Холод Коцита +16

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Ориджиналы

Рейтинг:
G
Жанры:
Романтика, Драма, Фантастика, Психология, Повседневность, Даркфик
Размер:
Мини, 13 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
У семейной пары исследователей в сверхдальней космической миссии появились маленькие странности: она просит не включать свет, а он избегает прикосновений.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
По мотивам сна.
Плашка-обложка: https://pp.vk.me/c836627/v836627676/7d52/X85dVdoOQ-s.jpg
Работа победила в конкурсе ^_^ https://vk.com/space_engine?w=wall-40735526_53409%2Fall
14 октября 2016, 10:34
Он проснулся от тишины. Ощущения - что-то не так, как обычно. Замер, пытаясь понять, что. Воздух? В порядке. Гравитация? Тоже. Нет, что-то неуловимое, едва заметное... Но такое привычное и знакомое.

ора?"

От этой мысли окатило страхом. Он поднялся с постели и, едва не ткнувшись носом в услужливо раздвинувшуюся дверь, ввалился в смежную комнату - кафетерий.

Она замерла на середине движения, смахивая с лица бледно-русую прядь.

- Дэвид?

- Да, я... С добрым утром, - он потер лоб, выдыхая как можно незаметнее. Она все еще здесь. Кора все еще здесь.

- Я уже хотела тебя будить, засоня, - Кора провела по столу ладонью, прошла ближе. - С добрым утром. Используй седьмой рецепт - еще немного, и мы сможем позволить себе десерт. Я уже позавтракала, пойду в лабораторию.

- Конечно, милая, - отозвался он, подавив зевок. - Седьмой рецепт. Вареные яйца и морепродукты?

- Именно, - она стояла совсем рядом, в паре шагов. Светло-голубые, как туманное небо, глаза, точеная и стройная фигура. Лучезарная улыбка, которой он мог любоваться бесконечно. - Что?

Он потер глаза, поняв, что уже несколько секунд просто смотрит на Кору.

- Ничего. Просто... ты здесь.

Она усмехнулась, поведя плечом. Качнула головой, без слов прося не задерживаться.

Их станция на планете типа "холодная земля", Коцит-5, была ограничена в ресурсах: воде, органике, воздухе. Небольшие количества химических элементов они могли восполнять из атмосферы и почвы, но роботизированный сбор шел очень медленно. И они экономили.

Исследовательская миссия из двух человек, семейной, бездетной пары - по мнению психологов, идеальная команда для сверхдальних путешествий. До ближайшей земной колонии несколько лет пути на самом быстром корабле, а сообщения шли месяцы, прежде чем достигали узловой станции. И то, эта станция была полностью автоматической, передавала сигнал дальше, еще на многие миллионы километров, прежде чем сообщение достигало других людей.

Дэвида и Кору полностью устраивали подобные условия. Не такой редкий случай среди пар из двух ученых, - оба посвятили жизнь науке и предпочитали исследования светским беседам. Они без особых сожалений расстались с немногочисленными знакомыми, стареющими родителями, решив провести большую часть своей жизни вдали от общества, наедине друг с другом.

Кроме того, условия были более чем комфортные. Останься они в колонии, выплачивали бы такой дом вечность. Всегда теплый, слегка шершавый пол, панели из искусственного дерева на стенах, удобная и прочная мебель - оформлено в мягких тонах, закругленных линиях, словно кокон шелкопряда, в завитках золотистых оттенков. Идеальное быстродействие техники - можно было бежать на дверь, и она распахивалась как раз в нужный момент. Все на станции было сделано для того, чтобы исследователи с максимальным комфортом и удобством вели научную работу.

Дэвид шел по дугообразному коридору - к химической лаборатории. Задержался взглядом на генетической - ручка покрыта пылью. Взгляд соскользнул прочь.

Его лаборатория размещалась в одном из "лепестков" "бутона", как они называли станцию, размещенную неглубоко под землей. Каждый "лепесток" был разного размера в зависимости от функций. Самым маленьким был жилой, где располагались спальня, гигиеническая кабина, кафетерий. Самым большим - спортивный.

