Багровое лезвие: Отродье зла

      И снова сотни незнакомых лиц, собравшихся перед сценой с общей целью. Молли сделала шаг по деревянному покрытию, отстукивая короткими каблуками по полу. Ее розовое платье колыхалось от легкого ветра, и девочка невольно поежилась. Ошейник на шее неприятно сдавил горло, но достаточно терпимо чтоб девочка не попыталась снять с себя удавку. Она обвела взглядом очередную обновленную публику, платящую немалые суммы за зрелище. Люди, берущие от жизни максимальное количество удовольствий, утоляющие свои своеобразные потребности финансовым положением, они озолотили Квинхарт, хозяйку этого кровавого театра, но не его королеву. Молли завела правую ногу за левую, поставив на мысок, и поклонилась публике, чуть оттопырив край розовой юбки. Квинхарт вышла на сцену и остановилась возле девочки, положив руку на плечо. Как заботливо и мило выглядела наставница и девочка, стоя рядом друг с другом, но Молли прекрасно знала о заветном пультике в кармане пиджака женщины, способной одним нажатием кнопки удушить малышку. Квинхарт прошептала ободряющие слова Молли в макушку, но девочка не разобрала ни одного из них, а была ли в этом необходимость, если они не несли в себе искренности? И вот женщина отходит в сторону, освобождая девочке пространство для ее дела. Свет на сцене медленно приглушили и вывезли на край мишень, в центре которой находилась очередная жертва. И кто на этот раз? Дворецкий одного из гостей, или очередной человек хозяйки, которого она подобрала с улицы, накормила и пустила на верную смерть? Нет, в центре мишени находился маленький мальчик. Свет упал на его лицо и открыл Молли его глаза, полные надежды и любви. Но к кому? К ней? Его голубые глаза казались девочке слишком родными и знакомыми, но в то же время она не могла вспомнить. Его черные мягкие волосы спадали на лицо, и малыш то и дело встряхивал головой, убирая щекочущие прядки. Молли с ужасом осмотрела ребенка и отступила назад под звуки возмущенной недовольной публики. Ее горло сдавил ошейник, постепенно уменьшающий обхват, малышка машинально протиснула пальцы между шеей и им.        — Мама! — мальчик обращался к ней.       Молли подняла на ребенка глаза и вздрогнула, за его спиной прямо за мишенью кто-то стоял и смотрел на нее такими же голубыми глазами, но жуткими и безумными, словно хищник на жертву. Он чуть вытянул руку и что-то покрутил в ней, им оказался пульт от ошейника, а рядом с ногой человека лежала голова ее хозяйки Квинхарт. Платье стало мало, особенно в области живота, раздувшегося как у беременной, ее длинные волосы отпали, оставив длину чуть ниже лопаток, мысок туфель врезался в пальцы теперь уже девушки. Она узнала в мальчике своего сына и упала на колени, продолжая сопротивляться удушению. За сценой оказалось кровавое месиво из бывшей публики. Их органы плотным слоем покрывали землю и продолжали действовать, чуть подрагивая, а голоса и смех все также заполняли пространство. Блэйз поспешила убрать пальцы от ошейника, пока те не травмировались, но на их месте теперь оказалась шея. Девушка схватилась за горло,пытаясь вновь просунуть между ним и удавкой пальцы, но было поздно. К голосам мертвых богачей прибавился еще один, такой тихий и пугающий шепот. Этот голос пробрался в самые дальние уголки ее души, словно убивая девушку изнутри.        — Go to sleep! Go to sleep! — твердил он, в то время как ребенок настойчиво продолжал дергаться на деревянной поверхности мишени и звать ее мамой.

