Right where i belong
14 октября 2016 г., 00:19
Легкие вздохи, издаваемые машинами, и постоянное пиканье кардиомонитора немного меня успокаивают. Я сижу в том же самом неуютном кожаном кресле рядом с его кроватью, держа его маленькую ручку в своей и переплетя наши пальцы. Постоянный шум в этой комнате говорит мне, что он жив и что все еще есть надежда на то, что все будет в порядке. Когда-нибудь, но не сегодня.
– Ради мамы я стараюсь держать лицо, но на самом деле я так нервничаю, – говорю я ему тихо, ставя локти на край его кровати, будто бы рассказываю ему свои секреты. – Тростский университет — это... это действительно большое дело для нас, знаешь? Но он так далеко. Мне тревожно оставлять вас одних.
Анджело все так же не отвечает. Его густые кудрявые волосы отросли, и он выглядит выше — даже если он просто лежит на больничной кровати. Так уже на протяжении двух месяцев. Я стараюсь успокаивать себя звуками больничных аппаратов, которые дышат за него и сохраняют постоянный пульс. Тошнотворно.
Анджело, который не может даже дышать самостоятельно, уже, кажется, не проснется. Даже после того, как все тяжелые повреждения залечили.
– Это хорошо для нас, – говорю я, пытаясь успокоить больше себя, чем его. – Когда я закончу университет и получу работу в больнице, то смогу позаботиться о тебе и маме. Больше никаких больничных кроватей, никаких ком... Все будет как и раньше, только даже лучше.
Я вздыхаю, смотря на свои наручные часы. Почти полдень, а мой поезд отходит меньше, чем через час. Легонько отодвигая стул, я поднимаюсь на ноги и оставляю нежный поцелуй на лбу своего младшего брата.
– Пожелай мне удачи, Анджело, – шепчу я, с улыбкой ероша его волосы. – Держись. Я приеду на следующей неделе и расскажу тебе все о колледже.
Я хватаю свой чемодан по пути к выходу, останавливаясь в дверном проходе, чтобы еще раз взглянуть на него, перед тем, как покинуть палату и направиться к лифту. Медсестра на регистратуре сочувственно улыбается мне, и я киваю ей в знак благодарности, при этом делая все возможное, чтобы улыбнуться в ответ. Что довольно сложно, учитывая, что ты в самой худшей палате этой больницы.
Реанимация — это то место, откуда большинство не выходят, и тот факт, что Анджело застрял там на чёрт знает сколько времени вызывает у меня тошноту.
От больницы до автобусной остановки совсем недалеко, и я знаю этот маршрут наизусть после всех визитов к Анджело. Я терпеливо жду, немного пиная тротуар, когда приедет автобус. Рассеянно проверяю наличие новых смс на телефоне, но таковых там не оказалось. Я снова вынужден думать о том, что сегодня я переезжаю в Трост — в университет, где буду жить в течение следующего года.
Тростский университет один из лучших. Тот факт, что кто-то типа меня попал туда уже впечатляет, особенно считая то, что моя мать не имеет никаких связей и все это благодаря моим знаниям.
Я уезжаю. Уезжаю от своей одинокой матери, которая борется со счетами за наш крошечный дом и больницу. Я беспокоюсь о том, что без тех денег, что я отдавал ей, работая, она совсем загрузит себя. Но я понимаю, что если не поеду в этом году, то упущу свой шанс и никогда не смогу позаботится о них в будущем.
Я снова вздыхаю. Да, теперь со мной так часто. Делаю себе в голове пометку, что благодаря этому люди, может быть, захотят со мной подружиться, когда я приеду.
Автобус подъезжает к остановке, и я оплачиваю билет, когда захожу внутрь, занимая место в самом конце. За окном мелькают размытые картинки. Я нервно отбиваю какой-то ритм пальцами по колену, ожидая своей остановки. От больницы до вокзала всего десять минут езды, и когда я поднимаюсь, чтобы выйти, то чувствую, как у меня немного трясутся ноги.
Водитель улыбается мне, когда я выхожу, и я пытаюсь сделать то же самое, хотя уверен, что выглядит это довольно жалко.
