Пепельная пыль

Фрее было непривычно безделье. Дома всю свою юность она каждый день вставала рано утром, чтобы помочь отцу, и всегда была чем-то занята. Кое с чем он справлялся сам, но от помощи дочери никогда не отказывался: пусть у нее больше нет матери, сама она однажды непременно станет мамой, и поэтому девочка хотя бы методом проб и ошибок должна научиться всему, что потом передаст своим дочерям. Так счел Сторн и не ошибся. И вскоре Фрея выросла, отец ее постарел, да только работы у нее не прибавилось, пока нечто темное не осквернило их священные камни. Лишь тогда Сторн всецело отдал себя служению деревне, чтобы деревня, всего за одну ночь ставшая намного тише, не стала совсем опустевшей. Днями и ночами он бдел у костра, лишь ненадолго позволяя себе отдых. Магия его изнуряла, но разве он мог поступить иначе? А потом на Солстейме все успокоилось, но Фрее и тогда не удалось отдохнуть: ей пришлось отправиться в Скайрим, в первое в своей жизни дальнее путешествие. Там, вдали от дома, напряжение не отпускало ее ни на секунду. Оно изматывало не меньше, чем ежедневные заботы о доме и деревне, но именно оно и помогало оставаться в ясном сознании. Получи Фрея хоть немного свободы, она бы сошла с ума от всевозможных тягостных раздумий – так ей позже казалось. Теперь-то она понимала, почему отец не давал ей отдыхать больше, чем это было нужно. В детстве молодая шаманка была неспокойной и злой, это признавало все ее окружение, и, вырастя, она не слишком изменилась. Это Фрея поняла, когда вернулась домой: забот враз стало гораздо меньше для нее, такой взрослой, и беспокойство и злость так и полезли наружу. Как их унять? Отыскать себе хорошее занятие. Заброшенный торговый пост тихо поскрипывал на ветру: он уже несколько лет как намеревался взять да и сложиться в кучу досок в любую из метелей, точно карточный, но в итоге это дело откладывалось все дальше и дальше, хотя и находилось в виду тех немногих, кто забредал сюда переждать снегопад. Впрочем, никто из мимолетных гостей надолго тут не задерживался. Фрея и Мирак исключением не стали: они медленно прошли мимо, продолжая давно начатый разговор. То и дело Фрее приходилось повторять свои фразы: смесь снега и холодного пепла на землях Солстейма так очаровала Мирака, что он постоянно отвлекался, чтобы посмотреть по сторонам, вглядеться в дымный горизонт. Наблюдать за ним было забавно и удивительно. Но вытянуть его на улицу стоило такого труда, что теперь не представлялось возможным определить, кто в итоге доволен больше. – Данмеры? Нет, не встречал, наверное. Они появились много позже меня. И что они? Фрея взглянула вверх и в сторону, стараясь собрать в мыслях воедино все то, что она знала о собственном острове, но на секунду отвлеклась на занятную фразу, мелькнувшую в голове. Собственный остров. Как дом, только остров. Какая с ним уйма хлопот, и представить страшно. – Солстейм передали Морровинду двести лет назад, и данмеры-беженцы смогли переехать сюда. Но сейчас из них тут мало кто живет. Есть только Воронья Скала, ты уже был там и видел, а на юге – дом волшебника Телванни. Он живет в огромном грибе... и говорят, что ему больше четырех сотен лет. – Волшебник Телванни живет в грибе? – медленно повторил маг. Он даже отвлекся от лениво дымящейся Красной горы. – Извини, я все верно расслышал? Фрея невольно улыбнулась. – Это довольно странно... Давай я покажу. Отсюда недалеко, это сразу за перевалом. Оглядевшись, Фрея скоро сообразила, где они, и ловко вскарабкалась на ближайший камень. Она выпрямилась, став подобно стреле, всмотрелась в горизонт и, не оборачиваясь, поманила Мирака за собой. Он последовал ее зову. Горная гряда быстро закончилась, и грибная долина, эксцентричная, но привычная взору, с готовностью проступила из редкого тумана. Песок под грибами казался рыхлым, вязким и зыбучим, так что никто из них двоих не решался первым ступить на него: Фрея и Мирак шли по прибрежным камням. Они пружинисто шагали по ним, прохладным даже сквозь подошвы сапог, влажноватым, огромным, расцвеченным под оттенки старого пепла. Снизу, в изъеденные основания валунов, ударялся ритмичный прибой – эхо близкого моря в течении реки. Огромные грибы Телванни пронизали гифами половину острова и разрослись, захватив весь пепельный южный пляж, по правую руку то и дело вздыхал невидимый старый силт-страйдер. Морровинд доживал свой век здесь, на Солстейме. Постепенно туман отодвинулся настолько далеко, что путники смогли разглядеть всю долину целиком. Здесь они и остановились, чтобы рассмотреть все получше. – ...А вон там – камень Солнца, – указала Фрея рукой туда, где взгляд уже не мог ничего различить из-за пыли, парящей в потоках дневного бриза. Она просто знала, что он именно там. – Поэтому я хорошо знаю это место... привыкла к нему. Мне уже доводилось как-то раз говорить с Нелотом. Он сказал, что искал место поближе к Красной горе, и наш камень стал для него... приятным дополнением. Она говорила что-то еще, но ее давно перестали слушать. Мирак смотрел вперед и вниз, в долину. Слишком привыкнув видеть лесом только деревья, он никак не мог взять в толк, что это все реально, что это существует и это – здесь, рядом, прямиком перед ним. В реальном мире. Он сделал шаг и спрыгнул вниз, в песок, увязнув в нем на полпальца. Облачко пепла взнеслось до колен и растворилось, напоследок поцеловав подол мантии. За каменной грядой снова тоскливо взвыл силт-страйдер. – В книгах все совсем по-другому, – удивленно сказал Мирак и тут же поперхнулся погустевшим от пыли воздухом. Горьковатый пепел осел на губах, припорошив, сделав их еще бледнее. – В реальности лучше. Разве ты еще не понял? – взметнув еще одно облачко, Фрея оказалась рядом. По привычке задержала дыхание, пока не осела пыль, и обняла себя за плечи: здесь она всегда чувствовала себя маленькой, очень маленькой; крошечной. Здесь разворачивался совсем иной мир. И все, что нужно было сделать, чтобы заглянуть в гости, это шагнуть в тень ребристого зонтика... Мирак оглянулся на нее, и в его глазах она прочла замешательство. Но ему ли привыкать блуждать по иным мирам? Фрея взяла его за руку, и они побрели вперед – из одной тени в другую. И здесь, мня себя незначительно маленькой, Фрея не ощущала ни беспокойства, ни тоски, ни тревоги. Все эти чувства вернутся, когда снова смогут поместиться в ее теле. Не раньше. А здесь ей не хватало разве что... белого кролика? Но при чем здесь белый кролик? Ряды грибов образовали длинную аллею, ведущую прямо к дому волшебника, но отсюда виднелся лишь кончик шляпки грибной башни. И здесь было совсем тихо. Здесь, под огромными зонтиками, даже запах был особенный, и этот запах, смешанный с тонкой, неявной горечью пепла, кружил голову обоим.