Летать можно и без крыльев

Однажды Юквон задался вопросом: "А что, если человеку привить крылья? Он сможет летать?" Как раз в то самое время, когда они со своим старым другом-ветеринаром пытались спасти сбившегося с пути альбатроса. "Он еще молодой, но, скорее всего, обречен на смерть." "Птицы не могут просто так сбиться с пути." "Юквон, мы никак не сможем его спасти. Никак, понимаешь? Не кричи!" В ту же ночь, в палатке, рядом с местом, где они ухаживали за несчастным, тогда еще брюнету пришел этот вопрос. "Хешин, а как ты думаешь... ну люди, они смогут летать? Если им привить крылья альбатроса, например. Они приживутся?" "Что за бред ты несешь? Нет, конечно!" "А что, если попробовать? Этот альбатрос все равно обречен на смерть, как ты сказал." "Ты слишком молодой, чтобы губить свою жизнь таким образом." "Я возьму всю ответственность на себя." Хешин слишком хорошо знал этого парня, поэтому отказаться было бы хуже, чем согласиться. "Лучше бы ты почаще совершал необдуманные поступки, чтобы жизнь тебя хоть чему-нибудь учила." "Слушай, я уже придумал. Можно обыграть мою смерть. Тогда меня никто не будет искать. А у тебя есть дом в лесу у Сеула. Ну же, смотри, как все отлично сходится!" Хешин слишком любил эксперименты. Поэтому он просто не мог отказаться. "Хорошо, отвезем его в этот дом. Я сделаю ему наркоз, потом... но у тебя же совершенно другое строение тела!" "Лопатки, лопатки на что?" "Видимо, мне придется несколько ночей спать с томом анатомии. Тебе придется лишиться пары костей. Ох, до этого еще надо будет пустить твою кровь в его сосуды. Еще оборудовать операционную. Юквон, ты просто невыносим!" На следующее утро их разбудил этот самый альбатрос, пробравшийся к ним в палатку и растеребивший все своими крыльями. "Еще раз так сделаешь, я тебе крылья твои в задницу засуну, слышишь? Тупой аль-бака." "Так ты все равно собрался." - хихикнул Юквон. "Смотри, я ему уже имя придумал! Аль - от альбатроса, а бака - какое-то японское обзывательство. Знаешь японский?" "Не очень, но "бака" слышал." Когда становишься одержимым какой-то идеей, то настроение само по себе приподнятое. Особенно, когда есть сообщник. Они собирают палатку, все пакуют, даже альбатроса пытаются упаковать, но в итоге просто связывают ему крылья, чтобы сильно не буянил в машине. "Знаешь, Юквон, а это, ну то, что мы собрались сделать, это, в общем, преступление." "Все равно я официально умру." "Ну ты и наглый." Бедный Аль-бака не понимал, что происходит: почему этот человек, которого зовут Хешин, так странно водит, и почему они так зловеще смеются. Но когда Юквон повернулся ему и дал рыбы, которую они предварительно наловили, все в его маленьком мозгу, вроде, встало на свои места. Когда они подъехали к дому Хешина, был полдень, солнце зловеще палило, избегая одиноких облаков, и отчего-то гадко было только этому альбатросу. А крылья у него были огромные: по два метра каждое, даже чуть больше. Двое поселили птицу во дворике, Юквон остался присматривать за ней, а его друг поехал за оборудованием. *** Тогда парень не знал, что все таки получится осуществить эту сумасшедшую идею. И не знал, что есть такие люди, как Минхек. Брюнет попросил рассказать, как этот придурок додумался до этих крыльев, потому что родиться с такими крыльями человеку невозможно. А сейчас он говорит, что Юквон сам "бака" и вообще дебил, которых ищешь - не найдешь, а потом они сами на глаза попадутся. Но потом окстится и добавляет, что это вообще-то не его дело, и пусть тот делает, что хочет. А парень пожимает плечами и подзывает к себе. Мол, делать, что хочу? Сейчас я сделаю тебе, что хочу. Минхек недоверчиво приподнимается с места и отходит подальше, но квоновой кары ему не избежать, так что только и остается, как стоять на месте и внимательно смотреть на действия другого. Юквон перекрещивает крылья за спиной брюнета, и рукой толкает на пол, придерживая, чтобы тот не упал. - Что ж, я делаю, что хочу, окей? Минхек осторожно кивает, садясь на пол. Блондин садится перед ним на колени и толкает, чтобы тот лег на спину. А потом встает и хохочет. - У тебя такой испуганный взгляд, аж жалко тебя стало! Брюнет молчит, закрывает глаза, и все еще лежит. Сердце бьется. Перед глазами несуразица. И, кажется, пора уходить. *** Когда все было подготовлено, когда альбатроса уже усыпили, а крылья насыщались новой кровью, Юквон немного запаниковал. Но раз они уже решили, то поздно. Слишком поздно для паники. Он лег на операционный стол и, пока действовал наркоз, он думал о том, что хорошо, что он не улетел в проклятый Гонконг, чтобы там якобы попасть в аварию, потому что этот самолет так и не долетел до места назначения. И его уже похоронили, ведь он послал все к черту уже сев на свое место в самолете. И просто ушел домой. Проснулся он уже на кровати, перед глазами все мутило, а знакомый голос повторял его имя, уговаривая прийти в себя. "Я тут. Все получилось?" "Да. Я сейчас добавлю тебе гормонов, чтобы перья стали больше. Отдыхай." И Юквон снова отключился до ощущения острой боли. Правда, она потом притупилась. Но пошевелиться было невозможно. Потом три месяца это все срасталось. И слава богу, что вообще прижилось. Потому что сначала лез наружу всякий гной, и вообще Хешин боялся, что все пойдет не так и миллион раз предлагал вернуть все на свои места. Конечно, ответом было "нет". В конце четвертого месяца Юквон смог пошевелить крыльями. И сильно благодарил друга за идеальную работу. Спина вокруг крыльев немного покрылась перьями, и сами крылья стали в два раза пышнее и немного больше. Крылья у основания чувствовали прикосновения, но надо было еще подождать, чтобы нервная система исследовала инородное тело. Бывший брюнет стал гораздо светлее, русым, скорее всего из-за гормонов или из-за того, альбатрос то южный королевский, то есть окрас у него белый. Иногда на крыльях проглядывали появившиеся серые перья. Но вид остался такой же белоснежный. Потом Квон выходил во дворик, где, кстати, похоронили Аль-баку, и размахивал крыльями, чтобы привести мышцы в тонус. Потом, сам того не заметив, Юквон смог немного взлететь, потом выше, и дом смог облететь. А Хешин приносит ему продукты и следит за ним. Он ведь может в любой момент прославиться этим экспериментом. Так что деньги он не считает и долг не просит.