***
В течение всей четырехчасовой поездки я сижу в одиночестве, уставившись в окно. Я пытаюсь сосредоточиться на чем-либо, кроме встречи со своими соседями по комнате и том, что я могу потеряться в этом огромном кампусе. Сначала я пытаюсь читать, но быстро понимаю, что это будет проблематично. После, я пытаюсь слушать музыку, чтобы успокоится, но любая не та нота заставляет холодок пробежаться по моей спине, так что я вынужден прекратить и это. Я пытаюсь заснуть, но не могу держать глаза закрытыми слишком долго, чтобы заснуть крепко, хотя мне всё-таки удается задремать минут на пятнадцать. Когда поезд останавливается в Тросте, я хватаю свой чемодан сверху и выхожу на станцию. Вид города просто прекрасен. Я не могу не восхищаться всеми этими зданиями, которые будто достигают неба — нет ничего общего с домом. Весь вокзал занят делом, а людей так много, что у меня кружится голова. Я выхожу со станции, и меня сразу же начинают зазывать в такси и автобусы. Я сажусь в ближайший пригородный автобус, зная, что это намного дешевле, чем такси. – Куда направляетесь? – спрашивает меня водитель, держа навигатор в руках. – Тростский университет, – отвечаю я, немного вытянув шею. Все мое тело охвачено волнением, пока я гляжу по сторонам, рассматривая настолько новые и разные вещи. Наблюдаю за тем, как водитель забивает адрес и получает ближайший маршрут, садясь в свое кресло. Рядом со мной еще четыре человека, которых нужно куда-то довезти, но он говорит, что я доеду вторым. – Трост, да? – говорит молодой человек, смотря в моем направлении. Я легонько киваю с восторженной улыбкой на лице. – Неплохо. Лучший колледж у нас в округе. – Да, сэр, – отвечаю я самым дружелюбным тоном. Он улыбается и кивком показывает на мой чемодан. – Судя по тому, как восторженно ты выглядишь, ты, должно быть, первокурсник. – Так и есть! – говорю я, едва способный сдерживать эмоции. Я устраиваюсь на своем сидении, чувствуя тревогу оттого, что скоро мне придется снова выйти наружу и исследовать новый город, который будет моим домом следующий год. – Что ж, удачи! – восклицает он, когда автобус останавливается в каком-то деловом районе. Он, видимо, первый, кто должен был выйти. Автобус продолжает ехать по занятым улицам Троста. Я восхищаюсь через окно всеми людьми, идущими в разные магазинчики или кафе, чтобы перекусить во время перерыва. Мы проезжаем даже Тростскую больницу — больницу, в которой я хочу стажироваться как хирург. На этот раз я вздыхаю от счастья, потому что представляю себя в качестве доктора, обеспечивающего и мать, и Анджело в прекрасном доме здесь, в Тросте. Все будет намного лучше, если я просто буду учиться. – Тростский университет, – объявляет водитель, паркуясь рядом с двумя каменными колоннами, наверху которых вывеска: "ТРОСТСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ". Как только я вижу ее, мой желудок делает сальто. Я выхожу из автобуса, поблагодарив водителя и вытаскивая чемодан. Пару секунд спустя пригородный автобус уезжает, и сейчас я стою напротив моего будущего лишь с одним чемоданом. Я делаю первый шаг с поднятым подбородком и бабочками в животе.***
Я шатаюсь вокруг кампуса добрых двадцать минут, пытаясь найти здание своего общежития. Мне удается найти столовую, где множество людей слоняется без дела, а некоторые играют в видеоигры на больших экранах телевизоров, поедая пиццу. Также я нахожу очень красивое здание библиотеки, где стоят большие каменные колонны и книжные полки возвышаются от пола до потолка. Но все это — не мое общежитие, поэтому я иду искать дальше, понимая, что нужно найти его как можно быстрее, ведь становится холоднее, да и солнце садится. Я останавливаюсь напротив здания Джейсона С. Блэка в надежде спросить дорогу. Коридоры пусты, так что я продолжаю