On the eve of Halloween

— Добро пожаловать на вечеринку в честь праздника Хеллоуин! Лидия стояла в коротком окровавленном платьице медсестры возле входа в старый особняк с подносом тыквенного сока, что был разбавлен спиртом, и мило, на сколько позволял данный образ, улыбалась. Выглядело это, на самом деле, никак не мило, а скорее зловеще и пугающе. На ее красивом, теперь нереально белом с оттенком синевы, лице, была размазана красная помада; возле губ находилась засохшая бутафорская кровь, струйка которой спускалась вниз по подбородку, а несколько капель разбрызгано на груди и воротнике, кусок щеки тщательно загримировали, из-за чего там теперь зияла нарисованная, окровавленная дыра, на которую смотреть без рвотного позыва было достаточно трудно (настолько реалистично она была сделана). Глаза, благодаря линзам, пылали красным огнем, что придавало им особую жестокость. Один взгляд, и внутри уже все холодеет, а ноги готовы уносить по первому велению мозга куда подальше от маленькой, но слишком мрачной фигуры, как в дешевом фильме ужасов с заезженным сюжетом и многим количеством киноляпов. Волосы из привычных длинных кудрей теперь представляли нелепое рыжее гнездо, на котором неизвестно каким образом была прикреплена маленькая медсестринская шапочка. — Лидия! Ну наконец-то добрались. Я уж думал, что мы потерялись среди этих чертовых домов! Представляешь, все как один, точь в точь, как ты описывала, — Стайлз приподнял надглазную повязку и восхищенно открыл рот, разглядывая свою давнюю любовь, чем заслужил такую же оценку в виде сдержанного хмыка, хотя посмотреть было на что: коричневые, клетчатые бриджи обтягивали длинные, стройные ноги; под ними находились совершенно разные гольфы (один полностью черный, второй — полосатый), что выглядело довольно странно. Подкачанный торс, который постоянно скрывался под мешковатыми кофтами и толстовками, облегала моряцкая футболка, немного разодранная сверху, что открывало вид на грудь, а внизу перевязана зеленой, немного порванной тряпкой; на ступнях красовались черные, идеально вычищенные, не до конца зашнурованные и наверняка тяжелые ботинки, потому что шагал парень к крыльцу с особым усилием, медленно переставляя ноги. На голове уместилась широкополая пиратская шляпа, которая явно была немного великоватой ему, так как постоянно спадала на глаза, — страшные, мрачные, такие же, как и их хозяева. Ей богу, рожи такие кислые, словно сегодня всемирный день траура, — начал загибать пальцы Стилински, приближаясь и локтем поправляя головной убор, а потом, боковым зрением уловив что-то, широко округлил глаза, открыл рот и завопил, тыча рукой в поразивший его предмет, забыв о том, что уже подошел достаточно близко, чтобы было достаточно обыденного звука: — Даже тыква, страшная, мрачная тыква, и та в левом углу стояла от двери! Лидия закатила глаза и прочистила заложившееся ухо. Все же этот человек не умеет говорить тихо. Позади послышались тихие смешки. Девушка, недовольно подняв бровь, посмотрела сначала на вырезанный предмет декора, а потом, надув губы, словно уточка, наклонилась в сторону, чтобы увидеть, кто же с этим недоразумением согласился сесть в одну машину. В принципе, ее ожидания подтвердились: был только один человек, что без особых мыслей запросто залезал в потрепанный джип Стилински, не боясь, что тот по дороге или развалится, или в последний момент какая-то важная деталь просто вылетит из погнутого бампера, из-за чего они всего-то заглохнут посреди дороги. А если этот человек согласился ехать с ходячей проблемой, то уговорить второго оставалось только делом времени. Видимо, со второй задачей справились они на отлично, так как за спиной недопирата стоял Скотт в костюме Дракулы, светящий накладными клыками и длинными черными когтями, а рядом Элисон в образе демонессы, которая крепко сжимала руку своего парня. На его черном фоне, она выглядела слишком ярко в своем облегающем тело, красном костюме, маске и с мигающими маленькими рожками, что каждый раз меняли частоту мига. Мартин быстро осмотрела троицу и впилась взглядом в оборотня, который аж вздрогнул от такого повышенного к себе внимания. Она