Семь лет тишины

      В начале февраля Денис созвонился с Франческой и ее итальянскими адвокатами, которые наконец-то добились от местных социальных служб заключения по результатам обследования бытовых условий в квартире Франчески.       — Дэннис, я правильно понимаю, что пока производство по делу в России приостановлено и непонятно, когда оно будет возобновлено? — спросил его итальянский коллега.       — В целом — да. Однако важно заметить, что на нашей позиции и вообще на нашей ситуации это никак не сказывается, — ответил Денис. — Напротив, чем на дольше затянуто это дело, тем дальше потенциальный час «икс», если мы говорим о проигрыше.       — А как долго еще будет приостановлено дело? Есть какое-то понимание? — спросила Франческа.       — Предположу, что в ближайший месяц у нас будут новости. В суде серьезные организационные и кадровые проблемы, но вполне вероятно, что скоро они будут разрешены. Тем временем я прошу вас апостилировать документы об обследовании жилищно-бытовых условий и прислать их мне.       Они попрощались. Денис завершил несколько рутинных задач. Складывая документы в тумбочку, он увидел свой секретный мобильный, в который не заглядывал уже очень давно. Безо всякой надежды он кинул денег на счет, поставил его на зарядку и включил. Там было несколько сообщений от оператора о задолженности, и больше ничего. Он долго смотрел на иконку «Вотсаппа» и наконец коснулся ее пальцем. У него было всего два контакта — Рома и Андрей. Андрей был в сети утром, а о Роме никаких деталей не высвечивалось. «Неужели заблокировал меня», — подумал он. Внезапно Денис почувствовал сильную тоску по Роме. Он погрузился в воспоминания: вот они сидят в машине в день их первой встречи, вот встретились за ланчем, вот их первый секс, вот Денис дома у Ромы, вот их первая и последняя ночь… Он попытался подсчитать, сколько времени прошло с этой ночи, после которой они больше не виделись — более семи месяцев. Потом он открыл профайл Андрея и долго смотрел на его фотографию на аватарке — он там был в профиль в широких солнцезащитных очках. Денису было удивительно, насколько разные у него были чувства к ним. С Ромой было помешательство, сильная болезненная влюбленность, редкие встречи, перерывы между которыми были наполнены страданием, о котором Рома даже не подозревал. С Андреем же было спокойно, интересно и легко, пусть и без этого урагана эмоций и животной тяги.       Отношения с Сашей после рождения Анечки стали ровными, появился редкий секс — как, впрочем, было и всегда. Денис заметил, что его жизнь вошла в прежнее русло, хотя сам он, казалось, стал совсем другим человеком.       Весь февраль у Дениса в секретном мобильном было установлено приложение, в котором он познакомился с Ромой, но в конце месяца он удалил свой аккаунт — ему казалось, что это было пустой тратой времени. Ни один из тех, с кем он общался и даже несколько раз пересекался за чашкой кофе, не просто не был похож на Рому или Андрея, а даже подступить к ним не мог, чтобы хотя бы попытаться сравниться.       В начале марта Денис привел еще одного клиента — известную косметическую фирму, у которой намечался крупный спор с налоговой по занижению расходов по налогу на прибыль. Денис, его помощница и их коллега из налоговой практики почти неделю занимались аналитикой, чтобы подготовить для клиента обоснованное мнение по перспективам обжалования решения налогового органа.       В один из дней Денису позвонила секретарь их юридической фирмы:       — Денис, это Лена. Тебя из суда спрашивают. Соединяю?       — Да, Лен. Давай.       — Алло? Это Денис Анатольевич?       — Да, здравствуйте.       — Это вас из суда беспокоят, по иску Ведерникова к Палмери. Тут в ордере ваш телефон указан. Вы еще представляете интересы Франчески Палмери?       — Да, я ее адвокат.       — Производство по делу возобновлено, следующее заседание назначено на двадцать восьмое марта на тринадцать ноль-ноль. Вы явитесь?       — Думаю, что да, но мне, конечно, нужно получить соответствующие инструкции от своего клиента. В любом случае, информация принята к сведению, спасибо. Зал тот же?       — Зал 408.       — У нас просто в триста третьем было все это время…       — А, ну да. Просто ваша судья ушла в отставку, и теперь дело передано другому судье.       — Да вы что? Вот это да… Ясно. Четыреста восьмой, записал, спасибо.       — Хорошо, я сделаю пометку, что вы приняли телефонограмму. Всего доброго!       — До свидания.       После разговора Денис позвонил Мише Сальникову:       — Мишк, привет! Удобно?       — Привет, Дисок! Да!       — Я на минуту. Просто сказать, что наша судья, ну та, по тому делу об определении места жительства ребенка, реально ушла в отставку!       — Я знаю, дружище, там компромисс был достигнут.       — Жесть, конечно. Ну ладно. Просто хотел тебе сказать. Хотя не удивлен нисколько, что ты уже все знаешь.       — Мы все знаем, Дисок! — в голосе Миши чувствовалась улыбка.       