***

      Чувство удушения вдруг отступило, и Блэйз резко села на кровати, хватая ртом воздух. Ее шея все еще ощущала боль от ошейника, который находился на ней. Это был тот самый ошейник из сна, тот самый ошейник, которым Квинхарт удерживала Блэйз в своей хватке, тот самый подарок, который Джефф нашел в больнице и хотел подарить девушке за ее поступок. Блэйз ударила лбом Дэмиена, пытавшегося помочь задыхающейся матери. Он упал на ноги матери, схватившись за ушибленное место, и заплакал от боли. Девушка машинально потянула к ребенку руки чтоб утешить малыша, еще не отойдя от кошмара, и не совсем осознавая свое положение. Она притянула Дэми к себе и припала губами к ушибленному месту на лбу ребенка, слегка покачивая его на руках. Сын постепенно затих и сам отпрянул от матери, беря ее лицо в теплые ладони. Он прижался к ее щеке своей, поглаживая рукой одну сторону, и целуя другую. Все это время он ухаживал за матерью, кормил и менял повязки, пока девушка находилась в беспамятстве. Дэмиен не знал чем занимался отец, но и желания мешать ему не возникало, поэтому все свои силы и время он уделял Блэйз, которая внезапно начала задыхаться во сне. В дверном проеме показался сонный Джефф, держащий в руке пульт от ошейника. Убийца посчитал, что девушка достаточно выспалась, и решил разбудить ее самым причудливым образом, заодно и проверив работоспособность вещицы. Теперь он мог полностью контролировать жизнь своей ненаглядной и наказывать ее за малейшую провинность, ну или ради забавы. Он прошел в комнату тяжелой походкой под внимательный взгляд девушки и остановился напротив кровати, демонстрируя пульт.        — Догадываешься что это? ― он тихо прохихикал, облизнув пересохшие ранки возле губ.        — Пульт от удушителя... ― на глазах девушки блеснули слезы.        — А вот нихера. Это, дорогая, мой билет к твоей шальной заднице! Теперь ты никуда не денешься, не посмеешь мне возразить, даже в туалет без моего разрешения не выйдешь, а иначе я нажму на кнопочку и ПФФФ! — он подразнил девушку, проведя вокруг кнопки пальцем.        — Да пошел ты!       Джефф с силой надавил на кнопку, активируя ошейник. Девушка выпустила ребенка из рук и просунула пальцы под ним, защищая шею, но под силой натиска пальцы сильно сжало, затем до хруста суставов. Дэмиен не выдержал мучений матери и прыгнул на отца с кровати, повиснув на его руке. Он отобрал пульт и отключил ошейник, вновь ослабевая хватку. Джефф подхватил ребенка и отобрал пульт, пригрозив ребенку пальцем. Он поставил сына на пол и вышел из комнаты, не закрывая дверь. Блэйз опять села на кровати, потирая шею. Теперь власть действительно была в руках убийцы и даже если отнять у него пульт, Блэйз это не поможет, ведь именно этот чертов предмет поддерживает ее жизнь. Она прекрасно помнила последствия самовольного снятия ошейника, и перспектива быть отравленной ее не прельщает. Как он умудрился достать его? Неужели в той больнице никто не додумался избавиться от опасного предмета? Да пошла она к чертям собачьим эта клятва Гиппократа. Джефф вернулся через несколько минут, затаскивая на руках какой-то большой предмет. Он поставил его в углу комнаты, ногой оттолкнув плетенное кресло. Блэйз нагнулась вперед, не в состоянии поверить собственным глазам. Джефф принес ту самую колыбель, над которой работал все эти дни. Надо ли говорить о том, что Блэйз захотела сжечь эту гадость вместе с безумцем, соорудившим ее? Девушка откинула одеяло в сторону и поднялась с кровати, указывая пальцем на кроватку.        — Это что за еботня?       Джефф восхищенно всплеснул руками и раскрыл рот, услышав от вечноправильной подруги слова мата.        ― Ай какая прелесть, а тебе идет мой образ, крошка! Это кровать, дубина, для нашего будущего сиськососа. И угадай из кого она сделана?        — Ты... ТЫ БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК! Ты лишился всякого рассудка, раз планируешь уложить моего ребенка в эту дрянь! Дэмиен, не смотри.       Ребенок несколько удивленно рассматривал кровать, принесенную отцом. Он не понимал позиции отца и того, что с ним случилось. Джефф больше не выглядел рассудительным суровым мужчиной, его движения стали резкими и будто необдуманными, но хладнокровными. Во взгляде маньяка застыло презрение и усмешка к жертвам. Дэмиен послушал мать и отвернулся от кроватки. Джефф в это же мгновение вновь нажал на кнопку, заставляя Блэйз осесть на пол. Он подержал удушитель около минуты, пока лицо Блэйз не начало приобретать синеватый оттенок, и только после этого отпустил кнопку. Дэмиен упорно стоял на месте и сжимал кулаки, закусив губу. Ему хотелось вновь броситься на отца и отобрать пульт, но боялся этим лишь навредить матери. Он дождался, пока Блэйз придет в себя и откашляется, после чего подбежал и сел ей на колени, обхватив ее плечи руками.        — Не забывайся, крошка! Я достаточно терпел твои выходки и высказывания, но с меня хватит. Ты станешь мне подчиняться, я сделаю из тебя убийцу и нормального человека, а то ты блять стала что-то слишком серьзной. Расслабь очко, малышка, жизнь всего одна, и именно нам с тобой повезло прожить ее не по правилам, разве нет? Что-то в этой деревне слишком тухло, надо бы расшевелить люд людской... пха-ха, слабые трусливые твари! Вставай, Блэйз, Дэмиен, одевайся, мы идем веселиться!