заинтересованно склонила голову на бок, а на ее лице начала расползаться ядовитая усмешка, которая не сулила ничего хорошего. — Как иронично, МакКолл, что оборотень является на вечеринку в образе вампира. А что, другого костюмчика не нашлось? — Лидия… — А что? Неужели все эксцентричные образы уже разобрали? — Лидия-Лидия, а как тебе мой костюм? Скажи ведь, я сексуален? Так я тебе больше нравлюсь? — Стайлз специально встал перед девушкой, провел рукой по своему боку и подмигнул. Рыжеволосая закатила глаза и впихнула стакан в руки прибывшему, проталкивая того внутрь дома. — Эй, Лидия! Ну скажи… — Стилински, иди внутрь! — угрожающий рык. — Понял, — сдавленный писк. Глубоко вдохнув, Мартин немного взбешенно посмотрела на сладкую парочку и оскалилась. Этот парень отлично умел выводить из себя. — Я так понимаю, нам тоже лучше последовать за ним? — Лучше держите сегодня Стайлза подальше от меня, — многообещающе взглянула Лидия на обоих и кивнула в сторону Стилински, который уже успел немного издерганно раскланяться перед несколькими девушками, выслушать их смех, покривляться и теперь пытался сорвать подвешенную тыкву. — Видите? — Стайлз неожиданно подпрыгнул и все же сорвал несчастный овощ, победно выкрикнув, но довольно рано: зацепив столик, он скинул остальные декорации. Несколько свечек покатились по плоской поверхности и попадали на пол, зацепив веревочки, на которых были подвешены летучие мыши, из-за чего пара бумажек загорелась. Быстро схватив стакан не выпитого намешанного коктейля, который на момент сего действия стоял неподалеку на полу (Лидия хотела было уже крикнуть, чтобы тот остановился) и вылил на огонь — пламя вспыхнуло сильнее, послышались вскрики испуганных девушек + Стайлза, трехэтажный мат парней и звуки льющейся воды. Мартин прикрыла глаза рукой и покачала головой. Скотт пожал плечами, а Эллисон отвела взгляд от подруги и того, что происходило позади нее. Ей было немного стыдно, словно это не друг все это натворил, а она чуть ли не подожгла дом. — Ну, в его оправдание могу сказать, что он не всегда настолько… — МакКолл, мне все равно какой он всегда. Сейчас это ходячее несчастье может разгромить здесь все, а дом и так не первой свежести, — рыжеволосая протянула поднос вперед, ожидая, пока друзья возьмут напиток, — так что держите его подальше от всего, что находится в поле его зрения, — девушка еще раз оглянулась, а потом убедительно открыла свои и так большие глаза, — в особенности от других людей и… Дерека, — большой палец спокойно показал в свой зад, а голова немного склонилась. — Вот от Дерека в особенности. Это вообще неконтролируемая смесь.

***

Все произошло довольно быстро, так как Стайлз даже не успел придумать план по тушению огня и выставлению себя героем, поэтому теперь он, с раздражением поджав губы, смотрел, как высокий мужчина спокойно, без каких-либо эмоций на лице, словно ему глубоко до лампочки, что все здесь могло сгореть к чертям, поливает из графина несчастных, хоть и игрушечных, бумажных мышек. Точнее то, что от них осталось. Несколько до этого напуганных школьниц и парней, что пытались выглядеть более мужественно, но в их глазах все равно читался недавних страх быть сожженным, в различных костюмах и с ужасающим гримом, от чего невольно хотелось отойти подальше, и имен которых Стилински принципиально не знал, уже подошли поближе и создавали толпу зевак. Ноздри Хейла от такого повышенного внимания раздраженно дернулись. Больше он никак не выдал свое состояние. — Ох ты ж божечки… — только и смог выдохнуть брюнет, снимая шляпу и нервно запуская руку в жесткие волосы, когда налитые красным глаза впились в него, но тут же приняли привычный зеленоватый оттенок. — Уж прости, что помешал твоему самодельному костру, но не думаю, что это хорошая идея разводить его в закрытом помещении. Тем более там, где огнетушителем и не пахнет, — Дерек вызывающе прямо смотрел на немного растерянное лицо сына шерифа, глаза которого бегали по помещению, но только не останавливались на нем. В принципе, ему было плевать на этот дом, на этих людей, на саму вечеринку. Он даже сам не понял, как вообще поддался на уговоры Айзека пойти