Дэвид занимался химической стороной жизни станции. Сочетая знание химии, биологии и программирования, он управлял автоматическими роботами-сборщиками, закладывал команды в рекомбинатор молекул и контролировал процессы, происходящие на станции. Дэвид знал, как работает реактор, мог его починить, но надеялся, что это никогда не понадобится. Станция работала как часы. Мелкие неполадки вроде шума в динамиках или сбоя в музыкальном проигрывателе в счет не шли.

Только однажды произошла авария, настолько серьезная, что он и Кора были вынуждены использовать криокамеру. Но как можно было предсказать метеорит, врезавшийся недалеко от их станции и вызваший тектонический сдвиг, а следствием - разгерметизацию и затопление одного из "лепестков"? И все же станция справилась - пока криокамера держала их в анабиозе, автоматика усердно латала повреждения. С некоторыми последствиями Дэвид разбирался до сих пор. В частности, он откладывал починку потолка в криокамере.

- Все равно это не влияет на ее работу, - убеждал он жену и себя. - И у меня много других дел.

- Я понимаю, - мягко склоняла голову Кора. - Если все же найдешь время... не включай там свет, хорошо?

За работой время летело незаметно. Пока раздашь все команды, сплетешь все нужные коды и разберешься, куда на этот раз занесло бот дельта-2, не замечаешь ни минут, ни часов. Сконцентрировавшись, Дэвид мог работать сутки напролет. Кора, зная об этом, настаивала, чтобы в определенное время он прерывался, неважно, закончил молекулярную компоновку рецепта или нет.

- Время обедать! - бодро щелкнул ее голос из динамиков. - Над чем ты на этот раз засиживаешься?

- Десерт, - Дэвид потянулся. - Не представляешь, как трудно запихать в рекомбинатор рецепт обычного штруделя.

- Ты же обещал, что это будет сюрприз...

- Это будет сюрприз. Штрудель был месяц назад. Я не намерен повторяться.

- Люблю тебя.

- Тоже, - улыбка тронула губы. - Уже иду.

Он оторвался от компьютеров, избавился от рабочего халата - дезинфектор сноровисто сжевал белую ткань, - и прошел, зажмурившись, сквозь липкую морось очистки. Провел рукой по голове, приглаживая взлохмаченные в процессе ломания головы над рецептом волосы. Вышел в коридор - взгляд как всегда уткнулся в черное окно криокамеры. Вечно черное, запотевшее - температура чуть ниже нуля. Дэвид привычно не смотрел на окна криокамеры, но каждый раз, когда проходил мимо, от них веяло холодом.

Кора уже ждала его в кафетерии, задумчиво водя пальцами по столу - тонкими, сухими, иссеченными паутинкой морщин. Работа с реагентами не щадила кожу.

- Десятый рецепт,- подсказала она. - Советую добавить чеснок и сметану.

- Опять суп? - он наблюдал сквозь стекло, как в глубокую тарелку льется свекольно-красная жидкость и падают кусочки овощей и говядины.

- Полезно для желудка. Приятного аппетита.

- Может, стоит как-нибудь устроить неделю без супов? - тарелка обжигала пальцы, и, переставив ее на стол, он потряс рукой. - Слишком много жидкости в организме - не хорошо.

Дэвид уже знал, что ничего не изменится, но не мог отказаться от демонстрации небольшого недовольства - хотя бы потому что любил вкрадчивые интонации, появлявшиеся в голосе Коры, когда она уговаривала его.

- Я же все просчитала, - да, именно эти. Укоряющие, но в меру. Заботливые, но не материнские. - Ровно столько жидкости, сколько нужно. Кушай, вкусно же.

Он замолчал, неторопливо поедая борщ. Наслаждался горячей пищей, ощущением овощей, мягких и твердых, распадающихся во рту, отдающих свой вкус. Острыми угольками обжигал покрошенный в бульон чеснок. Сметана обволакивала язык прохладой.

Он втайне трудился над рецептом целую вечность, хотел воспроизвести именно то, что получалось у Коры. Но одно дело - кипятить настоящие овощи на плите, совершенно другое - писать строчки программного кода, закладывая молекулярную структуру пищи. Кора была потрясена, впервые попробовав десятый рецепт. "Совсем как бабушкин", - повторяла она, жуя с круглыми глазами.

