Пластик

portishead - plastic

разве ты не знал, что жизнь отвернулась от меня?

      Семилетний Робби тщательно обустраивает мир, в котором собирается жить. Он бережно укладывает спать своего плюшевого медведя и думает, что в этом прекрасном мире не случается плохих вещей. Ведь как в мире, где ему каждодневно улыбается солнце, где у него большая комната и подаренный родителями на Рождество робот – трансформер, может случаться что-то плохое. Идеальный пластиковый мир Робби загадочен и прекрасен одновременно. И он рушится, когда на его глазах сбивают лохматого пса, который обычно встречал его после школы. Мальчик придерживает голову умирающего животного и видит потухающий блеск его глаз, когда сердце издает последний пронзительный звук. Полный мужчина в золотых часах лишь презрительно хмыкает, и старается быстрее уехать с места происшествия.       Пластиковый мир плавится окончательно в десять, когда мама шепчет сыну последние слова: хорошего всегда, больше, чем плохого. Ее голубые глаза полные слез твердят об обратном. Робби не плачет на похоронах матери. Не плачет, когда отец захлебывается слезами не в силах сказать ни слова. Не плачет, смотря на маленького Гейба, которому всего полтора года, а его пластиковый мир уже трескается по частям.       В пятнадцать лет солнце больше не улыбается. Становится каким-то мрачным, отвергнутым. Словно улыбка все это время была только маской, чтобы скрыть неприязнь к людям. Робби тошнит от фальши. Робби тошнит от слабости отца, который так и не смирился с потерей жены. Он каждодневно пьет. Лишился работы. Рейес старший потерял все, что держало его на плаву. Робби находит отца мертвым. Передозировка.       У дяди Элая, кажется, неплохо. Комната Робби в три раза меньше, чем была в родительском доме. Гейб гоняется за глупым шмелем, влетевшим в открытое окно, по всему дому. Только шмель озорнее, чем маленький мальчик, но Гейб настроен решительно. Робби накрывает шмеля прозрачным стаканом, наблюдая, как глупое насекомое бьется о стенки, снова и снова, пытается выбраться. Не понимает, что прозрачный мирок – его последняя остановка. Младший брат бьет кулаком о стол, требуя отпустить шмеля. Проникается к нему жалостью. Элай наблюдает, а затем одним резким движением переворачивает стакан и давит насекомое.       - Если что-то плохое попалось в ловушку. Не жалейте. Бейте со всей силы. – говорит он и закидывает шмеля в мусорное ведро.       - Шмель не был плохим, - полушепотом отзывается Гейб.       Пластик разъедает кислота злости, когда полумертвый брат хватает Робби за руку в машине скорой помощи. Он вспоминает потухшие глаза пса. Вспоминает предсмертный шепот матери. Въедается в глухое дыхание Гейба и тихо молится. Смерть дышит ему в спину, хладно сбивает дыхание и сжимает плечо костлявой рукой.       Робби срывает голос в истерике. Робби жалеет себя. Злится. Хочет мести. Его душу переполняет гнев. Огонь сжимает в тисках рассудок. Мозг воспламеняется, и пламя ярости сжигает все на своем пути. Он вырвал душу с корнями из груди и отдал на милость Дьволу. Отнявшие будущее Гейба задыхаются в его горящих руках. Молят о пощаде. Рейес питается этим, даже больше чем внутреннее зло. Сжигает обидчиков брата дотла, и сдувает их пепел с капота машины.       Он застрял с ним наедине. И уже не понимает где истина. Не способен остановиться. Возмездие грядет. И Робби это нравится. До тех самых пор, пока пуля не пронзает его насквозь. Что-то мимолетное врезается в его память. Мгновение, меняющее его веру. Он не умирает, ему даже не больно, но он больше не хочет. Ему надоело. Надоело гоняться за призраками. Надоело выслушивать одни и те же мольбы о пощаде, одни и те же мерзкие люди, совершившие ужасные деяния. Призрачный Гонщик хочет взять передышку.       Она первая, кто поймал его. Она не умоляет сохранить ей жизнь. Не просит передышки и не задыхается слезами. Она потеряна. Она молит о смерти.       Дейзи не боится его. У него от нее кровь стынет в жилах. Она так близко подобралась. И он пытается бежать, пытается выбираться из ловушек, которые та для него приготовила. Робби думает, что понимает ее. Робби думает, что они даже чем-то похожи. Загнанные в угол звери, с неприятной одержимостью и жалостью к себе. Он врет ей, что ничего не чувствует. Наблюдает, как Дейзи отводит глаза от фотографии, которую он нашел в ее вещах - словно пытается раздавить своего шмеля. Плохое ведь нужно во время обрубать, так учил дядя. А она не может. И Робби почему-то уверен, что сам не сможет избавиться от нее.       