с ним. Единственное, что явно помнил, так это то, что, когда между часами репетиций перед зеркалом однообразных слов Лейхи внедрилась еще одна попытка, которая заключалась в напоминании одного приглашенного гиперактивного подростка, ходячей неприятности, ужасного трепла в одном лице Стайлза Стилински, а потом в голове всплыли картинки, где это чудо или себе что-то ломает, или нечаянно, по своей неосторожности, убивает кого-то. Не говоря ни слова, Хейл схватил кожаную куртку и ключи от машины, напоследок бросив: «Идешь?», и скрылся за дверью. Всю дорогу до старого, заброшенного дома он убеждал себя, крепко сжимая руль и выдавливая педаль газа, что он совершенно не ради какого-то мальчишки так торопится, забивая на любые правила движения, не из-за того, что волнуется о безопасности его рук, ног, и прочих частей тела, нет. Просто Айзек смотрел на него такими глазами, просто огромными, полными слез, что отказать он ну никак не мог. А если честно, то находясь в одной машине с человеком, который не останавливается, когда горит красный, Лейхи просто сходил с ума и уже жалел о том, что упомянул то гребанное имя. Даже появлялось желание, обхватив голову руками, вывалится из машины и бежать прочь к чертям. В тот момент, они ему казались милейшими созданиями, что способны укрыть от съехавшего с катушек альфы. Глядя, как скулы Дерека ходят ходуном, нога с еще большей силой надавливает на педаль, а рука резко дергает рычаг коробки передач, бедному парню оставалось только молиться (при этом он умудрялся вспоминать такие речи, которых в жизни даже не слышал), а внутри при очередном повороте сердце замедляло свой ход, плюс штаны немного намокали в качестве бонуса. Когда они доехали до развалины, Лейхи сидел с таким лицом, словно он всю ночь отмечал в баре, и теперь сидел немного обдолбанный с отклянченной губой, зеленым оттенком кожи и расходящимися в разные стороны глазами, но взгляд Хейла строго дал понять: «Я тебя выгуливаю, так что радуйся». Поэтому, натянув кривую улыбку и на подкашивающихся ногах, парень упорно зашагал к Лидии, надеясь, что хоть она сможет чем-то помочь. По крайней мере, он себя искренне в этом убеждал. Ну, пытался. Увы, ошибся. Девушка от его побитого вида сама впала в некий глубокоморальный транс, заторможено взирая на немного расстроенное лицо оборотня. Что касается Дерека, то тот, с чувством выполненного долга, гордо следовал за своим подчиненным, с особым наслаждением проходя мимо «немного» растерянной Мартин, которая от неожиданного появления даже икнула, чуть не выронив из рук и так дрожащий поднос, который пришел в такое состояние, когда она увидела прошедшего минуту назад полуживого Лейхи. Он уже начинал чувствовать себя полностью вольным делать, что душа пожелает, так как Лидия подозрительно долго молчала, что было совершенно не типично для ее нрава, как крик в спину, минуты через полторы: «Где ваши чертовы костюмы?» все-таки заставил побыстрее скрыться среди толпы, которой пока было не так уж много. Как и ожидалось, зарекшийся садится в одну машину с альфой Айзек, не выдержав такой экстремальной поездки по дороге не первой свежести, уже открывал очередную дверь, придерживая рукой живот, в поисках туалета. Его было жаль. И Дерек бы действительно пожалел то зеленое лицо, если бы его глаза сосредоточенно не метались по обшарпанной гостиной в поисках совершенно другого человека. Стайлз же не спешил появляться еще минут двадцать, видимо решив взять на себя слишком многое и позволить ждать довольно продолжительное время, а когда этот ураган все-таки появился, то Хейл был почти рад, что все-таки его чувство никогда своего хозяина не подводит. И вот сейчас он стоит с графином какой-то розовой дряни в руках, от которой воняло еще хуже, чем от помойки, просто рассматривает неудачника-парня, готового вляпаться в любую передрягу и разодетого в еще худшие тряпки, чем он одевает обычно. И ему это нравится. Просто блеск. — Знаешь, я как-то не подумал об этом, — поднял брови Стилински, глубоко вздыхая. — Все-таки я планировал импровизировать. — А что, если бы ты загорелся? — мужчина заинтересованно склонил голову, при этом не выдавая