Когда Денис закончил говорить с Сальниковым, он написал письмо адвокатам Франчески и поставил ее в копию. Сообщив о том, что заседание назначено на двадцать восьмое марта, он напомнил, что еще не получил от них апостилированных документов об обследовании квартиры Палмери, которые ранее запрашивала теперь уже бывшая судья.       Денис отправил свою помощницу в суд, чтобы она сняла копии с результатов экспертизы.       Результаты эти ничуть не удивили Дениса — там было указано на отсутствие обстоятельств, способных оказать негативное влияние на психологическое и нравственное состояние ребенка со стороны Ведерникова, а также отмечено, что Палмери с ребенком на экспертизу не явились.       Денис с Аллой подготовили к судебному заседанию письменные пояснения о том, почему они считают, что само по себе заключение экспертизы не имеет решающего значения, а также попытались мотивировать невозможность для Карло в отрыве от обучения в римской школе приехать на экспертизу в Россию.       За день до заседания Дениса охватило волнение. Он всегда сильно переживал перед сложными делами, но в этот раз он не находил себе места. Чтобы отвлечься, весь вечер он занимался с Иришкой английским, а когда ночью не смог уснуть, подошел к кроватке с хнычущей Анечкой и стал ее укачивать, напевая ее любимый мотив «Колыбельной Медведицы».       На скамейке возле четыреста восьмого зала сидели адвокаты Ведерникова — противная адвокатесса и ее пожилой коллега, а также сидел сам Ведерников. Денис понял это сразу, потому что между Олегом и Андреем прослеживалось очевидное внешнее сходство, хотя Олег был гораздо старше и не источал того невероятного лоска, который исходил от его брата. Олег заметно нервничал, глаза беспокойно бегали, он время от времени хрустел пальцами.       — Здравствуйте! Давненько мы с вами не виделись, — поприветствовал Денис своих оппонентов.       — Здравствуйте, здравствуйте, — едва слышно буркнула в ответ адвокатесса, наградив его недовольным взглядом из-под очков. — Что, не удосужилась Палмери приехать на экспертизу? Ребенка б хоть отпустила! Что это за поведение? Что это за…       — Дорогая коллега, — резко, но в спокойном тоне перебил ее Денис, — надо было раньше, наверное, об этом сказать, но… Если вы считаете, что ваши вот эти наезды хоть как-нибудь, хоть на секундочку меня задевают, вы глубоко ошибаетесь. Такая взрослая женщина, адвокат, так неэтично и неподобающе себя ведет…       — Не орите на меня! Я в матери тебе гожусь! Какой-то сопляк сейчас будет меня…       — Олег Владимирович, — тотально игнорируя женщину, обратился Денис к отцу мальчика, — моя клиентка просила передать вам, что у Карло все хорошо и что он был расстроен, что папа к нему не приехал в прошлом месяце.       — Да-да, я в следующем месяце точно к нему приеду, — ответил Олег, подняв взгляд на Дениса и словно оправдываясь.       — Так никаких денег не хватит мотаться туда-сюда! Пусть сама бы и приезжала в Россию за свои евро! — встряла адвокат Ведерникова.       — Простите, пожалуйста! Я, видимо, не вполне ясно выразился, — как можно мягче и деликатнее сказал Денис, повернувшись к ней, — вас для меня вне зала суда не-су-щест-ву-ет. — Он снова отвернулся к Олегу и продолжил: — Было бы здорово решить эту ситуацию мирным путем. Это мое личное мнение, я не обсуждал это с Франческой. Подумайте об этом тоже.       Олег промолчал. Денис отошел от них и приблизился к двери зала заседаний, к которой был прикреплен список назначенных на сегодня дел. Денис насчитал тридцать девять дел. На двери еще не висела табличка с фамилией судьи, но она была написана на списке дел — Лебедев.       — Новенький, — услышал рядом с собой Денис голос пожилого коллеги Бульбуляторши, который всегда был предельно тактичен.       — Простите? — посмотрел на него Денис.       — Да судья новый, говорю. Как нашу сняли, его назначили. Он еще и месяца не работает. Бедный, сейчас на него весь тот вал дел рухнул. Ну, может, и сдюжит — молодой же совсем. Я бы сейчас ни за какие коврижки… Вот ведь! Забил председатель на работу! Сюда, учитывая нагрузку, хотя бы восемь судей-цивилистов бы, а то работают трое всего!       Было уже начало третьего, когда из зала вышел помощник и сказал: «На тринадцать, по иску Ведерникова к Палмери, пришел кто?»       Юристы поднялись со скамеек, вошли в зал и расположились друг напротив друга. Денис с Аллой разложили папки на столе и достали свои полномочия.       Через минуту открылась дверь совещательной комнаты, и оттуда вышел судья в мантии, прошел к судейской трибуне и уселся в кресло, не глядя на присутствующих в зале.       «Слушается дело по иску Ведерникова Олега Владимировича…» — у Дениса в этот момент зазвенело в ушах и сильно закружилась голова. «…под председательством судьи Лебедева при секретаре Игнатове. Составу суда доверяете?» — до Дениса доносились лишь обрывки слов судьи. «Денис, у тебя кровь из носа, что ли, идет?» — услышал он сквозь стук в висках голос Аллы. Он поднес руку к носу и увидел на ней несколько капель крови. Он зажал нос рукой и еще раз взглянул на судью.