Поиграем?

Оставив куртки в светлом шкафу со встроенным освещением, ребята прошли на кухню Пономаревых. - Даша, руки мыть! - Не кличи на меня, я маме сказу! - Будто это будет чем-то необычным, - закатила глаза старшая сестра. - Успокойся, - улыбнулся Стас Ире, заметив, что она снова словно покрывается иголками, специально становится грубой, не подпуская к себе никого. - Я просто готовлюсь отведать перца! - прошипела она, заметив, как младшая сестра промочила рукава кофты. - Ну вот, пойдем переодеваться. Переодев сестру в сухую кофту с незаменимой рожицей "Hello Kitty" и, оставив ее в детской, Ира вернулась на кухню. Взяв из выдвижного шкафчика чайную ложку, она направилась к шкафчику с приправами, от которых ароматно пахло. Приправы в разных бумажных пакетиках, надорванных в верхнем углу, стояли в одной таре, и смешав свои запахи, создавали некий букет, принюхавшись к которому, Ире незамедлительно захотелось чихнуть. - Будь здорова, - сразу же отозвался Стас. - Это аллергия, - отмахнулась неформалка. - Хочешь угощу? - игриво предложила она. - Нет, спасибо. Я оставлю свой запас сил, ведь игра только началась. Подумав, девушка взяла из холодильника упаковку кефира, ведь она где‐то на просторах ютьюба слышала, что он помогает лучше воды снять горящее ощущение со слизистой рта. Собравшись с силами и взглянув на ложку перца, как на заклятого врага, она опрокинула ее в рот. Всю полость рта словно обдало огнем, который к тому же мешал дышать. Слезы хлынули из глаз, Стас на всякий случай протянул кефир, хотя казалось, что тут поможет только огнетушитель. Ира жадно пила. Но как только она переставала пить, весь рот горел. - Набери в рот кефир и подержи во рту, а то лопнешь столько пить, - посоветовал Стас. Девушка надула щеки кефиром, напоминая хомяка. Над губой остались белые усики, а слезы превратились в черные дорожки на щеках. Черные слезы так свойственны девушкам красящим глаза, особенно если эти девушки неформалки, которые обводят свои глаза очень обильно. Тени, тушь, карандаш, подводка - всё смешивается в один ручей. Впервые такие черные слезы у Иры увидел Стас, когда плохо было ему, примерно год назад. Тогда умерла его бабушка. И если изначально Стас не очень был привязан к бабушке, так как просто раньше жил в другом городе, то прожив с ней в одной квартире один год, он очень сильно полюбил ее, в чем почему-то никогда не спешил признаваться. Увидев в школе Стаса, Ира сразу почувствовала перемену в парне. - Что-то не так? - вместо "привет", спросила она. - Бабушке плохо, - очень тихо ответил он, пряча глаза. Вечером того же дня все боли и страдания отпустили бабушку, ее сердце перестало биться. Похороны, поминки, незнакомые родственники, венки. Все происходило как во сне и казалось, что когда это закончится, то все будет как прежде. Глупая мысль, что бабушка вернется, не покидала мысли, превращаясь в одинаковые сны. Но она не возвращалась. А утром, когда сон развеевался, наступало страшное разочарование, и злоба, что хотя бы во сне не сказал, как сильно полюбил. Мама стала более зажатой и закрылась в себе. Чтобы сбежать от реальности, полностью отдалась работе, пропадая в больнице все дни, да еще и ночи. Рассказать об этом друзьям? Почему-то стрёмно, это ведь не "круто", скучать по бабушке и при ком-то прослыть слабым. Ему даже самому себе было стыдно признаться, что он скучает по бабушке, что дело даже не только в ней, а в том, что с тех пор как ее не стало, ему значительно не хватает мамы, которая вновь ушла в себя, ему не хватает отца, который звонит все реже, а сами разговоры с ним стали короче. Словно забытый всеми, он сам себе повторял, что не маленький уже, и злился на те слезы, что все же порой появлялись в глазах, пробегали по щеке, и впитывались в подушку. Он ненавидел себя в эти моменты, ненавидел тот момент, который изменил его жизнь, заставил переехать. В школе же приходилось держать лицо, показывать свое пофигиство на все, лишь бы продолжать занимать значимую строку в списке лидеров. Бесила все чаще непонятливая Юля, которая обижалась, что он мало уделяет ей время. Ее капризы жужжали и заполняли уши, от чего он кривил лицо, стараясь абстрагироваться. Только Ира делила с ним это горе. Она даже была знакома с бабушкой лично, и поэтому глядя на ее фото, не сдержала слез, которые быстро приобрели черный цвет. Вышло так, что желая оказать поддержку другу, Ира расплакалась, чем пробила его бронь. Она хотела сказать что-то доброе, припомнить как она вкусно готовила, и не дергала подростков, когда они сидели в его комнатке. Была тихим человеком, приютившим у себя дочку и внука, даря лишь свою заботу. Но слова застряли комом в горле девушки и она начала заикаться и всхлипывать. А он впервые заплакал при ней. Но желая быстро отделаться от этой минутной слабости, которая принесла ему облегчения и ком, удушающий так давно, отступил, он пробурчал: - Вот мало того, что эмо плаксы, так это еще и заразно! - затем он выдавил из горла хрипловатый смешок. Но почувствовал, как же ему полегчало от того, что кто-то поговорил с ним обо всем этом. Именно в те дни он полюбил Иру больше всего на свете. Он не просто интересовался ее внешностью, но уже не мог без ее общения, такого живого и эмоционального, ведь парень устал от пластмассового лица мамы, которая иногда вообще забывала о том, что сыну нужно соучастие в его жизни. Так устал от понтов друзей, так устал от высокомерия и самолюбия Юльки. Хотя раньше он мог поклясться, что это круто, когда родители не вмешиваются в твою жизнь и забывают о тебе, но теперь он был тем, кто лучше всех мог понять Иру, которая своим видом и поведением провоцировала у родителей внимание. Натянув рукав кофты на ладонь, она вытерла его слезы. Он усмехнулся этому ее жесту, с которого началась их дружба. - Я бы должна была сказать тебе не плачь. Верно? Но давай я скажу поплачь. Со мной, вместе. Отпусти боль. "Спасибо" прошептал он губами, так как знал, что если заговорит, то голос предательски дрогнет. - Ила, ты сто делаешь? - спросил тонкий голосок. Дашенька стояла в дверях и наблюдала за сестрой и Стасом. - Пью кефир! - ответила Ира, вытирая губы тыльной стороной ладони. - С пелцем что ли? - Нет. И вообще отстань, - откашливаясь проворчала Ира, убирая следы преступления: приправы в шкаф, кефир в холодильник, ложку в раковину. - Твоя очередь, - хитро улыбаясь, обратилась голубоволосая Ира к Стасу.