- Вспомнилось что-то хорошее?

Он поймал себя на том, что отстраненно улыбается.

- Да.

- Что?

Ложка звякнула о дно тарелки и осталась на дне, закрыв последние алые капли.

- Ничего особенного, - откинулся на спинку стула. Сыто вздохнул.

Они немного помолчали - полусонная, спокойная тишина, которая наступает после хорошего обеда. Дэвид убрал тарелку обратно в рекомбинатор, получил пластиковый стакан с кофе.

- Я недавно думала, - осторожно начала Кора, - достаточно ли у нас материалов, чтобы построить больше роботов?

Дэвид отхлебнул кофе, прикинул.

- Да. Есть небольшой избыток в добыче металлов. И отряд гаммы нашел месторождение титана.

- Значит, мы могли бы строить не только роботов?

- Хочешь гоночный ровер? Только скажи. У нас достаточно углеводородов, чтобы устроить соревнования.

- Я подумаю об этом. Но как насчет космического корабля?

Благодушное настроение исчезло. Он уставился в темно-коричневую жидкость, дрогнувшую от движения руки.

- Я уже говорил, не хочу экспериментировать со сплавами - я химик, а не конструктор. Слишком опасно.

- Но подумай, - настаивала она, - как хорошо было бы переселиться на другую планету. Куда-нибудь, где уже прошло терраформирование. С твоими знаниями возвести еще одну базу будет легко, особенно на планете, где есть пригодная для жизни атмосфера.

- Ты настолько сильно хочешь от меня избавиться?

- Нет, я... - Кора помедлила, подбирая слова. - Хочу, чтобы ты был счастлив.

- Я счастлив, - отрезал он.

- Ты уверен? Мы здесь... Ох!

Неосознанно и зло он сжал кулак - горячий кофе выплеснулся на руку. Дэвид скривился, подул и заметил, как ахнувшая Кора тянется к нему.

- Не трогай!

Кора застыла на месте. Он сам не заметил, как отшатнулся прочь.

- Прости...

- Возьми лед, - посоветовала она, отводя глаза.

Выпорхнувший робот-уборщик привел в порядок стол и убрал смятый стаканчик в рекомбинатор. Кора, поджав губы и смотря в пол, неподвижно стояла у стены. Дэвид держал руку в охлажденной воде до тех пор, пока не перестал ее чувствовать, вынул, обхватил ладонью. Ледяная и скользкая. Прикусил губу, стараясь не замечать ощущения.

- Сколько лет назад ты включил аварийный маяк? - голос Коры звучал едва слышно. - До сих пор никто не прилетел.

- Генераторы атмосферы в порядке. У меня достаточно деталей, чтобы чинить их еще год.

- Когда они все-таки выйдут из строя... - ему пришлось напрячь слух. - Снова придется лечь в криокапсулу. Ты понимаешь?

Рука медленно согревалась. Он подошел ближе, отчего Кора напряглась, поднимая встревоженный взгляд.

- Да. Я понимаю.

Она погрустнела. Стоя в шаге от жены, он чувствовал свежий, насыщенный химический запах, исходящий от нее.

- Как думаешь, зачем я ищу месторождения титана?

- Чтобы сделать новые детали... - но вместо того, чтобы обрадоваться, Кора вздохнула. - Прости. Я не должна была поднимать эту тему.

- Мы останемся здесь, Кора. Вместе. Не бойся, - он послал ободряющую улыбку.

В ее глазах снова возник знакомый, добрый огонек.

- Пойдем в спортзал.

Физические упражнения - по меньшей мере, полтора часа в день. Такую норму они установили, желая поддерживать себя в хорошей форме и оставаться здоровыми. Дэвид предпочитал игры с мячом, Кора изнуряла себя бесконечным бегом по периметру зала. Бросая мяч в баскетбольное кольцо, гоняя мяч по залу, Дэвид забывал обо всем - азарт вытеснял мысли и тревоги, оставляя место колотящемуся сердцу и горячей крови, пульсирующей в теле. Очень простое и приятное ощущение - чувствовать себя живым.