той улыбки, которая непроизвольно хотела вылезти при виде этого человека. Парень одел обратно шляпу и умостил руки на бока, голову поднимая к верху, задумываясь. Думал он, нужно отметить, не долго, так как на лице расцвела саркастическая улыбка, а карие глаза довольно блеснули. — Ну, наверное, это было круто. Не каждый день на вечеринках появляется призрак Джек. Знаешь, как в мультике «Кошмар перед Рождеством»? Школьники заинтересовано зашептались, поглядывая на оппонентов. Все же было немного интересно, чем закончится данный разговор, вот только хмурый взгляд Хейла не просто намекал, а орал во всю глотку: «Ловить тут нечего». Даже немного вздрогнув от такого, ребята начали храбро отступать, действительно боясь за свое здоровье, понимая, что фраза: «От спасителя до убийцы — один шаг», приняла для них буквальное значение. — Интересно, ты когда-нибудь можешь реагировать серьезно? — боковым зрением наблюдая за тем, как немного уныло и с задержкой расходятся недавние зеваки, Стайлз скосил глаза на разочарованную молодежь. Внутри он ликовал, не будучи ярым поклонником неизвестной ему толпы и скопления вокруг своей персоны. —Интересно, а ты когда-нибудь перестаешь быть таким хмуроволком? Послышался скрип зубов. Стилински самодовольно улыбнулся. Он знал насколько бесит это глупое прозвище Хейла, которое он ему дал несколько месяцев назад, когда альфа клялся их со Скоттом убить. Он еще тогда заметил, как брови сдвинулись к переносице, а ноздри опасливо стали раздуваться все шире и шире с каждым вдохом, и это ему ужасно понравилось, что привело к следующим экспериментам. Спустя кое-какое время, Стилински начал замечать, что раздражает мохнатого не только «хмуроволк», но и его сарказм, его самодовольное лицо, даже его появление порой заставляло вызывать какие-то смешанные чувства, что почему-то явно читались на обычно каменном лице. И теперь он знал, насколько бесил альфу, знал, что порой стоит остановится, когда глаза становились красными, а ногти удлинялись сами собой, превращаясь в острые когти, но ничего не мог поделать. Как-то вечером, он даже в голос, самому себе признался, чтобы быть честным хотя бы перед собой: «Да, мне определенно нравится раздражать Дерека Хейла». Стайлз признался, что ему нравится видеть бешенство в этих вечно холодных глазах, нравится видеть настоящего его, ту скрытую сущность, что манила и даже немного располагала к себе. Ему нравилось все это, потому что только тогда этот мужчина казался живым, а не отмороженным ублюдком, которого из себя строит. И что самое главное, он не мог объяснить то чувство радости, когда Дерек начинает на него злится, но не причиняет никакого вреда, хотя, другому, наверняка бы уже снес голову. Словно он… особенный. — Да и тем более, какого черта ты тут делаешь? Насколько я помню, это вечеринка для подростков, а не дряхлых стариков вроде тебя. — Не думаю, что это уместный вопрос, если учесть, что у нас обоих одинаковые очень хорошие знакомые, а мне даже нет двадцати пяти, — мужчина слабо улыбнулся, поворачивая голову к одиноко стоявшей с подносом Лидии, которая все так же ожидала прибытия гостей. Почувствовав на себе чей-то взгляд, она обернулась, улыбаясь кому-то и пожимая плечами. — Да и Айзек уж слишком рвался, а если учесть, что сегодня полнолуние, согласись, это было бы плохой идеей его отпустить одного. Он еще плохо себя контролирует. — Ты мог бы просто привязать его, — предположил Стилински, вспоминая свои методы. — Не гуманно, — прикрыв глаза, отверг вариант Хейл. — И это мне говорит о гуманности человек, который сам же его и обратил? — ироничная усмешка. — И это меня будет попрекать человек, который своего лучшего друга в полнолуние приковал наручниками к батарее и собирался, как змею, кормить дохлыми крысами? — саркастический оскал. — Это были экстренные меры, я был в панике. — В любом случае, тебе придется хоть и немного, но терпеть мое общество, — выхватив из рук Стилински пустой стакан и наполнив его остатками непонятной жидкости, Дерек быстро осушил его. Все же, на вкус было не так ужасно как на запах, да и этот чудесный «аромат» неплохо отвлекал, заставлял расслабиться и приносил