Падшие

Сокджин только к утру успокаивает бесконечные рыдания, и может, наконец, разобрать невнятный обрывистый рассказ Гука. Ким лежит в откровенном шоке, поглаживая каштановую макушку у себя на груди, и слушает всхлипы, от которых сердце разрывается. В описании и поведении насильника Джин узнал Тэхена. Зная его, он посмел предположить, что тот его не изнасиловал, но вынудил, потому что Чон безумно слабохарактерный, уступчивый и покладистый. А в довесок, еще и самый добрый и наивный ребенок, который явно был не тронут ни одним парнем. Сок представления не имеет, что делать. Его сознание, подсознание, все тараканы в голове просто кричат о мести. Но сам он прекрасно понимает, что потеряет все, и контракт с крупнейшим дизайнерским агентством, и со всеми его партнерами по разным странам, возможно, а точнее вероятнее всего, ему вовсе будет закрыт вход в этот бизнес. К тому же, Чон может пострадать от всеразрушающего гнева Ким Тэхена. Он только крепче прижимает к себе только что уснувшее тельце, а на глаза наворачиваются слезы. Та любовь к Гукки, что он все эти годы хранил в своем сердце, ранит его сейчас больнее, чем тупое лезвие. *** Накормив и немного приведя в порядок донсена, Джин оставил его одного, уложив опять спать, пообещав, что скоро вернется. Он едет домой, чтобы привести себя в порядок. Входит, и обнаруживает в прихожей чужую пару обуви. Ким представления не имеет, кто это может быть. Он заходит в гостиную, и наблюдает брошенные вещи на диване: джинсы, белую майку и коричневую кожаную куртку. Через минуту из раздумий его выдергивает полностью голый парень, объявившийся в гостиной, что одним полотенцем сушит влажные после душа волосы. В блондине он узнает Юнги, который теперь подошел к нему, и чмокнул в губы. - Привет, милый, как день прошел? - И что это, блять? - Я возьму твои трусы? У меня ничего с собой нет. - Я спрашиваю, какого хуя ты тут делаешь? – Все еще ошарашено, но, немного придя в себя, более развернуто вопрошает Джин. - Я с Намом поссорился, он меня выгнал. - А я-то тут при чем? Может, соизволишь съебаться? Как ты вообще открыл дверь? - Отмычкой, ничего сложного, пора бы уже электронный замок поставить, - Юнги вышел из комнаты, предположительно, за трусами, но хуй знает, это же Юнги. - Мин, блять, мы не договорили, - хозяин дома пошел за Юном на кухню, где тот налил себе ранее заваренный кофе. – Вали отсюда, пока я тебя в таком виде не вышвырнул, - Джин не на шутку злится, практически закипает. - Не вышвырнешь, - Юнги подходит к Сокджину и втягивает в долгий ленивый поцелуй с привкусом кофе. – Знаю же, что все еще скучаешь, - он забрался руками под рубашку, и опять аккуратно коснулся губ. – Он бросил меня, потому что в ссоре я погорячился, и ляпнул, что мы с тобой переспали, пока он с братиком мирился. - Меня это не касается, - шепотом, тяжело дыша, и все еще жадно изучая влажные губы напротив. Мин улыбнулся, и опять за шею притянул к себе Сока. Он не выдержал давления, и с силой прижал к себе худое бледное тело. Ким подхватил его за бедра и усадил на ближайший стол. Он болезненными покусываниями спускается по шее до ключиц, руками все еще с силой сдавливая молочные бедра. Юнги отзывается громкими постанываниями на подобные грубые ласки. Знает же, что сносит крышу окончательно. Джин зол, сильно зол, и возбужден. Он стаскивает Юнги со стола и поворачивает его к себе спиной. Он с силой давит в шею, прижимая того к лакированной поверхности. Секс обещает быть грубым и коротким, потому что в планах у Сока отодрать эту шлюху, не дав кончить. Ким одной рукой высвобождает нарастающее возбуждение, и приставляет его к заднему проходу. Он резко входит до основания в тугое не разработанное колечко, без смазки это отдается дикой болью обоим. Юнги громко кричит, чувствуя, что Джин его порвал. Он хватается за край стола, сильно сдавливая, до побелевших костяшек. Сокджин все еще грубо и не прерываясь двигается, наслаждаясь болезненными стонами. Он обхватывает обеими руками талию, и с силой сдавливает так, что на бледном теле начинают расцветать синяки под пальцами. Джин продолжает пытку болью без капли удовольствия еще какое-то время, но, что он упустил, так это то, что Юнги мазохист до мозга костей. Он громко стонет, срывая голос до хрипоты. Он изливается на пол, с силой сдавливая член внутри себя, чего Сокджин уже не выдерживает, и кончает глубоко, оставаясь еще внутри, пока пытается отдышаться. Юнги скатился на пол в лужу собственной спермы и запрокинул голову, демонстрируя заплаканное лицо. Он ухмыляется. - Люблю, когда ты такой. - На что Сокджин лишь прикрывает глаза, и удаляется из кухни. *** Чимин тренирует новую связку перед зеркалом, оттачивая движения до идеала. Он наслаждается музыкой, влажным телом, легкой усталостью, что приятно тянет мышцы. Хосок убавляет звук, и оглашает, что сегодня Чона не будет. Говорит, что голос у того был севший и сильно поникший. - Как бы в депрессию ребенок не впал. Что-то и впрямь серьезное. Чимин останавливает связку на половине и круто расширяет глаза. На лице читается испуг. - Что с тобой? - Хен, мне срочно нужно… Я… Мне пора, я позвоню, - он схватил сумку и выскочил, как есть, в спортивном костюме. Не меняя своей одежды, Мин врывается в личное пространство Тэхена, отрывая того от увлекательного верчения Сокджином