Жизнь за гранью

"А почему бы и мне не попробовать"? - подумала я, решив написать эту главу))) простите меня, кому не понравится. Хотя она кажется нам абсурдной и сложной, жизнь прекрасна. © Поцелуй внезапно стал соленым. Я оторвался от его губ и посмотрел в его прекрасное лицо. По покрасневшей щеке текла слеза. — Я люблю тебя, Джанлука. Он не мог говорить. Он лишь быстро-быстро закивал и вновь прильнул к моим губам, а затем прижался всем телом и обвил руками шею. — Я так долго ждал, Пьеро. — Я знаю. Прости меня. — Я люблю тебя. Я рассмеялся — как легко и свободно, когда не надо прятаться и скрываться! — Хмм… ребята, вы не забыли, что мы ещё на сцене? Тут уж засмеялись мы оба и приняли Инью третьим в наш круг. Толпа ликовала. Казалось, что само небо радовалось за нас. Это был незабываемый вечер. И пусть позже на нас обрушился весь гнев взбешенного продюсера, пусть в сетях нас обзывали и обливали грязью те, кто не понимал значения истинного чувства, нам все было нипочем — ведь в этот раз он был рядом со мной, а я был рядом с ним, и наши пальцы были переплетены. *** Он бешено целовал меня, на ходу стягивая рубашку, пиджак уже валялся на полу, к нему отправился ремень, и он уже расстегивал ширинку на моих брюках. — Джан… какой напор… — Не могу ждать… Его голос был до безумия хриплым, мне нравилось видеть его таким возбужденным и неконтролирующим себя. Он повалил меня на кровать и начал покрывать поцелуями тело. Я полностью отдался в его власть и наслаждался жаркими прикосновениями. В эту ночь, нашу первую ночь, я позволил ему быть главным, быть лидером. Он так долго и отчаянно боролся за нас, и это меньшее, что я мог для него сделать. Мне было больно, неприятно, но я терпел, потому что любил. Его дыхание, его тихие вскрики и громкие стоны — это самая главная награда для меня. Он содрогнулся и бессильно упал на меня, тяжело дыша, впиваясь пальцами в мое тело. Я гладил его влажные кудри, и моя душа тонула в нежности к этому хрупкому существу. Я думал, что он заснул, и хотел удобно устроить его, когда он недовольно застонал и плавно спустился к средоточию моего желания. Он припал к нему губами и в несколько минут довёл меня до высшей точки. Так будет всю нашу жизнь: мы будем одаривать друг друга, ничего не требуя взамен, но всегда давая больше, чем берём. Потом он в подробностях расспрашивал меня, как я пришёл к этому решению, о чем я думал, что было труднее всего. Джанлука любил слушать, как росло во мне чувство, как я терзался, как я понимал, что люблю его больше жизни. Он любил поговорить, он получал удовольствие от анализа моих чувств и поступков, а я не мог отказать ему в этой маленькой радости. Джан снова превратился в того ласкового и застенчивого парня, в сердце которого живет огромная любовь. И я поклялся, что больше он не будет тревожиться за нас, потому что теперь я несу ответственность, в нашем тандеме я сильный. — Ты любишь меня? — его любимый вопрос. Он задавал его постоянно, лишь только мне стоило нахмуриться или замолчать. Я чувствовал себя виноватым. Он сомневался в моих чувствах. Все время сомневался. И только я был этому причиной. Поэтому каждый раз я с улыбкой отвечал: — Я любил, люблю и всегда буду. Моя дражайшая жена была в таком шоке, когда на следующий день я сообщил ей, что мы разводимся, что даже не знала, с какой буквы послать меня. Ей было больше нечем меня шантажировать. Все было кончено. Через два месяца я должен был стать свободным человеком. Моя самая большая ошибка в жизни, мое самое большое сожаление. Возвращаясь к Джану… Мы навеки наказаны друг другом, и мы всегда будем об этом помнить. Эти два