Его бесит, что она анализирует его. Его бесит, что с ней ему легче. Его бесит, что ему как-то катастрофически одиноко.       Он бережно заматывает ее предплечье. Дейзи уверена, что это бесполезно. Так же как и лед… и все остальные лекарства, которые он приобрел для нее. Но ей слишком не хватает банального человеческого тепла, и она позволяет ему заботиться о себе.       Дейзи быстро привыкает к братьям. Слишком быстро. Привыкает к утренней суете, заключающейся в подготовке Гейба к школе и тысячи процедур, которые необходимо было проделать за два часа. Дейзи варит кофе и делает бутерброды из того, что можно найти в холодильнике братьев. Весьма скудные запасы, которые она с необычным удовольствием дополняет покупками из местного супермаркета.       «Сторожевые псы» продолжают атаки на Нелюдей. Дейзи узнает от Лео, что они ведут охоту. Фитц заметно обеспокоен, предлагает ей помощь, но она отказывается. Ей совсем не страшно столкнуться с этими псами, она готова разделаться с каждым, ломая их кости за каждого убитого Нелюдя. Дейзи знает, что проиграет этой бой. Но бежать от него не намерена. Раз убежишь, будешь бегать всегда. Не в ее правилах сдаваться, не попытавшись выкарабкаться.       Ей до боли в костях страшно, что кому-то придется ее спасать. Психотропный ужас накрывает ее с головой, когда она думает, что кто-то снова может умереть за нее. Оставляя записку и ключи, она уходит из дома Робби и Гейба. В своей незаполненной пустоте она одинока, и ей нужно бежать как можно дальше от них. От всех, кто попытается ее догнать. И давать бой тем, кто так страстно его желает.       Псы вылавливают ее на границе с Канадой. Дейзи бьется ровно столько, насколько хватает сил, ломает не до конца зажившие кости. Ей удается избавиться от двоих, осталось лишь трое. Она разбивает руки в кровь, когда идет врукопашную. Стонет от боли во всем теле.       Робби находит ее на удивление вовремя. Нападает на псов по порядку и с удивительной жестокостью расправляется с каждым. Дейзи падает на колени, не в силах больше сопротивляться нахлынувшей агонии. Перед глазами все плывет, ей удается разглядеть, как огненный череп снова приобретает человеческий облик. Дейзи улыбается и падает в беспросветную тьму. Множественные переломы. Внутреннее кровотечение. Сотрясение мозга. Пустяки.       Дейзи открывает глаза в светлой комнате. Белоснежные стены и шторы больно бьют по глазам, ее встречает паника, истерика, ужас. Где она? Как она попала сюда? Что произошло? В расплывчатых очертаниях комнаты она замечает спящего Лео в кресле напротив. Ее душат слезы, но она затыкает внутреннюю плаксу и дотрагивается до плеча Фитца.       - О, Дейзи, - Лео сжимает подругу до боли в ребрах, но Дейзи и в голову не придет отталкивать его. Она скучала слишком сильно, чтобы дать обыкновенной боли и мигрени взять над ней верх.       Фитц отвечает на ее немой вопрос быстро, но она и сама догадывалась, что ее спас Робби. Бесконтрольный фрик, с воспламеняющейся головой и крутой тачкой – именно такое определение дает ему Фитц и одобрительно кивает.       Дейзи стучит в его дверь спустя месяц. Робби улыбается уголком губ, слегка обиженно впускает ее в дом. На удивление с ее «отъезда» ничего не изменилось. Такие же разбросанные по всему дому вещи, полупустой холодильник и аккуратная стопка коробок от пиццы.       - Так как тебе удалось меня выследить?       - Мне просто повезло. – Он не отводит от нее взгляд. На скуле до сих пор красуется синеватая ссадина. Она до сих пор хромает. До сих пор морщится при каждом выдохе. – Я бы поехал туда же.       В его странной жизни отсутствовало место для того хорошего о чем говорила мама. Робби уже давно потерял веру в ее последние слова. Она просто пыталась утешить сына, которого оставляла навсегда. Может быть, у нее нашлись бы другие слова, но те последние минуты ей хотелось верить, что жизнь сыновей не закончится после ее ухода. Возможно, после столь затяжной паузы, хорошее в лице Дейзи Джонсон превысило все, то плохое, что было раньше.       - Больше никогда не убегай.