Поработить Джини

Едва увернувшись от “наковальни”, как её назвал Джин, которая чуть не размозжила ему голову, Мозенрат очутился в зоне досягаемости чёрных продолговатых штук, которые взрывались, вываливаясь с летучей штуки, которую также наколдовал верный прихвостень Алладина. Мозенрат окинул взглядом пустыню, пытаясь увидеть хоть что-нибудь в дыму от “бомб”, как их называл Джин, и тут ему практически в самое лицо упёрлась огромная железная труба, которая сама по себе трубой не заканчивалась, а состояла ещё из какого-то диковинного сооружения, которое стояло на множестве колес, обтянутых тоже какой-то штукой. Из этой громадины выскочил, посмеиваясь, Джин и, приставив рупор ко рту, завопил: “Это танк!!! Сдавайся, Мозенрат!!!” Довольный, что наконец увидел своего врага перед собой, Мозенрат усмехнулся: “Чёрта с два!” и вытянул вперёд руку с перчаткой, концентрируя в ней всю свою силу. НО! Рука Джина превратилась в щипцы, и эти щипцы легко сдёрнули волшебную перчатку со злого мага, тот даже выругаться не успел. В ту же секунду вокруг Мозенрата образовалась клетка, из которой он не мог уже выбраться без своей перчатки. Алладин с компанией помирали со смеху. Затем Алладин полетел на коврике закопать где-то волшебную перчатку Мозенрата, в то время как Абу удерживал Ксеркса, чтобы тот не увидел, куда перчатку закопали. Молодой некромант с ненавистью уставился на Джини сквозь прутья клетки. Джин превратился в какое-то жуткое подобие женщины и противно захихикал: “Посиди тут и успокойся, Мози. Хочешь кока-колу и поп-корн?” Скорее всего, эти “кока-колы” и “поп-корны” были ещё ужасней, чем “танк”, “наковальня” и “бомбы”… - Ладно, Джини!- завопил Мозенрат, грозя скелетным кулаком улетающей компании. - Я тебе этого не спущу! Переведя дыхание, волшебник подозвал своего верного угря: - Ксеркс, если ты не найдёшь мою перчатку, тебе лучше не возвращаться! Пока угорь занимался поисками, Мозенрат погрузился в раздумья. -Да, уличный крысёнок далеко не такой тупица, как я думал. Вот что значит недооценивать врагов! Это же надо, додуматься подарить Джину свободу, чтобы тот был всегда за него! И тремя желаниями не надо себя ограничивать! Для друга ведь ничего не жалко! - волшебник разразился проклятиями. – Как я могу с ним бороться, если его магия ничем не ограничена! У него и бессмертие, и магия, и свобода! Не жирно ли? Самый умный, что ли? Это ведь даже в любом учебнике по магии написано в определении джинов, что это волшебные существа в уплату за свою мощь должны выполнять по три желания своих хозяев и быть рабами ламп или кувшинов. А это просто парадокс какой-то. Свободный джин! - нахмурившись, Мозенрат продолжил свою тираду. – И скажите мне, пожалуйста, что за фокусы он тут выкидывает? Танк какой-то, чёрт его бы побрал… Я ни в одной книге не видел таких штук! Это даже не волшебство, а целенаправленное издевательство надо мной. Так ведь и с ума сойти можно. Ну, я его проучу, или я не Мозенрат! Всегда сложней освободить, чем поработить. Значит, есть какой-то способ запихнуть Джини обратно в лампу. И я его отыщу!!! – злобно прищуренные глаза волшебника засверкали. Ксеркс подлетел к Мозенрату, держа во рту перчатку. То, что угорь нашёл её так быстро, подтвердило мысль мага, что перчатку особо сильно Алладин не закапывал, а сделал это небрежно, с целью лишь “проучить” его, Мозенрата. И это обстоятельство не добавило хорошего настроения молодому волшебнику. Телепортируясь в Цитадель, он продолжал давать себе зароки отомстить своим врагам.