Вода под мостом

Бумажная суета затянулась на неделю. Отец ругался, поминал бюрократию, уповал к совести и спрашивал, почему в прошлый раз такую же процедуру закончили за полдня - но всё было бесполезно. Ухён, подумав, решил остаться, чтобы смягчить климат в доме и поддержать старшего Нам - как оказалось, не зря. Тот первое время молчал, затем начинал объяснять детали, из-за которых всё это завертелось. В итоге так ничего и не говорил и начинал спиваться. Ухён старательно удерживал его от этого смешными рассказами об однокурсниках (которые по большей части выдумывал на ходу) и шахматами, в которые оба играли достаточно хорошо, чтобы появился азарт. Когда он возвращался в деревеньку, стояли последние дни лета. Казалось, правда, что уже давно осень. Воздух был сырым и холодным, а небо - серым. Когда Ухён вышел на остановке, накрапывал мелкий дождик. Впрочем, это не могло его расстроить, потому что он чувствовал, что ему здесь будут рады в любую погоду. Мама звонила каждый день. Сонгю не звонил и на звонки не отвечал, но, зная его, можно было предположить, что скорее опять что-то приключилось с бедным телефоном. - А как он там, кстати, не в курсе? - спросил Ухён после того, как изложил все новости в пятый раз. Перед ним остывал самгёпсаль, поджаренный по случаю его возвращения. - Честно говоря, я не совсем понимаю, о ком ты, - мать покачала головой. - Как, говоришь, его зовут? - Ким Сонгю. Внук Ким Сонми, местной...знахарки, которая тебя лечила, - ответом ему был растерянный взгляд. - Я же с ним почти пол-лета провел! - Ухён-а, не горячись, - просьба. - Ну забыла, бывает. А когда лечила-то? Парень ошарашено посмотрел на мать. - Месяц назад от силы, - ответил он. - Мы тогда ещё ездили в Кёнджу, и даже там... - Ааааа, тогда! Но мне же тогда господин доктор и прописал лечение. Только это вроде был мужчина, а не женщина. Да, точно. Ещё на актёра похож... Ухён замолк, слушая, как мама переключилась по ассоциации с тем самым актёром. Память у неё была отличная, в этом он не сомневался. Недаром же она помнила рассказы всех соседок, которые у неё чаёвничали - чем приятно их удивляла. Да и мелочи всякие хоть десятилетней давности могла припомнить. Поэтому спорить, в общем-то, было бесполезно. Ему это напомнило другую ситуацию. Когда маленький Юнхо упал с дерева и сломал ногу. Когда ни очевидцы, ни мать мальчика не могли вспомнить, что именно произошло. Один Ухён помнил. Вот только почему? По спине его пробежал холодок. Доев, он сердечно поблагодарил маму и спешно накинул джинсовую куртку. Взяв зонт, вышел из дома. *** Дождь к тому времени уже не накрапывал - он превратился в настоящий ливень. Капли барабанили по зонту и дороге, превращая последнюю в размазанную грязь. Речка пенилась, волнуясь. По главной улице еще немного. Повернуть у закрывшейся по дождю лавки с выпечкой. Вниз, мимо дома Лим, мимо еще двух. Выйти к лесу, к поляне. Калитка дома Ким была закрыта, но открыть её - несложно. Ухён зашёл во двор и поднялся на крыльцо. Постучал в дверь. Никто ему не ответил. Он стучал ещё несколько раз, и, в конце-концов, решил обойти дом, заглядывая в окна и на всякий случай барабаня в них тоже. Но никто не отвечал. Ему не хотелось признавать, но дом в принципе выглядел нежилым. В окнах было темно, однако он успел заметить отсутствие развешанных трав и вездесущих книг. Кухонное было закрыто наглухо. Борясь с неприятным ощущением, Ухён сжал зонт покрепче и отправился к выезду из деревни, в продуктовый магазин, в который старуха-травница время от времени заглядывала. Магазинчик был старым, но чистым. Вывеска грозила отвалиться, и деревенский староста обещал, что поможет её заменить. Ухён слышал об этом обещании каждый год, вывеска не менялась, однако владелица магазина почему-то всегда простодушно верила и не предпринимала никаких действий со своей стороны. Он застал её за прилавком, проигнорировав стенды с бакалеей, мясом и алкоголем. Владелицей была женщина лет пятидесяти, довольно объёмная. Она мирно смотрела сериал с планшета. - Добрый день, - Ухён привлёк внимание. - Да-да, - она нажала на паузу и подняла глаза, абсолютно безмятежная. - Чем-то помочь? - Я у Вас спросить хотел об одной женщине, - сказал он. - Не против? Она к Вам заходит довольно часто. - Спрашивай, Ухён-а, - улыбнулась продавщица. - Я всех помню. И что они покупали, тоже. Старый Сон меня даже спрашивает временами, какое соджу он... - Ким Сонми, - перебил парень. - Старая знахарка, живет неподалеку. Ещё лечила живность домашнюю у некоторых тут... не знаете, где она сейчас? С каждым новым словом лицо женщины становилось всё беспомощнее. Она наморщила лоб. - Она недавно переехала? - наконец, спросила та. - Год назад. - Не помню, Ухён-а, - сказала продавщица. - Может, она не сама сюда ходила, а посылала кого? - Был у неё внук еще. Мой ровесник. Такой... шатен, и глаза очень узкие, на лиса немножко смахивает. Время от времени заходил. - Ты что-то путаешь, - покачала головой. - У меня тут таких точно не было. Наверное, он тебе что-то не так сказал... видно, имели в виду лавочки на площади. А что такое? - Да... - Ухён задумался, сколько можно говорить, чтобы не выглядеть сумасшедшим. И закусил губу. - Ищу