Ваша честь, — встал Денис, — для нас в позиции органов опеки тоже нет ничего удивительного. Напротив, было бы очень странно, если бы взрослый интеллигентный человек с неплохим заработком не мог позволить себе нормальные жилищно-бытовые условия. Но, во-первых, у нас Пленум Верховного Суда говорит о том, что сами по себе заработки или хорошие бытовые условия не являются основанием для принятия решения в пользу соответствующего родителя. А во-вторых, как справедливо указала опека, объективное мнение можно будет высказать тогда, когда будут аналогичные данные по Риму. Касательно этого вопроса…       — Не перескакивайте, подождите, — пресекла его судья. — Мы сейчас обсуждаем конкретное заключение опеки. Касательно Рима поговорим позже. Все у вас?       — Да, Ваша честь.       — Не возражаете против приобщения заключения опеки к материалам дела?       — Нет, уважаемый суд, — почти одновременно ответили адвокаты сторон.       — В таком случае суд, совещаясь на месте, определил: приобщить заключение органов опеки к материалам данного дела. Ответчик, теперь о Риме.       — Да, уважаемый суд, — ответил Денис.       — Что — «да»? Есть у вас документы, подтверждающие, что жилье матери было проинспектировано местными социальными службами? У нее, кстати, что там? Дом? Квартира?       — Апартаменты, Ваша честь. Квартира то есть, да. Большая. Уважаемый суд, апартаменты госпожи Палмери действительно, по имеющейся у меня информации, были проинспектированы местными властями, однако отчет пока еще в процессе подготовки. Ваша честь, там очень нескоро эти дела делаются, и это при том, что итальянские адвокаты Палмери практически не слезают с чиновников и постоянно их трясут.       — Ответчик! — воскликнула судья. — Ну сколько можно тянуть! Нет, суду-то все равно, суд в любом случае вынесет решение, даже если с вашей стороны я ничего не увижу!       — Уважаемый суд, по заверениям моих итальянских коллег, в течение месяца у нас будет заключение.       — Понятно все с вами… Так, теперь по поводу экспертизы. Суд получил ответы от обоих экспертных учреждений. Оба готовы взяться. У первых на пятнадцать тысяч дешевле стоит экспертиза, ну, а в остальном условия одинаковые. Я не хочу тянуть кота за хвост, и так дел невпроворот. Если нет принципиальных возражений, назначаем экспертизу в первом учреждении. Вопросы обсудили еще в прошлый раз — мы ждем, что эксперты охарактеризуют нам каждого из родителей, отношение каждого родителя к ребенку и отношение ребенка к каждому из родителей. Всё? — спросила судья.       — Уважаемый суд, — сказал Денис, — наша сторона продолжает настаивать на том, что экспертиза не нужна. Истинная цель ходатайства об экспертизе — это чтобы госпожа Палмери приехала в Россию и привезла с собой Карло, этого отец и добивается. Стоит ему подать заявление о своем несогласии на обратный вывоз ребенка, и все — Карло в Москву приедет, а обратно уже ему без проблем не выехать. И это снова суды… Мы просим суд отказать в удовлетворении ходатайства о проведении экспертизы по делу.       — Суд вас услышал, спасибо, присаживайтесь. Всё у сторон?       Все присутствующие в зале молчаливо кивнули, и судья, взяв в руки дело, встала. Дождавшись, пока все поднимутся со своих мест, она направилась в совещательную комнату. Когда за ней захлопнулась дверь и юристы сели на свои места и уткнулись в телефоны, в зале воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только клацанием клавиатуры непрестанно печатающей что-то помощницы Юли. Минут через пятнадцать дверь совещательной комнаты открылась, оттуда вышла судья, прошла к своей трибуне и встала с листочком в руках. Убедившись, что все присутствующие в зале тоже стоят, она громко и четко зачитала определение суда о том, что ходатайство истца удовлетворено и что по делу назначено проведение судебно-психологической экспертизы, назвала экспертное учреждение, которому поручено проведение экспертизы, и перечислила поставленные перед экспертами вопросы.       — Производство по делу приостановить. Определение может быть обжаловано в Мосгорсуд в течение пятнадцати дней, — бойко закончила она, положила листочек на стол, сняла очки и села в кресло. — Можете тоже присесть. Так, суд огласил определение. Всё, мы с вами ушли на экспертизу. Истец! Вам, я так поняла из текста их ответа, эксперты пришлют счет на оплату, коль скоро вы инициировали эту экспертизу. Как только оплатите, пришлите им копию платежки, и мне пришлите для сведения на электронную почту суда. Когда экспертное заключение поступит в суд, я возобновлю производство по делу и тогда уже назначу следующую дату заседания. Моя помощница вам всем отзвонится, как только это произойдет. Но не думаю, что это будет раньше, чем через пару месяцев, если не дольше.       — Понятно, уважаемый суд, все оплатим, — ответила ей адвокат Ведерникова.       — Ответчик! — обратилась судья к Денису. — Мне очень хочется верить, что никаких фокусов с приездом вашей доверительницы с мальчиком в Москву на экспертизу не будет.       — Я передам это своему клиенту, Ваша честь.       — Что ж, в таком случае заседание на сегодня окончено, всем спасибо за явку и до свидания.       Как только Денис вернулся в офис, он сразу же позвонил Франческе — рассказать о результатах заседания.       — Дэннис, я не приеду на эту экспертизу! — сказала ему Франческа. — И уж тем более не привезу Карло. Риски, которые вы описали, слишком высоки, и я не могу их принять.       — Франческа, я понимаю вас, но вы тоже должны отдавать себе отчет в том, что если экспертизу пройдет только Олег, то это может снизить шанс на победу.       — Да, но там хотя бы шанс будет. А если Карло приедет в Россию, он оттуда уже не вернется. Во всяком случае, быстро. Скажите, когда эта экспертиза состоится?       — Я пока не знаю. Суд направит экспертам часть материалов дела, и пока неясно, когда это будет. У меня есть все контактные данные экспертов, я буду держать с ними связь и информировать вас.       — Хорошо, спасибо, Дэннис. И, да — спасибо, что помогли с кандидатурами тех девушек, которых вы предложили на позицию юристов в офис Массимо. Как я поняла, они выбрали одну из девушек и согласовали с ней условия работы. Не пришлось тратить время и деньги на хантеров. Я очень вам благодарна!       — Я сделал это с удовольствием, не стоит благодарности!       В этот момент к столу Дениса подошел Сергей. Кивком головы и постукиванием пальцем о часы он спросил Дениса, долго ли еще тот собирается разговаривать, и Денис жестами показал: «пару минут». Закончив разговор с клиенткой, он повернулся к Сергею:       — Сереж, с Палмери говорил. Она, короче, сказала, что не приедет в Москву на экспертизу и ребенка не привезет.       — Ну это ее, конечно, решение. Я бы на ее месте тоже не приехал. Ты, главное, дай ей понять, что риски есть и все такое.       — Да все она понимает, не дура же. Но сказала, что точно не приедет.       — Ну, а как она вообще? Не расстроена?       — Расстроена, само собой. Но с точки зрения отношения ко мне все ок. Она видит, что я в лепешку расшибаюсь. Я и расшибаюсь.       — Да кто бы сомневался. Ладно, Дэннище, пойдем. Надо с партнерами поговорить.       Они прошли в переговорную, где их ждали остальные три партнера фирмы. Разговор был коротким, потому что решение и так уже было принято. Управляющий партнер озвучил, что Денис назначен на позицию сэлерид-партнера — за ним останутся его основная юридическая работа и прежняя система расчета гонорара, но в дополнение он получит минимальную долю в прибыли компании.       Денис вышел из переговорной, закрыл дверь и полминуты постоял, улыбаясь против своей воли и осознавая произошедшее.