месяца мы рука об руку боролись против предвзятости узкого мышления, против общества и СМИ. Но нас поддерживали фанаты, друзья, и семья. Да, это было удивительно, но они не отвернулись от нас. Мы оба понимали, что трудности временны, что всему есть срок. Его светлая улыбка рассеивала тучи над моей головой. — Расскажи мне, о чем ты думал вчера? — его первый вопрос, заданный утром, когда он лежал в моих объятиях. Ему необходимо было слышать и знать о моих терзаниях. Глупый… На следующий день нас ждало очередное интервью и, естественно, что первыми спросили нас. Всем было так интересно знать мотивы моего поступка. А я не любил разглагольствовать о чувствах. Я просто ответил: — Я люблю его. Джанлука отвечал за нас обоих. Как я и говорил — он любил поболтать. Стоит сказать, что Микеле смирился со временем. Ему было труднее всех, но общество не оттолкнуло нас, и он, скрепя сердце, сделал вид, что соглашается с нами. Грозный взгляд, обращенный на Иньяцио означал, что тот обязан быть гетеросексуалом. Наш друг был не против. Я могу ещё много рассказывать о том, как мы адаптировались, как проходил бракоразводный процесс, как мы с Джаном читали жестокие комментарии к нашим совместным фотографиям и ещё много всего. Я могу говорить о его доброте и отзывчивости, его поддержке и самоотдаче, об улыбках и волшебных ночах. И все же коротко — мы были счастливы. А два месяца спустя, я снова был просто Пьеро Бароне. И он наконец-то вздохнул спокойно. Больше мне нечего сказать… Разве только… Это был его день рождения. Ровно через два года, как мы открылись всему миру. Два года преодоления и борьбы. Два года безграничного счастья. Много всего произошло за эти годы, мы много пережили, были и ссоры и примирения, но мы все ещё держали друг друга за руки. Не так давно я заметил, что он стал задумчивым и печальным, а порою даже раздражительным. И я знал причину его настроению. Одним вечером мы с Иньяцио смотрели вместе футбол, Джана с нами не было. По окончании игры, я откинулся на подушки и рассмеялся. — Что смешного? — Да я думаю об одном обидчивом парне… — Да, я тоже заметил. Это то, о чем я думаю? — он сел рядом. — Думаю… да. Он бесится, потому что считает, что я не сделал последний шаг. Он такая зануда, честное слово! И что я должен теперь делать? Иньяцио закатил глаза. — Ты знаешь что, не спрашивай меня. — Он захочет закатить не менее шикарную свадьбу, чтобы перекрыть воспоминания о прошлой. И все должно будет быть так, как он захочет. Черт! И он наверное ждёт пафосного предложения руки и сердца. Инья! Помоги мне! Но он лишь громко рассмеялся. — Теперь это твои проблемы. Не хотел бы я быть на твоём месте. Джанлука отомстит тебе за все, что он пережил тогда. И не говори мне, что он не будет прав. — Я и не собирался… Итак, его день рождения. Я бы не нашёл более подходящего дня для предложения. Все было сработано по плану — утро, поздравления, подарки, смех, музыка. Весь день он улыбался, радовался, как ребёнок, ведь он так любил внимание. Вечером мы собрались на праздничный ужин, который всегда организовывали друг для друга, когда были вне дома. Обычный день… Ближе к полуночи я поднялся и начал разгонять всех по номерам. Иньяцио подыграл мне. — У нас завтра концерт, пора по кроваткам! Давайте, давайте, расходимся. Уходя, он подмигнул мне. Я вздохнул и на секунду прижался лбом к двери — если это расплата за прошлые ошибки, то лучше бы я не был таким тупым раньше. Забираясь в кровать, Джан бросал на меня странные взгляды. Конечно, ведь я еще не поздравил его. Я подошёл к окну, вдохнул свежий воздух и достал из кармана кольцо. Вот и все. — Ты идёшь? — теперь