свой путь, пока не попадаю в комнату с диванами и столами для студентов, когда те занимаются там днем. Мой взгляд падает на доску объявлений. Для себя я делаю заметку, что художественный клуб ищет себе модель для позирования, да и платят довольно много. Не так уж и плохо. – Хочешь быть моделью? – произносит тихий голос позади меня. Я немного подпрыгиваю и вытягиваю шею, чтобы взглянуть на этого парня. Он выше, чем я, хотя лишь только на голову. Волосы у него темные, и одет он в спортивную одежду с полотенцем, висящим на плече. Должно быть, с пробежки. – Я, эм, я не знаю. – Я начинаю неловко заикаться. – Я имею в виду, разве мне это подходит? Парень буквально рассматривает меня сверху донизу. Для простых поз для студентов, изучающих искусство, я кажусь немного схематичным. Наконец его темные глаза встречаются с моими, и он улыбается мне. – Ты подошел бы идеально, – отвечает он мне. – Я, кстати, Бертхольд. Как раз я и набираю моделей доя первокурсников. Он протягивает мне руку, и я пожимаю ее, хотя замечаю, что она немного потная. – Я Марко Бодт, – отвечаю я по-доброму. – На самом деле... не мог бы ты мне показать в каком направлении общежития? – Конечно! Тебе в какое? Я достаю помятый кусочек бумаги из кармана и разглаживаю на стене. Там написано мое расписание, а в самом низу слова: "Общежитие Роза". – Роза, – отвечаю я, на этот раз складывая бумажку более аккуратно. – Я просто немного... перегружен. Кампус огромен. Бертхольд снова улыбается и стирает со лба выступившую капельку пота. – На самом деле, у меня есть пара друзей в Розе, я жил там раньше. Я могу провести тебя, а то потеряешься ещё. – Большое спасибо! Я следую за Бертхольдом наружу, и он ведет меня по кампусу через мост. Я продолжаю рассматривать все вокруг, все так же восхищаясь тем, насколько огромно это место — будто другой мир. Мой чемодан катится позади меня, пока я пытаюсь идти за Бертхольдом. Это довольно быстрая прогулка для меня, хотя мои ноги почти такие же длинные, как и его. Мы останавливаемся напротив большого здания, сделанного из белого и бледно-голубого камня. Бертхольд использует свою ID-карту, чтобы зайти внутрь, я следую за ним. Холл похож на маленький отель — диваны, телевизор и даже несколько компьютеров. Здесь же находится и стол, за которым сидит низенькая девушка со светлыми волосами. Она поднимает свой взгляд на нас и лучезарно улыбается, маша рукой Бертхольду. – Хэй, Криста, – приветствует девушку Бертхольд, прислонившись к столу. – Не могла бы ты найти для Марко его комнату? – Конечно! – дружелюбно отвечает Криста. Она улыбается мне и нажимает на кнопку, приводя компьютер в действие. – Твоя фамилия? – Бодт. – Она вводит ее в компьютер. – Твоя комната под номером 432. Она на четвертом этаже справа. – Девушка протягивает мне ключ и снова улыбается. – Лифт и лестницы впереди. Бертхольд улыбается мне и смотрит на номер ключа. – Ты и мой парень соседи, – говорит он, и я чувствую, что немного краснею. – Я ж раньше жил здесь, как и говорил. Здесь неплохие ребята. Тебя провести? Я киваю совершенно бесстыдно, потому что я снова нервничаю, а с Бертхольдом как-то спокойнее. Он идет со мной к лифтам и нажимает на номер четыре. Это довольно короткая поездка, но когда двери открываются, мой желудок делает сальто. Я тяну свой чемодан за собой, продолжая идти с Бертхольдом вниз по коридору. И вот, наконец, мы стоим перед комнатой 432. Я открываю дверь. – Хэй, ты вернулся! – Высокий, довольно накачанный парень со светлыми волосами подходит к нам. Я закрываю за собой дверь и оставляю чемодан у порога, смотря, как эти двое обнимаются и блондин целует Бертхольда. "Должно быть его парень", – думаю я, пока мои глаза скользят по комнате. Здесь есть ванная, которая довольно простая и с двумя дверями — одна со