в разные стороны. Он толкает его в грудь к стене, собирая и выкручивая одежду в кулаке. - Что ты сделал с Чонгуком? – невероятно громким криком разразился Пак. - Ммм? Чонгуком? – немного насмешливо, - ты в спортивном, вернулся к танцам? -Тэхен, блять. Выйди, - кинул он Джину, что в курсе предмета разговора, но еще в легком шоке наблюдает за поведением Чимина. На приказной тон он тут же покинул помещение. - Ничего, что ты бы не мог от меня ожидать, - он скидывает руки брата с себя и отходит от стены, разворачиваясь, - я говорил, что собираюсь с ним развлечься. И я его не насиловал, если ты об этом. Ребенок и сам повелся без проблем. Чимин стоит красный, зло дышит, разве что дым из ноздрей не пускает. Он прожигает Тэхена взглядом убийцы, и подлетает к нему, хватая за горло. - Я же сломать тебя могу, - низким голосом, медленно и внятно выговаривая каждое слово, - просто выброшу на помойку, как животное. Тэ смотрит внимательно, но все еще не может двинуть шеей, слишком сильно Чимин ее сжал. Ким забирается пальчиками под спортивную майку брата, и поглаживает поясницу. Мин прикрывает глаза от безысходности, и рукой, что на шее, отбрасывает худое тело на пол. Тэхен сильно ударяется плечом, зарабатывая себе, скорее всего, вывих. Мин скоро выходит из кабинета, пытаясь решить, что с этим дерьмом, заваренным Кимом, делать. А главное, что делать с Чоном, которого он и знать-то не знает, но который умудрился заставить его взорваться и поднять руку на брата. *** Решая, что так дело нифига не пойдет, Хосок отменяет занятия на сегодня, и едет к Чонгуку. За столько лет вместе он перестал быть просто учеником. Хосок всегда заботился о нем, проводил с ним время вне тренировок за просмотром фильмов, или с бутылкой пива. Да, черт побери, он сам учил его клеить девчонок в клубах. На трехминутную трель звонка никто не открывает дверь. Хоби начинает громко долбиться и трезвонить, не прекращая, пока, спустя еще несколько минут Гук все же не отпирает дверь. Состояние, в котором он его застает, доводит старшего чуть ли не до истерики. Он влетает в дом и с силой трясет донсена за плечи, с криком: - Что, мать твою, случилось? Получая в ответ только молчание и опущенную голову, Хосок вталкивает его в комнату, и начинает рыться в вещах. Он бросает Гуку первый попавшийся спортивный костюм и приказывает одеваться. Хоби привозит младшего в танцевальный зал, и ставит напротив зеркала. Потом отходит, и врубает музыку на полную громкость, что дико режет слух. Чимин, что вернулся сюда успокоиться и подумать, застает эту картину и останавливается в дверном проеме. Хосок опять трясет Чонгука за плечи, и, надрываясь, орет на него, чтобы тот начал двигаться. И Гук начинает, медленно, невнятными движениями, под вовсе неподходящую под них музыку. К концу взрывного трека его взгляд становится сильнее, глаза темнее, а движения увереннее. На следующем не менее сумасшедшем треке Чонгук уже превращается в монстра, что с точностью воспроизводит движения, громко отбивая ритм на паркете. Он движется в своем мире, переставая что-либо замечать вокруг себя, дышит запахом собственного пота и наслаждается сладким привкусом свободы, что дарит ему любимое занятие. Хосок отходит к стене и облегченно скатывается, оставаясь сторонним наблюдателем. К нему подсаживается Чимин, тоже, просто смотря за тем, как дорожка за дорожкой Гукки выплескивает всю скопившуюся энергию, впитывая в себя уверенность. Чимин с Хосоком просидели в зале около трех часов, немного оглохнув от музыки. Они вышли выпить кофе, оставив Чона одного. Хосок сказал, что ему это нужно, и что пока он будет в порядке. Они отлучились на пару часов в кафешку неподалеку. По возвращении они застали картину неизменной, только лишь музыка стала тише. Хоби решил, что останется с Чонгуком, пока тот не свалится без сил, что позаботится о нем. А Чимина отправляет домой. *** Джин опять приходит к Чону и долго звонит в дверь, пока, подергав не обнаруживает, что та не заперта. Он обходит квартиру, а когда на его телефонный звонок мобильный Гука разрывается в комнате, он срывается, принимая крайние меры. Сокджин стоит уже перед другой знакомой ему дверью, и звонит в нее, пока ему не открывает злой и сонный Намджун. Джин вспоминает, что время за четыре утра, но все равно вламывается, не позволяя закрыть перед носом дверь. Скорый рассказ Сока он выслушивает молча, с силой сжав челюсти. После услышанного, ему не до мудака, с которым трахается его бывший. - Я представления не имею, где его искать, - заканчивает, наконец, Джин. Он оседает на тумбочку в прихожей, зарываясь пальцами в волосы, с силой взлохматив их, потирает ладонями красное лицо. - Я тоже, - четко, медленно, с нарастающей в венах дозой адреналина, и дикой злости в груди процеживает сквозь зубы Нам. Он разворачивается в комнату, чтобы переодеться. В планах у него весь город на уши поднять. В прихожей у Джина звонит телефон. - Чонгук, - он вбегает в комнату и поднимает трубку, ставя на громкую связь. - Хен, прости, что не ответил, - очень осипшим и уставшим голосом говорит он, - я был в зале с Хоби-хеном, очень вымотался, не приезжай, я просто лягу спать. - Ладно, Гукки, постараюсь заехать в обед, - он скидывает, и поднимает глаза на Нама, в уверенном взгляде которого читает, что так просто он этого не оставит.