понимание, что ситуация еще не настолько плоха, как-то, что стояло в огромной кастрюле и что пили эти люди. Нужно было отойти. Мужчина чувствовал, как контролировать себя становится все тяжелее и тяжелее. Повсюду он чувствовал легкий запах духов Стайлза, который уже давно выделил для себя, и что провоцировал его на действия несвойственные ему, вызывали то, что нужно спрятать. Но в воздухе летало еще что-то. Короткий шлейф чего-то слишком горького, неестественного. Чего-то неправильного. Того, что инстинкты рвались уничтожить. Тихо хмыкнув и быстро развернувшись, брюнет начал проталкиваться сквозь людей, пряча неосознанно отрастающие когти и взглядом пытаясь найти Айзека, оставляя дезориентированного Стайлза один на один с собой. Парень скептически приподнял бровь и раздраженно развел руками, этим жестом показывая свое недовольство данной ситуацией. Он не ожидал, что Дерек вообще появится здесь сегодня хотя бы из тех соображений, что замкнутый, вечно угрюмый альфа и слово «вечеринка» встречаются крайне редко в реальности, а если и встречается, то выходит примерно следующее: Грозно сверкая глазами, Дерек, расталкивая людей и пробираясь к диванам и креслам, громко рычал, наверняка зовя кого-то, а добравшись, быстро сел в одноместное кресло, складывая руки на груди, чтобы рядом с ним не вздумал никто уместится (Стайлз мог поклясться, что на мгновение он увидел опять красные глаза, переполненные какой-то животной ненавистью). Потом, несколько минут, он тщательно гипнотизировал взглядом пространство, словно от его хмурости могло что-то изменится, и сейчас напоминал комок нервов и негатива, который в любую секунду мог взорваться от переизбытка «положительных» эмоций. Зрелище не из приятных. Стайлз только закатил глаза и оглянулся вокруг, решив, что веселящиеся люди намного лучше той мрачной рожи. Он почти угадал. Все же они были лучше, но не намного. Совершенно ненамного. Скажем так, если перевести в проценты, то у них была фора всего в 1, потому что изобилие не сочетаемых цветов вызывало дезориентацию и приступы морской болезни, и теперь Стилински неожиданно начал понимать, почему Скотт полдня отнекивался от похода на это торжество. Из динамиков в очередной раз заиграла песня «This is Halloween», производя уж слишком странный восторг на гостей, словно это была их любимая мелодия. Некоторые, хоть и не зная текста, начинали подпевать по принципу: «Где-то слышал, что-то помню», что вызывало некий ужас у парня, потому что эти звуки умирающих гибонов сами по себе не вызывали особого доверия. Часы на руке показывали «21:56». Он был здесь уже практически тридцать минут, но никак не мог уловить течение времени, словно для него все происходило в замедленной съемке, а стрелки все ускоряли свой ход. Глаза опять прошлись по народу, пытаясь найти своих друзей. Скотта и Элисон нигде не было, что наталкивало на не совсем приличные мысли, Лидия уже ходила по дому, разнося закуски. Удивительно, но обычно не слишком тонкий слух Стайлза улавливал сквозь музыку, как скрипят прогнившие доски под ее весом. Внезапно взгляд остановился на все так же сидящем Дереке, который, попивая коктейль, смотрел себе на ноги, крепко сжимая зубы. Рядом с ним стоял немного помятый Айзек, который что-то уж слишком быстро рассказывал, явно запинаясь и тяжело дыша. Стайлз присмотрелся: губа пока что была разбита, на скуле находится какой-то порез, а рука уж слишком странно и наверняка с огромной силой сжимает бок, что прикрывался курткой Дерека. Это навело на некие мысли, но пока что плохо складывалось в логическую цепочку. Вот только ясно было одно: Лейхи — ранен, иначе бы Хейл никогда не одолжил вещь своего гардероба. По шевелению губ мало что было понятно, а если быть точнее, то практически ничего, только бессвязные слова, которые не представляли особо важной информации: «здесь», «не то», «нужно». В принципе, это мог бы быть обыденный диалог, даже про ту самую вечеринку, если бы не состояние друга, еще более хмурый вид альфы, внезапный взгляд потемневших глаз на него, в котором плескалась совершенно новая, непонятная парню, эмоция, а затем громкий хлопок входной двери и… КРИК.