Он как всегда увлекался тем, что делал. Тяжело дышащей Коре пришлось несколько раз окликать его, прежде чем Дэвид, широко улыбаясь, не зашвырнул мяч в шкаф и не пошел в душ.

Вторую половину дня он посвящал техобслуживанию. При всем ее совершенстве, автоматика станции требовала внимания. Оборудование сильно износилось, то и дело приходилось менять детали. Он выходил на поверхность.

Бледно-голубое солнце и небо, усыпанное звездами. Под ногами хрустко проминался песок, вздымались облачка пыли и держались короткое время, прежде чем плавно осесть обратно. В теле ощущалась приятная до болезненности легкость, словно в наивысший момент прыжка. Окрестности станции были знакомы Дэвиду как его пять пальцев - каждый день он совершал обход от одной астростанции к другой. Он проверял работу, показатели, шел дальше, едва перебирая ногами и слыша только собственное дыхание.

Это молчание будило множество мыслей. Множество чувств и предчувствий, отчего Дэвид чувствовал беспокойство, начинало зудеть в висках.

Вернулось ощущение, пришедшее к нему утром. Что-то не так. Что-то изменится. К лучшему? К худшему? Непонятно. Он чувствовал это и нервничал, начинал совершать лишние движения и ошибаться.

- Кора, - позвал он и задержал вдох в ожидании ответа.

- Я тут, - отозвалась она спустя пару секунд. - Что такое?

- Я... - он запнулся. Любую тему, лишь бы слышать ее голос. - Извиняюсь. Сегодня ты хотела помочь, я слишком резко отреагировал.

- Ничего, - в ее голосе слышалась странная горечь. - Я бы все равно не особо помогла.

- Но ты помогаешь, всегда. Я бы пропал без тебя.

Он не лгал. Дело было не только в том, что одиночество в космосе изнуряло. Он не представлял жизни без Коры. За годы, проведенные на станции, они стали одним целым.

- Поэтому я не хочу строить корабль. Я не знаю, что станет, если улететь отсюда, останемся ли мы вместе.

В эфире некоторое время была тишина.

- Все, чего бы я хотела - остаться рядом с тобой, - ее голос был спокойным. Нежным, как и всегда, когда она повторяла эти слова - и каждый раз становилось тепло и легко на сердце.

Больше они ничего не говорили. Дэвид проверил последнюю астростанцию и направился обратно, слыша не только свое дыхание, но и присутствие жены в эфире, словно совсем рядом, у себя за плечом. Ее присутствие, даже незримое, вселяло спокойствие.

Он прошел мимо большого шлюза, предназначенного для шаттлов и крупных машин - искореженный и засыпанный породой. Именно здесь произошла когда-то фатальная разгерметизация, а сквозь трещину хлынули песок и пыль, разъедавшие фильтры. Дэвид прошагал дальше, к запасному пассажирскому шлюзу.

Во время ужина они смотрели фильм. Один из тысяч, бывших в базе данных - запас развлечений на века, дававшим им лекарство от скуки и пищу для обсуждений. И отвлекавшим от безвкусной пищи - за фильмом Дэвид практически не чувствовал каши, полной витаминов, но вкусом напоминавшей старый йогурт.

Фильм оказался неинтересным. Они обменялись парой ленивых реплик про игру актеров, качество съемок, и Дэвид понял, что больше им нечего обсуждать. Они продолжали сидеть молча, и его мысли медленно перетекли на разговор, случившийся за обедом. Почему она хочет отправить его прочь?

- Думаю, пора ложиться, - Кора встала с кресла. - Тебе лучше выспаться. Дэвид? Ты слушаешь меня?

- Ты не веришь мне.

- Прости?

- Ты не веришь мне, - повторил он. Только так можно было объяснить разговоры об отлете с Коцита-5. - Не веришь, что я хочу остаться здесь.

Она нахмурилась.

- Давай закроем тему. Я не хочу ссориться.

- Я тоже. Поэтому давай решим вопрос, чтобы больше он не возникал. Почему ты не веришь, что я действительно хочу остаться?

Кора печально улыбнулась в ответ:

- Попробуй догадаться.

Она обхватила себя руками и замолчала.