стороны двух кроватей и стола, а другая ведет к другой стороне комнаты с кроватью и еще одним столом. Пока я осматриваюсь, то чувствую странное покалывание в задней части шеи, будто за мной кто-то наблюдает. Вскоре мои глаза натыкаются на карие, которые смотрят на меня немного мрачно. Он сидит на стуле и смотрит на меня. Худой и высокий — хотя, если честно, я немного рад, что выше — с короткой стрижкой и волосами песочного цвета наверху. У него острые черты лица — острый нос, острый подбородок и даже его губы сжаты в тонкую линию, что делает его чрезвычайно пугающим. – Ты, блять, кто? – говорит он, хотя в его голосе не слышно ни одной эмоции. – Я... я Марко. – Я немного заикаюсь, чувствуя себя некомфортно из-за того, каким раздраженным он выглядит. – Эм, я живу в этом общежитии. Он сдвигает брови и смотрит на того блондинистого парня в поисках объяснения. – Ох, черт, прости, Жан, – смеется он. – Берт не наш сосед. Но он часто будет бывать тут, так что его тоже можно засчитать. Тот парень, Жан, снова смотрит на меня. Перед тем, как мне снова станет очень неловко из-за его взгляда, блондин встает где-то между нами. Он хлопает меня по плечу, и я чувствую, что немного успокаиваюсь хотя бы потому, что он улыбается мне. – Я Райнер, приятно познакомиться, Марко, – говорит он, пожимая мою руку. – Мне тоже, – мямлю я как можно вежливей. – Какая кровать будет моя? – Ну, я уже занял кровать в дальней части, – потирая затылок, объясняет он. – Так что вы с Жаном будете здесь. Я сглатываю, пока смотрю то на Райнера, то на Жана. Он больше не смотрит на меня и вместо этого печатает кому-то сообщение со скучающим выражением на лице. Я замечаю, что он уже застелил постель и немного распаковал чемодан. – Окей, – говорю я так, словно это не проблема, хотя нервничаю, потому что Жан, кажется, не тот тип людей, которым я нравлюсь. Райнер и Бертхольд идут в свою часть комнаты через ванную, оставляя меня и Жана одних. Я подвигаю чемодан к себе и начинаю разбирать то, что я привез. Здесь есть довольно маленький шкаф, и я аккуратно кладу туда свои вещи, игнорируя чувство, что Жан наблюдает за каждым моим действием, и застилаю кровать. Я привез не так много, так что разбор всех вещей занимает у меня несколько минут. После этого я запихиваю чемодан под кровать и сажусь, открывая рот и пытаясь сказать что-то, чтобы начать разговор с моим новым соседом по комнате. Но когда я смотрю на него, то в его ушах наушники, а сам он повернут ко мне спиной, опираясь на что-то, что он пишет или рисует в своем блокноте на столе. Я вздыхаю, ложась на кровать. Может быть, мое будущее не такое и светлое, как я себе его представлял.***
На следующее утро я просыпаюсь рано. Это мой первый учебный день, и я снова нервничаю. Я надеваю свой любимый зеленый свитер, чтобы хоть как-то успокоить себя, но даже он сегодня колючий. После того, как я умываюсь и чищу зубы, то собираю сумку, кладя все нужные мне книги, тетради, ручки и карандаши так аккуратно, как только возможно, чтобы отвлечься от тиканья часов. Жан спит до последней минуты. Когда на его телефоне начал играть хэви-металл (видимо, в качестве будильника) я подпрыгиваю, и он начинает водить рукой по тумбочке до тех пор, пока телефон не затыкается. Я смотрю, как он ворочается под одеялом пару секунд, прежде чем открыть один глаз и сщуриться от солнечного света. Я отворачиваюсь, кусая губу, потому что не уверен, стоит ли мне пожелать ему доброго утра. Просто он такой угрюмый, и мы не говорили с ним с тех пор, как он узнал, что Бертхольд не их третий сосед. – Во сколько у тебя занятия? – сонно мямлит он, вставая с кровати. – У меня? – тупо переспрашиваю я, смотря вокруг. Он невозмутимо смотрит на меня, и я неловко кашляю в свой кулак. – В полдесятого в научном крыле. Жан