Вода под мостом

Утром Ухёна разбудила суета. Как оказалось, ночью исчезли две их курицы. Кроме как на лис, грешить было не на кого - слишком уж велики птицы для кошачьего промысла. Как лиса к ним пробралась, оставалось загадкой - курятник не так давно чинили - но факт оставался фактом. Две исчезли. Мать сетовала всё утро, и побуждала Ухёна отныне нести ночную стражу. Тот соглашался на всё, лишь бы её успокоить. Потом она пошла жаловаться к госпоже Ан, где и провела часть дня. Курятник был целым. Щелей, через которые мог пролезть зверь, не было, подкопов тоже. Крыша цела. Дверь заперта. Как выяснилось вечером, воровство в доме Нам было не единичным - из дома семьи Сон исчез кот. Правда, в разгар возбужденного рассказа пропажа обнаружилась на углу скамейки, абсолютно беззаботно вылизывающаяся. Дед Сон тут же взялся утверждать, что это вовсе не тот кот и вообще его подменили местные демоны, но его не особо слушали. Ночью Ухён стоял на страже. Если сказать точнее, сидел на страже - со ступенек, ведущих к крыльцу их дома, был прекрасный обзор. Источников света, кроме небесных, не было, но это и к лучшему - меньше шансов заметить самого Ухёна. Сам он, правда, весьма скептически относился ко всей затее, однако не мог не признать, что ситуация ему не нравилась. В лису он верил не особенно, а вот обнаглевшие дети из, например, соседней деревни... Слева раздался низкий вой, и тут же на него отозвались псы со всех окрестностей. Ухён вздрогнул, отгоняя сон, и вперился взглядом в курятник. В Сеуле студенты по ночам, если не спят в одиночку или друг с другом, если не пьют и не танцуют, обожают травить байки. Чаще, конечно, это сплетни об однокурсниках и айдолах. Особенно весело становится, если однокурсник и айдол пересекаются в одном рассказе. Иногда о бизнесе. Иногда - о том, как на соседней улице маньяк отрезал девочке ухо. Как в Каннаме изнасиловали мужчину. Как Ан Чжихе, которой ты отказал, спрыгнула с Радужного моста... По улице будто бы кто-то прошелся, но мимо. Издалека донесся пьяный эквивалент популярной песенки. Говорят, что у христиан самоубийцы попадают в ад. Говорят, что за убийцами - где-то еще или там же, Ухён не вдавался, он просто слушал пьяные байки - приходит карающий ангел с огненным мечом. А еще с детства всех потчуют легендами о духах в человеческом обличье, которые могут исполнить волю невинно убиенного и отомстить. Студенты смеются, а потом в подворотне находят труп мужчины, следы на котором не могло оставить ни одно оружие, только если это не мастерски выполненная копия звериной лапы. Об этом не пишут. Но знают. Ухён видел, как идет по лесу. В лесу темно, но он видит перед собой звериную тропу и знает, что идти нужно в эту сторону. Каким-то чудом он не спотыкается о ветки и камни, но чуть не ломает ногу, попав в чью-то нору. Он выходит на поляну, а там - целое собрание. Духи, в которых он не верит, но которые собрались здесь для суда. Ухён подходит к ним со спины, а они не обращают на него внимания. Они поглощены спором. Их одежды развеваются, тут и там видны хвосты и крылья - сегодня духам не обязательно держать человеческий облик. Он говорят на своем языке, но Ухён понимает, о чем речь. Нужно поймать. Догнать. И покарать. От него не должно не остаться и следа, и всех, кто станет помогать, постигнет та же участь. На краю поляны - пять лисят. Маленькие, с еще нежной и пушистой шерсткой, они сбились в кучку и греются друг о друга, ожидая, пока старшие закончат суд. Ухён подходит к ним, и тут же чувствует на себе взгляд. Даже два. Или больше? Едва он коснется детей, его разорвут на части. Ухён проснулся от того, что в глаза