в его голосе звучало беспокойство. Я подошёл, сел на край кровати и посмотрел на него. Его глаза светились в темноте. Я взял его за руку. Я не был мастером красиво говорить и устраивать романтические моменты. — Пьеро? Я улыбнулся и наклонился, обхватывая губами безымянный палец на его левой руке. *** А когда он поднял голову, на моем пальце красовалось тонкое обручальное кольцо. Никакой вычурности, просто и красиво. Я забыл, как дышать, а он смотрел в мои глаза и улыбался, словно понимал, что сейчас творилось в моей душе. Вопрос не был задан, ответа не последовало, но к чему слова, когда имеет значение лишь этот миг? Этот день не должен был быть особенным, но именно те дни, которые начинаются обычно, могут закончиться особенно. С самого момента поцелуя на сцене, он каждый день продолжал удивлять меня, совсем как тогда, когда началась наша игра. Я снова просыпался по утрам, гадая, что же произойдет сегодня, и мое сердце билось в ожидании. Он подарил мне свою жизнь, изменился ради меня, преодолел свой страх перед обществом. Я всегда буду ему должен. Но сначала я напомню ему один день, и в этот раз все будет так, как должно было быть тогда. *** — Чувствую себя клоуном. Инья оторвался от телефона и посмотрел на меня. — Выглядишь совершенно элегантно. Ничего сверх меры на тебе не надето, или брюки с рубашкой для тебя слишком? Мог бы хоть пиджак накинуть. — Я не об этом. Я женюсь на мужчине. Это ненормально… — Слушай, ты снова сомневаешься? Подогнать машину для побега? — Нет. Я просто должен пережить этот день. — Джанлука был снисходителен к тебе, согласись. Давай, ты выпьешь, а то я боюсь, что мне реально придётся оправдываться перед гостями за внезапное исчезновение жениха. Одного из женихов. Он налил мне полный стакан и плеснул немного себе. — Инья, неужели я действительно это сделаю? — Ещё как сделаешь, а я прослежу за тобой. Мы спустились по широкой лестнице и прошли в украшенный банкетный зал. Иньяцио был прав: Джанлука не мог выбрать более красивого места для проведения торжественного мероприятия. Во-первых, город — Венеция, во-вторых, дворец — палаццо Дандоло, и, в-третьих, время года — весна. Чудесная, цветущая весна в самом романтичном городе мира. Когда он объявил о своём решении, я был поражён его изобретательностью и желанием запомнить этот день навсегда. Я согласился сразу — этот вариант меня устраивал полностью. Я был благодарен ему только за то, что он не придумал арендовать средневековый замок или целый собор. Были приглашены лишь самые близкие друзья и родственники, и, тем не менее, число гостей перевалило за полторы сотни. Всю подготовку я переложил на его плечи, а сам отдыхал с полным чувством выполненного долга. Но, как выяснилось, Джанлуке, ввиду всех выступлений, тоже было не до этого. Наша свадьба в этот раз была организована профессионалами под чутким контролем матерей. Хотя Джанлука всегда был в курсе происходящего, отвечал на звонки, а я мечтал лишь о том, чтобы этот день быстрее наступил и канул во времени. Мне, в отличие от него, не требовались доказательства его любви ко мне. Я был уверен, но я чувствовал сомнение в его движениях, в его глазах порою проглядывал страх. И поэтому я соглашался на все. Я еще не искупил свою вину. — Жалеешь о законе, легализированном на территории нашей Республики? — Франц сразу отметил выражение моего лица. — Совершенно не жалею. И где он? — С друзьями на балконе. Позвать его? — Я сам. «С друзьями», — стоит признать, что за годы я не стал менее ревнивым. Он вынудил меня жениться, а ещё задерживает всех, развлекаясь с другими мужчинами. — Кхм… я не помешаю? Они что-то