Я - мое личное чудовище.

Сутки выдались суматошными, выспаться не получилось. После ночного происшествия в клубе я, распрощавшись с Ингой и Олегом, отправилась домой. Поведение ночного недоразумения, как я про себя окрестила спасенного парня, не укладывалось ни в какие рамки. Обычно при встрече со мной незнакомые люди шарахаются или начинают вежливо-жалостно отводить взгляд, а этот парень улыбался. Нимфоман какой-то, извращенец. И на фига я его от амбалов спасла. Утро не задалось сразу. Возвращаясь из клуба, напоролась на соседку с ее мопсами. Жалостливая старушка уцепилась за меня и, тихо шаркая, всю дорогу до нашего подъезда бубнила о своих собачках и моей нелегкой доле. Мы терпеливо стонали про себя. Я и мое внутреннее "Я" молча терпели бабульку, которая старалась быть дружелюбной и поддерживать меня в моем "горе". Отвязаться от нее получилось только возле дверей подъезда. Перешагнув порог квартиры, я, сходу раздеваясь и бросая вещи на пол, отправилась прямиком в постель. Проваливаясь в сон, на грани сознания вновь увидела его глаза и улыбку. Уставший мозг не хотел расставаться с этим образом, и сон плавно втянул меня в свои объятья, погружая в мерцание серых глаз незнакомца. Состояние блаженного сна прервал звонок мобильного. Чертыхнувшись и помянув всех, кого только смогла вспомнить с недосыпа, я посмотрела на часы и убедилась в своей правоте - поспать мне дали только три часа. - Да! - прорычала я в трубку, на том конце линии отозвалась тишина. - Кого мне особо благодарить за побудку? - в тишину вклинился свист, как будто где-то там закипал чайник. - Аннушка, доченька, ну чего ты мать-то пугаешь! - моя маман с утра, как всегда, бодра и весела. - Ты не забыла, что сегодня мы все у бабушки собираемся? Вот звоню тебе напомнить, чтоб привела себя в должный вид, тебе ведь несложно, а нам приятно. Еще одна тема наших с родителями разногласий - мое нежелание скрывать свою, как они это называют, "нестандартную внешность". Возни много, все эти выравнивающие шпаклевки для лица у меня есть, а вот желания ими пользоваться - нет. И потом, если рядом будут только родственники, то они все и так в курсе, зачем маскарад? - Мамуль, ты опять притащишь мне кавалера? - короткий вздох и молчание в ответ. - Мы же все уже решили. - Только не начинай сначала. Пытаться завести отношения никогда не поздно. И твоя внешность не преграда для создания семьи. - Мам, - сама слышу, как холоден мой голос, - если тебе так надо, я наштукатурюсь, но откачивать потенциального заику будешь ты. До вечера. Нажав отбой, уставилась в потолок. Конечно, я не вела монашеский образ жизни, у меня были мужчины, но попытки моей матери выдать меня именно замуж терпели крах. Раз за разом маман искала женихов, и каждый раз я старалась вести себя соответственно с понятием родительницы о "добропорядочной девушке". Добропорядочность и морда моего лица вступали в резкий конфликт с пониманием будущих мужей о том, что терпеть этот натюрморт им придется днем и ночью. Еще ни один не вынес этих мыслей, но маман все тешит себя надеждой. А я спокойно играю в послушную дочку раза два в год, на дне рождении мамы и на дне рождения Бабы Таи. Первое мне удается хуже, а для бабули мне ничего не жалко, я для нее любого придушу, что мне пара часов в гриме - раз плюнуть! *** *** *** Год назад. Резкий свет операционной. Маска, шапочка и защитные очки скрывают от посторонних глаз лица присутствующих. Бригада врачей колдует над человеком на операционном столе. К одной из стен, практически сливаясь с ней, прислонилась одинокая фигура. Вся поза человека говорит о напряжении, пальцы в перчатках пытаются вцепиться в холодный кафель стены. Взгляд глаз с неимоверно расширенными зрачками устремлен на парня, что лежит под скальпелем хирурга. - Девочка моя, если не хочешь это видеть, выйди, - голос женщины-анестезиолога звучит ровно, перемежаясь со звяканьем инструментов и короткими фразами хирурга. Ответом служит глухое рычание, исходящее со стороны прислонившейся к стене фигуры. Затем, стоящий там человек делает шаг вперед и приближается к пациенту на столе. Вопреки всем правилам, присутствующему на этой операции постороннему разрешено многое. Человек склоняется над столом и пристально вглядывается в лицо лежащего на нем парня. Хотя теперь уже нет - скопца. - С этим мы закончили, - голос хирурга спокоен и тих. - Следующего. Смена декораций - и новый пациент лежит на холодном столе. Все повторяется вновь. Опять тишина и разговоры только по делу. Эти врачи встретились сегодня, чтоб свершить акт милосердия. Милосердия не к оперируемым, а к тем, кого от них нужно защитить. Все они посвящены в тайну, всем им есть, за что упрекнуть правосудие, и здесь, сегодня, они вершат его своими руками, избавляя мир от нескольких подонков, чтоб их род никогда больше не продлился. Каждый из них верен друг другу и уверен, что правда на их стороне. - Увози. Следующий, - все заново, спокойный голос, тишина и звяканье инструментов. Тишина и спокойствие… Примирись со мной, своей новой природой. Прими и не отвергай стража, что проснулся в тебе. Они создали тебя, нет - нас. Мы немного исправили их. Спокойного сна тебе, девочка…