настойчиво светили рассветные лучи. Как выяснилось, он заснул на крыльце, обняв собственные колени. Рукав был весь в слюне, и парень мрачно порадовался, что у его стражи нет свидетелей. Дверь, стены и потолок у курятника были в целости и сохранности, поэтому Ухён, пригнувшись, зашел, пересчитать птиц. Те мирно спали на насесте и даже не среагировали на его внимание. Теперь можно было сочинять байку о том, что он доблестно сразился с грозным похитителем (а лучше двумя), и вышел из неё не без шрамов (просто их не видно), но победителем. За свои подвиги Ухён был вознагражден остатками пибимпаба и спроважен не мешать, потому что мать затеяла генеральную уборку. Впрочем, дойти он успел ровно до ворот, у которых ждала проснувшаяся еще с первыми петухами госпожа Ким с соседней улицы. - Ухён-а, мама дома? - поинтересовалась она. - Добрый день, тётенька Ким! Дома. Занята, правда, - Ухён виновато улыбнулся. - Так что Вам лучше зайти попозже. - Тетенька, поди ж ты... А у вас сегодня ничего не пропало? - женщина попыталась заглянуть через его плечо. С её ростом, правда, это было не лучшей идеей - она была на две головы ниже Ухёна. - Нет. Я следил, - он осклабился. - Вот повезло так повезло... а у нас свинью задрали. Причем как! Крови натекло... - Говорите чуть медленнее, тёть Ким. Что у вас случилось? Та покачала головой, будто все еще не могла придти в себя. - Прихожу я с утра в свинарник, покормить моего Паоло, - начала она взволнованно. - Каждое утро мое с этого начинается, сегодня даже пораньше немножко пришла. Смотрю - а его нет. Я давай искать! Дверь-то заперта, и всё цело, нигде ни щёлочки. Волк не мог пробраться, лиса тоже, прочее зверьё вроде мелковато, разве что человек... оббежала весь двор - ничего. Выхожу за ворота - ты смотри! Кровь. И след тянется вверх по улице, в сторону леса. Поэтому я к вам в первую очередь и пошла. Но! Вниз по улице тоже натекло. Будто бы к речке Паоло моего понесли. Там я еще не проверяла, но, раз у вас все в порядке, возможно, глупый вор передумал, и... - А с чего Вы взяли, что он к нам должен зайти? - Дак следы-то сюда вели! Потом немножко в сторону леса - и обрываются. Ох, сколько крови! Столько и когда режешь свинью, будто бы не бывает... Ухён наконец опустил взгляд на дорогу. Да, так оно и было - кровавая дорожка мимо их дома вела в течение пары метров вверх по улице, но основная её часть спускалась вниз. Бедный хряк. Ради интереса Ухён попытался связать это со сном, который снился ему этой ночью, но связь вызывала разве что улыбку. Уж очень сомнительно, что в мире есть духи, которые рванутся наказывать свинью. Если, конечно, это не замаскированный шпион, который... "Меньше фантастики читай", - посоветовало сознание скептическим голосом Ким Сонгю. - Вам помочь проверить? - наконец, спросил он. - Ох, Ухён-а!.. Вместе с маленькой, но решительной госпожой Ким было решено пока не отвлекать мать от уборки и посмотреть, что за следы, ведущие вниз. Как Ухён и предполагал, у реки они обрывались. Ради порядка он прошелся вниз и вверх по течению, но больше ни капли крови не видел. Днем, разумеется, о новости узнала вся деревня. У счастью Ухёна, и без него нашлись добровольцы посторожить дом Ким. Учитывая предыдущий опыт, затея была достаточно бессмысленной, но женщину она успокоила. Супруг Ким только неодобрительно слушал, но Ухён не сомневался, что к вечеру тот вспомнит что-нибудь из своей охотничьей молодости. Ни Сонгю, ни его бабушки видно не было, на звонки тот не отвечал. Вечером Ухён был милостиво впущен в сияющий чистотой дом и усажен за сортировку сои, поэтому какие-либо позывы к размышлениям улетучились мгновенно.