- Кора, я не умею читать мысли, - он тоже встал, подошел ближе. - Скажи мне.

- Обними меня.

Короткая и простая просьба. Однако ноги налились свинцом, а из головы вылетели все мысли. Он не мог сделать шага в ее сторону, Кора не двигалась.

Столько раз она просила об этом - и он не мог. Но сейчас он должен был попытаться, иначе рискует потерять ее навсегда.

Закрыл глаза, вдохнул - по носоглотке прошла волна химической свежести. Выдохнул. Вдохнул еще раз, пытаясь изгнать отвратительную слабость. "Еще секунда, - говорил он себе, - еще вдох, и я обниму ее".

Шли секунды, а он не мог шевельнуть и пальцем - и ненавидел себя за это.

Ненависть обернулась изнутри наружу.

- Значит, потом я могу включить свет в криокамере?

- Ты... н-нет, - ее голос надломился. - Пожалуйста, не надо. Просто обними...

Ее слова оборвал громкий сигнал - от неожиданности Дэвид вздрогнул, распахивая глаза. Кора тоже дернулась, смотря в сторону динамиков.

- Не может...

Не дослушав, он помчался к пульту управления.

Пальцы дрожали от адреналина, пока метались по сенсорному экрану. Он часто дышал и сглатывал, путаясь в командах, вспоминая верные коды.

- ..."цит-5", "Коцит-5", отзовитесь. У вас неполадки с главным шлюзом?

- Это "Коцит", да, он сломан, - язык заплетался. - Вы - спасательная команда?

- Здравствуйте, "Коцит". Нет, исследовательская. Поймали ваш устаревший сигнал и решили проверить, - голос то и дело тонул в помехах.

Отработанные до автоматизма действия - связаться, записать номер и название корабля, проконтролировать процедуру высадки и захода на станцию. Только когда нежданные гости уже заходили в пассажирский шлюз, Дэвид сумел выдохнуть. Сел на кресло и прикрыл глаза. Спасательная команда. Наконец-то... наконец-то?

Он не чувствовал радости. Только беспокойство и страх. Когда-то он и правда хотел, чтобы они пришли - поэтому включил аварийный маяк. Но он и Кора были на станции вместе, все было в порядке. Так ли им были нужны чужие люди? И со временем он стал воспринимать включенный маяк как дань протоколу, даже не ожидая, что на него кто-то откликнется.

На них были костюмы незнакомого кроя. Тонкая ткань скафандров прилегала к телу почти как водолазный костюм. В речи слышался слабый акцент, но легкость и скорость разговора незнакомцев говорила о том, что это их родной язык.

- Что значит, сломалась?

- Здесь была авария, - Дэвид чувствовал себя нерадивым учеником перед строгим учителем. Теряясь в ответах, он пропустил мимо себя членов экипажа, прошедших далее на станцию. - Все едва функционировало. Автоматика вытащила на запасных системах, но настройки времени сбились на изначальные. Календарная система сломалась.

- Дэвид, - Дэвид, верно? - вы хоть представляете, сколько прошло времени?

- Лет пятьдесят? - неуверенно предположил тот.

- Двести семьдесят! Я потрясен, что эта развалюха все еще работает! - глава спасательной команды хлопнул его по плечу. - Вы проделали потрясающую работу после выхода из анабиоза. Позвольте наш доктор вас осмотрит, и вы покинете эту дыру.

- Но я... - ему не дали продолжить. Усатый мужчина в халате, напомнившем о рабочем халате химической лаборатории, крепко перехватил его за руку и увел в один из "лепестков" - лазарет.

- Какое старье, - ворчал усатый, копаясь в инструментах. - Правильно делали, что не пользовались. Этим хламом только убивать.

Сквозь прозрачную дверь Дэвид видел, как снуют по коридору члены спасательной команды, осматривая станцию. Чужие люди - ходят по его дому. Мужчину не покидало тревожное предчувствие.

- Я осмотрел лаборатории, - доктор бросил попытки найти подходящее оборудование и стал копаться в своем небольшом рюкзаке. - Химическая в отличном состоянии. Почему не пользовались генетической?