весело обсуждали, когда я вторгся в их пространство. Джан ухмыльнулся моему недовольному виду. — Нисколько. Ты готов? — А ты? Он улыбался, глядя мне в глаза. Даже спустя два года, мы все ещё противостояли друг другу. Почуяв грозу, его друзья быстро ретировались. — Ты в порядке? — он подошёл ближе. — Конечно. Жду тебя там. Пошли, — я взял его за руку. — Подожди. Мне кажется, ты не уверен. Ты стыдишься, верно? — Джан! — Нет. Я серьезно — давай не сегодня, пусть это будет просто праздник для нас и для родных. Ты не готов к этому шагу, я, в какой-то степени, подтолкнул тебя к нему. Я не расстроюсь, правда. Тебе нужно ещё время, Пьеро, — его прохладные пальцы коснулись моей щеки. «Да, мне нужно время. А ещё мне нужен ты». — Спасибо за эти слова, — я обнял его и прижался губами ко лбу. — Я сам всем скажу, — его тихий шёпот сливался с журчанием воды. — Нет. Пойдём. В зале царило некоторое беспокойство, все обернулись и посмотрели на нас, когда мы вошли. — Ты не передумал, надеюсь? На гондоле удирать сложнее, — Инья похлопал меня по плечу. — Вы готовы? — к нам подошла его мама. — Да, мы готовы. Джанлука вскинул на меня удивлённый взгляд. Бумаги были подготовлены заранее, нотариус уже ждал нас. Как я и говорил: все просто, без лишнего шума и церемоний. — Джанлука, Пьеро, в этот торжественный день вы здесь, чтобы заключить союз. По правилам я должна спросить, является ли ваше желание вступить в брак добровольным? — Да. — Да. — Свидетели, прошу, кольца. — Они у меня, — я достал из кармана два кольца и улыбнулся, надевая одно из них на его палец — в первый и последний раз, больше меня никто не заставит через такое пройти. А он… его пальцы слегка дрожали и были холодными, я даже почувствовал, как он задержал дыхание. Мне стало стыдно — ему это было важно, а я оказался бесчувственным подонком. — Итак, властью… — Подождите, — все замерли. Он вздрогнул, в его взгляде промелькнул испуг. — Я хочу кое-что сказать, — я вдохнул побольше воздуха. — Джанлука, сегодня, сейчас, я должен был бы сказать, что буду с тобой в болезни и здравии, буду любить и заботиться о тебе, пока смерть не разлучит нас. Но я не буду. Потому что вместо всех слов мира, я обещаю тебе себя. Он улыбнулся и одними губами прошептал: «спасибо». Я выдохнул — теперь я ответственен за тепло в его глазах, за отсутствие в них сомнения, и, если ему нужно слышать, что я уверен в своих поступках, я буду это говорить. За что я любил его — он был мужчиной. Настоящим мужчиной. Он не растрогался, не разрыдался, не бросился мне на шею — он просто поверил и был благодарен. Его улыбка была снисходительной, он немного наклонил голову, и в глазах его загорелся радостный огонёк. — Итак, ваш брак признается официально зарегистрированным. Это мы с ним попросили ограничиться такой формулировкой, мы вообще просили максимально упростить всю церемонию. Теперь следовало поцеловать жениха? Я вопросительно посмотрел на него — серьезно? Целоваться на глазах у семьи, которая итак с трудом признала наши отношения? Он прочел мои мысли и рассмеялся. — Надеюсь, никто не ждёт, что мы сейчас поцелуемся. Интим такого рода мы оставим для себя, — он театрально развел руками и подмигнул мне. Все были в лёгком замешательстве, когда мы просто обнялись, и только Иньяцио разразился громким смехом и первым поздравил молодожёнов. — Горжусь тобой! Если бы ты сделал шаг к двери, я бы пригвоздил тебя к месту и держал до самого конца. — Ты вроде обещал подогнать гондолу! — Ну прости, я всё-таки его шафер, а не твой! Все, что происходило потом было похоже на обычное семейное мероприятие, с поправкой на обстановку, место и количество