кивает и направляется в ванную, чтобы собраться. Следующие двадцать минут я сижу на кровати, играя в телефон, чтобы отвлечься. Никаких сообщений от моих старых друзей. В отличие от них, у меня нет айфона или чего-то такого, поэтому у меня нет и интернета. Я снова вздыхаю, кладя его в карман и закидывая сумку на плечо. "Может быть, мне лучше пойти немного раньше, так я хотя бы не потеряюсь снова", – решаю я, надевая обувь. Как только я собираюсь выйти, Жан выходит из ванной с полотенцем вокруг талии и зубной щеткой, зажатой между зубов. Он смотрит на меня, готового уйти, а затем на часы. По какой-то причине, даже хотя он не спросил меня, я чувствую, что должен ему объяснение. – Я просто хочу выйти пораньше, чтобы снова не потеряться, – говорю я ему, и он пожимает плечами, подходя к своему шкафу и доставая темные джинсы и футболку с джинсовым жакетом. – Ну, эм, увидимся. Я выскальзываю за дверь как раз тогда, когда он начинает одеваться и спешу к лифту. Я жду пару минут, но к тому моменту, как открываются двери и я захожу внутрь, я вижу как Жан идет в моем направлении с сумкой, висящей на его плече, руки в карманах. Я придерживаю для него дверь, так что у него нет причин ненавидеть меня дальше, и он заходит. Мы едем к первому этажу в полной тишине, хотя в лифте играет музыка. Я немного стучу ногой, он игнорирует меня. Мы оба выходим из общежития и идем в одном направлении, через мост. Научное крыло находится в пределах здания Гаррисона, и я вспоминаю как шел по этой дороге, когда потерялся. Я продолжаю идти, но немного медленнее, наслаждаясь архитектурой. На скамейках сидят студенты, разговаривая и смеясь. Некоторые ездят по кампусу на велосипедах или даже на машинах. – Ты следишь за мной или что? – говорит Жан, поворачиваясь ко мне. Я смотрю на него, затем на здание Гаррисона, которое прямо напротив меня, и трясу головой. – Нет, у меня там урок, – отвечаю я. Он останавливается и смотрит на меня, прищурив глаза, будто смотрит сквозь. – Ч-что? – У меня тоже, – бросает он перед тем, как зайти внутрь. Я следую за ним и неловко прочищаю горло, когда мы снова заходим в один и тот же лифт. – Какой у тебя урок? – Химия у профессора Пиксиса. Жан поднимает одну бровь и отвечает: – Тоже. Мой желудок падает куда-то вниз, когда лифт останавливается. С одной стороны, я должен радоваться тому, что в классе будет хотя бы одно знакомое лицо, и влиться в коллектив будет не так... страшно. Но с другой, Жан как раз и заставляет меня нервничать, потому что я не могу сказать, нравлюсь ли ему или нет. "Может быть, он просто всегда выглядит сердитым", – пытаюсь я сказать самому себе, пока мы вместе направляемся дальше по коридору. Под "вместе", я имею в виду, что я иду за ним, потому что последнее, что мне хочется, это вторгаться в его личное пространство. "Может быть, он на самом деле очень хороший и дружелюбный, если узнать его лучше. Типа, иголки у него только снаружи". Он заходит в класс первый, и я следую за ним. Достаточно простой кабинет — черные столешницы с двумя стульями на каждую. Большинство из них уже заняты студентами в ожидании прибытия профессора. Я беру на себя смелость быстро занять пустую, положив свою сумку на стол и вынимая блокнот и учебник химии. Я смотрю и замечаю, что Жан оглядывает комнату, прежде чем, наконец, направиться к моему месту. Он смотрит на меня, прежде чем сесть, и я немного в шоке, хотя чувствую, что улыбаюсь, потому что если он выбрал место рядом со мной, то он не может не любить меня настолько сильно. – Я сяду здесь? – говорит он, кладя сумку на край стола. – Да, конечно! – отвечаю я немного чересчур весело. Он странно смотрит на меня. Мне становится неловко, и я отворачиваюсь. – Боже, да ты ранняя пташка, да? Я пару раз моргаю перед тем как понимаю, что это