- У меня недостаточная квалификация, - пробормотал Дэвид, щурясь наружу. Ему кажется, или они заходят в криокамеру?

- Значит, вас отправили на станцию с лабораторией, которой вы не умеете пользоваться?

- Нет, это для моей жены... Она...

Он потерял нить мысли. За черным окном криокамеры мелькнул свет ручного фонаря.

- Стой!

Доктор шарахнулся от истошного крика. Дэвид рванул с места. Он выбежал наружу, метнулся к двери криокамеры, ворвался внутрь. Они ходили, блуждая лучами фонарей по темной и холодной комнате. Насыщенный химический запах отшибал обоняние с одного вдоха.

- Не включайте свет!

Лучи фонарей метнулись в его сторону. Щурясь, он продолжил бормотать, умоляюще, торопливо:

- Она запретила. Она не хочет, чтобы ее видели, она никогда не придет ко мне, если вы включите...

- Док, что с ним?

- Успокойся, тихо, тихо, - рука крепко перехватила его за плечи со спины. - Пойдем в лазарет.

- Нет! Не включайте, прошу...

Он вырывался из крепчающей хватки, когда кто-то сдавленно охнул, направив луч фонаря на криокапсулу.

- Свет! Включите! - севшим голосом крикнули из темноты.

- Нет!

- И держите этого психа!

Последним рывком он дернулся, прыгнул вперед - и почти сшиб одного из них с ног, но тот увернулся. Дэвид неловко шатнулся, навалился на какой-то барьер животом, ухватился за край. Лучи фонарей метнулись к нему.

- Да включите уже!

Он оттолкнулся прочь - и тут плавно, словно бы устало, с потолка полился неравномерный, желтый свет. Смотря прямо перед собой, Дэвид остолбенел. Замер, не в силах двинуться, смотря внутрь криокапсулы.

Более с ним не церемонились - удар в челюсть сбил с ног, и перед глазами все померкло.

Двести пятьдесят восемь лет назад раздался сигнал разгерметизации. Проклиная все на свете, они бежали, полуголые и сонные, в криокамеру - за тем, чтобы обнаружить полуобвалившуюся комнату и пробитую балкой криокапсулу. Вторая была цела. Воздух стремительно уходил из станции, времени на раздумья не было. Они рискнули и вдвоем заняли одну капсулу, тесно обнявшись и замирая, дрожа от накатывающего холода. Они надеялись, что выживут оба - или, в глубине души, что погибнут вместе.

Они уснули, а станция с трудом, медленно, но верно восстанавливала себя.

Десять лет назад Дэвид очнулся от холода. Тело, взбодренное автоматически вколотыми химическими коктейлями, болело и пробуждалось. Вернулся слух - тихое гудение и собственное дыхание. Вернулся вкус - во рту стыла кислая слюна. Вернулся и тут же пропал нюх - его убила подавляющая вонь химии, аромат ментола, усиленный в тысячу раз. Вернулось зрение - перед глазами полотном залегла тьма. В последнюю очередь вернулась чувствительность кожи.

Сначала он не понял, что именно ощутил. Холод. Везде был холод. Под телом. В воздухе. К коже льнуло что-то холодное... и склизкое.

Он провел ладонью - как плотный полиэтиленовый пакет в мыле. Слегка надавил - оно безвольно и мягко прогнулось под пальцами. Ведя ладонью вверх, вдруг понял, что неровные бугры под рукой - позвонки.

Дыхание пресеклось. Холодное, льнуло к телу, скользкое, липло к шее. Он боялся пошевелиться, умирал от ужаса в кромешной тьме, объятый холодом и влагой.

Дэвид едва нашел силы отстраниться. Нашарить кнопку криокапсулы и вывалиться наружу. Его колотило, когда он наощупь выбрался из криокапсулы. Сиплым голосом отдал команду включить свет - и захлопнул дверь криокамеры, боясь оглянуться.

- ...приходит в себя. Да, все в порядке.

- Вот и хорошо, - в голосе, отдававшемся болью в скуле, слышалось облегчение. - Боялся, убил его еще.

- Не убили. Можете идти, жив он.

- Извинитесь за меня перед ним, ладно?

- Ладно, ладно.