приглашенных. Но я хотел, чтобы этот день он запомнил навсегда. — Джан, ты кажется пьян. Пора заканчивать вечеринку и расходиться по номерам, — я поймал его и закольцевал в объятиях. — Нет, нет! Я должен ещё спеть! — он стал вырываться. — Спеть?! Ты точно пьян! Все, пошли уже. — Нет, Пьеро! Я хочу спеть для тебя! — я отпустил его, и он схватил микрофон. Canʼt help falling in love. Что ж… этот вечер должен был закончиться чем-то интересным. — Франц, Франц, быстро достань телефон и сними это! — А тебе руки зачем даны? — Я не могу. Я же слушаю. — Хочешь шантажировать его потом? — он достал телефон и включил камеру. — Я найду, на что обменять это видео. Позже я впихнул сопротивляющегося мужа… Господи, мужа… в номер, специально приготовленный для нашей «первой ночи». Черт, у меня сводило зубы от сладости происходившего. Надо было уехать сразу же после «церемонии» и забыть о существовании мира. — Чем займёмся? — он уже лежал на кровати и хитро улыбался. — Я людей в алкогольном опьянении не насилую. Так что иди в душ и спать. — Что? Ты отказываешь мне сегодня? — Джан, иди в душ. Там видно будет. Он поднялся и окинул меня недовольным взглядом. Я же откинулся на подушки и принялся анализировать прожитый день. Все изменилось в один миг, теперь я отвечаю за двоих, мы будем жить вместе, мы создали ячейку общества. Почему такие мысли не посещали меня после женитьбы на женщине? Потому что я не воспринимал ее всерьёз? Или я уже тогда подсознательно понимал, что все это временно? Завтра я буду читать в новостях и в ленте о собственной свадьбе. Мы не меняли фамилии, не покупали дом и не планировали совместное будущее. Все будет строиться медленно, так как и должно быть. Джанлу… его глаза сияли сегодня. Он был счастлив, и за его счастье я готов был бороться. В первую очередь с собой. — Все. Я тут, — он выполз из душа тёплый, влажный и… сонный. — Ложись пока, я сейчас. Он кивнул и залез под одеяло. Когда я вернулся, он мирно спал, свернувшись на подушках. — Вот тебе и брачная ночь, — я лёг рядом и положил руку ему на плечо. У нас будет ещё тысячи дней и ночей, годы и целая вечность. *** Он грязно, абсолютно ничего не стесняясь, стонал, обхватив меня за плечи, когда я ритмично двигался в нем. Заниматься сексом на мотоцикле в пустой фотостудии — что можно придумать лучше для нашей годовщины. На его руках были браслеты, кепка слетела на пол, он был горячим и влажным, а его глаза были закрыты. Нам было некомфортно, но воспоминания с той фотосессии с лихвой перекрыли любые неудобства. Я помнил, как желание взорвалось во мне вспыхнувшим вулканом, при одном только взгляде на него в той развратной форме. И в эту ночь оно нашло выход так, как мне хотелось тогда. Я двигался быстро, но не наращивал темп, истязая и себя и его, чтобы продлить миг истинного наслаждения. — Пьеро, пожалуйста. Я больше не могу, — он прильнул к моим губам и лишил воздуха. Я опустил руки на его бёдра и ускорился. — Да!!! — он изогнулся и вскрикнул, мои пальцы стали влажными, и я сорвался в огненную пропасть. — Признайся, ты давно мечтал трахнуть меня именно тут, — его голос был хриплым, а пальцы теребили мои волосы. — Признаю, давно мечтал. Специально планировал это на пятилетие. — С каких пор? — С первой брачной ночи! Он мелодично рассмеялся. — Теперь твой черёд меня поздравлять. Я жду, — я немного приподнялся и заглянул в его колдовские глаза. — Я много думал, что подарить тебе, но в итоге решил, что я — твой лучший подарок! — С этим спорить не буду. Прошло всего пять лет, много было пережито, и ещё больше ждало нас впереди. Я не смотрю с надеждой в будущее. Я в нем уверен.