шутка. Затем я улыбаюсь, и хоть его улыбка маленькая и даже немного пугающая, но она адресована мне. Все сомнения насчет того, что Жан меня ненавидит исчезают, и я уже не так сильно нервничаю рядом с ним. Профессор Пиксис заходит в кабинет. Это высокий мужчина с седыми усами, одетый в свитер годов семидесятых. Он встает перед классом и рассматривает каждого. Проходит минуты две перед тем, как он начинает говорить: – Мы начнем со знакомства друг с другом, – говорит он, и все стонут. – Те места, на которых вы сидите, будут вашими весь семестр. Вы и человек, с которым Вы сидите — партнеры. Он кладет бумажку с вопросами на стол каждому, перед тем как разрешает начать, и да, за это будет оценка. – Интервью? – Я беру в руки бумажку и просматриваю. Жан открывает свою тетрадь и достает карандаш, забирая у меня бумажку, так что я тоже могу приготовиться. – Тупость какая-то, – отвечает он, выпуская бумажку из рук и позволяя ей упасть на стол. – Не хочу. – Давай просто расправимся с этим побыстрее, – говорю я ему по большей части потому, что мне нужна хорошая оценка. – Имя, фамилия? – Жан Кирштайн. – У тебя есть какие-либо прозвища? – спрашиваю я после того, как записываю его имя в тетради. – Не-е, – отвечает он, растягивая букву "е". – Откуда ты? – Я задерживаю свой взгляд на нем. – Отсюда. – В его голосе чувствуется неприкрытая скука. – У тебя есть братья, сестры? – Он трясет головой в ответ, и я пишу "нет" на бумаге. – Окей, какие у тебя таланты, хобби или интересы? – Их нет, – просто отвечает он. – Я хорош во всем, что делаю. – ... Окей. Что изучаешь? – Не решил. – Он забирает листок с вопросами и начинает читать их сам. – Люблю рок, и я не читаю. Любимый фильм? Боже, что за вопросы. – У тебя что, нет любимого фильма? – спрашиваю я после того, как записываю все его ответы. – Я люблю фильмы, но... любимый? Как можно выбрать только один? – Ну, выбери один или два, и мы перейдем к следующему. – Мой тон звучит немного нетерпеливо. У меня нет времени носиться с ним и его отношением к заданию. – Напиши "Бойцовский Клуб", – говорит он, пожимая плечами. – Следующий? – Три слова, которые описывают тебя. – Классный, привлекательный и замечательный. Я вздыхаю, пока записываю его ответ. Затем я смотрю на него в ожидании, готовый уже сам себе отвечать на вопросы. – А, ага, – говорит он, беря карандаш. – Имя: Марко Бодт. Прозвища? – Нет, – отвечаю я. – Я из города Джинай. Он к югу отсюда. Он записывает это, а затем смотри на бумажку с вопросами. – Есть братья, сестры, Марко? – Да, младший брат. – Внутри все сжимается при упоминании Анджело. – Какие-нибудь таланты? – Нет, ничего. – Я кусаю нижнюю губу. – Я хорош только в учебе. – И что изучаешь? – Медицина. О, а еще я очень люблю классическую музыку и что-то типа Битлз. Любимые книги про Перси Джексона. Я перечитывал их много раз, когда был маленьким. Жан смотрит на меня так, будто я сказал слишком много. Я немного отворачиваюсь от него и тереблю потрепанные края моей записной книжки, чтобы отвлечь себя. Прежде чем он спрашивает, я говорю ему, что мне очень нравятся фильмы Тима Бертона. – Хорошо. Три слова, чтобы описать себя, и мы закончим с этим дерьмовым заданием. – Эм, я думаю, застенчивый, высокий и... веснушки? – говорю я немного неловко. Жан смеется над моим последним словом и записывает его, прежде чем вырвать лист из записной книжки и сдать. Я делаю то же самое, после того, как подписываю его сверху. Мы сидим сложа руки и ждем, пока закончат все остальные и профессор Пиксис сможет начать лекцию. Сидя рядом с Жаном, я украдкой смотрю на него, пока он пишет кому-то сообщение на телефоне. Его губы снова сжаты в тонкую линию, и я ловлю себя на том, что думаю, что он выглядит намного лучше, когда смеется. Я вздыхаю и опускаю голову на стол.