Шаги отдалились, коротко прошипела пневматика двери.

- Очнулся?

В глаза хлынул яркий свет ламп. Он не хотел моргать.

- Не бойся, мы ничего с тобой не сделаем. Веди себя хорошо - подружимся, будешь ходить по кораблю вместе с нами.

Последней вернулась чувствительность кожи - левую руку обхватывал эластичный наручник.

- Не ты первый, не ты последний, кто свихнулся в сверхдальней экспедиции. Видел галлюцинации с участием жены?

Она больше никогда - никогда, - к нему не придет.

- Ты еще легко отделался. Будь спокоен - курс терапии, и будешь как новенький.

Никогда не услышит ее голос.

- Может, химиком-астронавтом ты больше не станешь, но какую-нибудь работу попроще точно найдешь. Вылечат и поставят на ноги.

- Меня не надо лечить...

- А?

- И ставить на ноги... Мне было... хорошо...

- Говори громче.

- Я был счастлив там, - глаза сильно болели от света, он сморгнул слезу. - Зачем вы забрали меня?

Доктор тяжело вздохнул.

- Зачем вы включили свет? - он перевел взгляд. - Я больше никогда не увижу ее. Она больше никогда со мной не заговорит.

- Отдохни еще, - посоветовал доктор, в его глазах читалось жалостивое участие. - Я скоро вернусь.

Он вышел.

Дэвид опустил веки. Но тут же поднял обратно - в его памяти отпечатался, намертво выжегся образ, увиденный в криокапсуле.

Он стал ждать.

Доктор, как и обещал, скоро вернулся. Дэвида ни на минуту не оставляли одного. Вместе с ассистентом, постоянно клевавшим носом в лазарете на соседней кушетке, обследовал пациента. Дэвид не сопротивлялся. Он слышал их недоуменные разговоры о его состоянии - образчик здоровья, что не так? - вяло отвечал на простые, но хитро поставленные вопросы психологических тестов и не запоминал лиц. Они мелькали перед ним: кто-то извинился, кто-то с едва скрытым отвращением в голосе расспрашивал о жизни на станции, а кто-то сухо выспрашивал информацию об исследованиях. Он отвечал, не обращая внимания на улыбки и гримасы.

Он ждал, ждал, ждал.

Дни шли за днями, сливаясь в один сплошной и бессмысленный поток времени. Он ждал, когда появится Кора, хотел поговорить с ней, услышать голос. Он изголодался по ее присутствию и все глубже впадал в отчаяние. Без Коры было невыносимо.

В конце концов его оставили в покое. Прекратили спрашивать и обследовать, оставили одного в пустой каюте, залитой светом, где он сидел и ждал.

- Я же просила не включать свет, - срывающийся шепот.

Он ощутил знакомый запах свежести - съежившаяся тень стояла за плечом.

Кора.

- Теперь мне лучше уйти.

Голубые глаза - варено-белые, выпученные. Пряди светлых волос слиплись и спутанными комьями лежат на опалых плечах. Кожа - зелено-желтая мозаика, исчерченная черными сосудами. Вспухшие руки и дрожащие губы. Влажный, скользкий блеск на щеках.

Наконец-то он видел ее настоящую - такую, какой оставил в криокапсуле, мертвую и полуразложившуюся.

Но это была его Кора.

- Разве ты не хотела остаться?

- Я...

Она замолчала, не двигаясь. Яркий свет очерчивал неровности кожи, показывал все оттенки и тени.

Он наконец-то не чувствовал страха.

Дэвид осторожно протянул руку - и взял ее за ладонь, дрогнувшую, холодную и скользкую, но знакомую лучше, чем чья-либо еще. Медленно притянул к себе и, не закрывая глаз, привлек в объятья.

И попросил остаться.
Примечания:
Кора - одно из имен Персефоны, богини плодородия, проводившей половину года в царстве мертвых.
Дэвид - "возлюбленный".
Коцит - (гр. Κοχύτος) одна из рек в древнегреческой мифологии, которую следовало преодолеть для попадания в царство мертвых, река плача и стенаний, отличалась ледяным холодом. В "Божественной комедии" - озеро, в котором страдают предавшие чужое доверие.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.