Впереди - вечность!

      Я стою у окна, покрытого грязевыми разводами, и смотрю на улицу. Город словно вымер. Ветер гоняет пепел и мусор по пустым дорогам. А меньше недели назад здесь было оживленное движение, вычищенные улицы были заполнены народом. Пока, в начале лета, после сильнейшей вспышки на солнце все это не началось. Был ли это спящий вирус, внезапно активированный кем-то, либо спонтанная мутация? Мне ясно было только одно — человечеству пришел конец. Мы долго готовились ко всякой, так никогда и не произошедшей чуши — от ядерной войны до вторжения инопланетян, но такое даже предвидеть не могли. Что весь человеческий род может исчезнуть.       В доме тихо, даже не капает вода из настежь открытых кранов. Воды нет. Электричества тоже нет. Последние продукты - размоченную пачку риса - я съел два дня назад. Я не выхожу из дома, боюсь, что мне не дадут вернуться. Не могу бросить тебя одного. Ты лежишь в спальне, привязанный к кровати. Третьи сутки. За запертой снаружи дверью. Я боюсь заходить к тебе, боюсь того, что я увижу.       На счастье или на беду мы оказались в этом тихом, некогда курортном, городишке, вдвоем на съемной квартире и, как всегда, в одной кровати. Постельное безумие, охватившее нас в первые дни встречи после долгой, почти годичной, разлуки не давало нам выйти на улицу, и сама вспышка, и первые дни всемирного апокалипсиса прошли мимо нас, оставшись снаружи, за наглухо задернутыми тяжелыми шторами. Мы занимались любовью ночи напролет и спали днем, выбираясь из разворошенной постели только затем, чтобы наскоро перекусить. Опустошив наконец холодильник, мы после очередной безумной ночи выбрались на улицу, решив пополнить запасы.       Может быть, будь мы не так измотаны многочасовым секс-марафоном и не так заняты друг другом, мы бы обратили внимание на неестественную тишину. Тишину. И еще кучки пепла на тротуаре. И одежду, разбросанную по обочине. Хотя, не думаю, что это смогло бы что-нибудь изменить.       Изменить уже ничего было нельзя. Когда нас окружили улыбающиеся люди с черными глазами, мы сначала не почувствовали опасности. Ты первый понял, что что-то неладно, крикнул мне чтобы я бежал, и я побежал, схватив тебя за руку и выдернув из толпы. Ты, как всегда, пытался защитить меня. И защитил. А себя нет. Я осознал это когда, уже стоя в квартире, и с непониманием и ужасом смотря на то, что там происходит, я заметил, что у тебя начали наливаться чернотой глаза. Тогда я ударил тебя. Сзади, в голову. Ты рухнул как подкошенный, успев обернуться и удивленно посмотреть на меня стремительно чернеющими, когда-то голубыми глазами.       На улице пусто. Наверное, все уже кончилось. До этого каждый день перед восходом солнца люди с черными глазами выходили на улицу, раздевались и ложились спиной на грязный асфальт. Как только их касалось солнце, тела превращались в пепел. Не знаю, что они чувствовали, но на их губах была видна улыбка.       Сегодня никого нет. Пустота. В мире. И во мне. Пепел крутится маленькими смерчиками. Я не спал уже несколько дней, голова кружится от голода и жажды. Я один. С тобой, затихшим в соседней комнате. Я не могу так больше. Беру нож, машинально проверяю остроту пальцем. Кровь, густая от обезвоживания, капает на пол. Глубокий вздох. Иду к тебе…       Впервые за последние три дня я зашел в эту комнату. Тогда, придя в себя, привязанный к кровати, ты извивался, молча, пытаясь освободиться, с этой ужасной улыбкой на лице, доведя меня до того, что я тебя ударил. Второй раз в жизни. А потом ударил еще, и еще, и еще. Ты затих, не сводя с меня абсолютно черных, без белков, глаз и улыбался бескровными треснувшими губами.       Ножом я аккуратно разрезаю тряпки, связывающие твои руки, и ложусь рядом. Твое застывшее тело бессмысленно смотрит в потолок чернотой своих невероятных глаз. Моя голова у тебя на груди, я пытаюсь услышать сердцебиение или дыхание, но не слышу ничего. Твоя грудь холодна и неподвижна. — Я не могу без тебя, — шепчу и, дрожа, впиваюсь поцелуем в твои ледяные губы. И ты отвечаешь мне.       Твои, до этого безвольно лежавшие на кровати, высохшие руки крепко обнимают меня, и вспышка дикого жара проносится по моему уставшему телу, наградив жуткой болью и выжигая дотла. Сквозь бушующий во мне огонь я слышу голос. Твой голос: — Мы всегда будем вместе! Теперь!       Мы лежали рядом на грязном асфальте, взявшись за руки, и ждали солнце. У нас впереди была вечность…