их. - Говоришь, неподалеку жила... Может, правда напутали тебе чего, когда говорили? А то некоторые приживаются при храме или в окрестностях, если местный священник разрешает, а потом говорят всем, что вот они из деревни такой-то, чтобы не казаться бездомными... Но, - лицо женщины просветлело, - ты можешь уточнить у старосты. У него же все записаны. Староста у нас хороший, вывеску нам обещал поменять. - Спасибо Вам большое! - Ухён изобразил сердечность. - Наверное, и правда что-то неправильно понял, когда мне про них объясняли. Спасибо! - Не ходи долго под дождем! Он уже знал, куда направится. Слова женщины напомнили ему, кто ещё жил тут по милости священника. И Ухён даже не сомневался в его причастности. *** Для тех, кто хотел попасть в буддийский храм, нужно было вернуться на асфальтированную дорогу, подняться немного вверх и свернуть на более узкое её ответвление. Дорога петляла, но верно вела вверх на гору, к храму. Для парковки использовали небольшую полянку по пути - благо, ажиотажа никогда не было. К самому же дому можно было добраться только пешком, через лес. Когда храм только строили, местный лесничий продал свой домишко священнику за символическую плату и съехал, став соседом Ухёна. Священник же пожил там пару лет, но потом понял, что в храме ему находиться удобнее. Дом, правда, оставил. Как правило, желающие прикоснуться к духовному или ищущие приют жили непосредственно при храме, но с тех пор некоторым проезжим священник задёшево сдавал свои комнаты. Принцип деления был известен только ему, а Ухён особо не интересовался. Пока он шёл туда, дождь перестал. Впрочем, приятности это не добавило - размокшая земля вперемешку с листьями приставала к кроссовкам и плыла под ногами. Дом был одноэтажный, европейской постройки, и его ничего не ограждало. Ухён нашёл дверной звонок и позвонил. Дверь открыл сам Мун Чонмо. В этот раз он был в хлопковой простой одежде, будто бы только вернулся с каких-нибудь полевых работ. При виде юноши он расплылся в улыбке. - Нам Ухён! - воскликнул он. - А я уж тебя заждался. Проходи! - Господин Мун, - прохладно ответил Ухён, у которого с этой репликой исчезли все сомнения. - Я думаю, Вам известно, где госпожа Ким и её внук? - Какая госпожа Ким? - старик наморщил лоб. У Ухёна всё оборвалось внутри. Однако, прежде чем он преодолел оцепенение, Мун осклабился: - Так я мог бы сказать, но не скажу. Но на вопрос, где, ответишь мне ты. - Что? - Заходи, говорю же. Не стесняйся. Ухён, помедлив, разулся и прошел внутрь. В доме было темно и прохладно, но хотя бы точно сухо. Они миновали большую веранду с кухонькой, где, видимо, обедали те, кто тут жил. Прошли по коротенькому коридору, мимо двух дверей. Зашли в спальню. Спальня оказалась маленькой. Напротив огромного окна стоял рабочий стол со стулом, у стены ютилась кровать. Рядом с ней - шкаф для одежды; еще одна кровать - вдоль примыкающей стены. На ней лежал пёс. Тот самый, который так не понравился Ухёну и которого он видел в их первую встречу. При виде вошедших пёс поднял голову и посмотрел пугающе осознанным взглядом. - Присаживайся! - Мун Чонмо указал на свободную кровать, а сам сел на стул. - Если Вы что-то сделали, я немедленно звоню в полицию, - Ухён предупреждающе достал телефон. Включил экран проверки ради и вздрогнул - сети не было совсем. - Да пожалуйста, - улыбнулся старик. - Ты, кажется, хотел что-то спросить про..? - Ваша бывшая жена. И её внук. Где они? Вам ведь наверняка известно... Чего Ухён не ожидал, так это взрыва смеха. Старик абсолютно искренне рассмеялся и не мог успокоиться, наверное, минуту. Пес на кровати издал неопределенный звук, то ли фыркнул, то ли чихнул. - Что я сказал смешного? - спросил Ухён. Его будто бы решили сбить с толку всеми средствами. Он чувствовал, как уверенность, с которой он сюда шёл, тает. Впрочем, что он ожидал услышать? Что старик убил бедную женщину и запугал всю деревню? Или что держит её в подвале, требуя выкуп? Или что она сбежала в третье место, пытаясь избавиться от своего преследователя? "Меньше сериалов", - напомнил себе Ухён, испытывая смутное чувство стыда. Однако что-то же он знал, этот Мун Чонмо. - Прости, - ответил ему старик. - Этот стервец неплохо подготовился. Я ожидал от него чего-то в этом духе, но не думал, что это будет так забавно слушать. - Какое право Вы имеете называть так Сонгю? - вспылил Ухён. - Он ещё и защищает. Вот поди ж ты. Я-то думал, на тебя не будет действовать аффекция, на меня-то ты вон как реагируешь... интересно. Старик замолчал, словно собираясь с мыслями. И посмотрел на парня уже серьёзными глазами. - Ты, на самом деле, задаешь совершенно неправильный вопрос, - сказал он. - Особенно для человека, который только что узнал, что одна из самых известных личностей в вашей деревеньке никогда тут не жила. Ты же наверняка спросил не у одного местного, да? - Откуда Вы знаете?.. Он отмахнулся. - Знаю. Я объясню. Но ты должен задать верный вопрос. Старших нужно уважать. И уж бить их точно нельзя. От Мун Чонмо исходила странная уверенность в своих словах. Поколебавшись, Ухён всё же решил выслушать его версию. В конце-концов, выбора у него не было. - Правильный вопрос? - Именно. - Ну, судя по Вашей реакции... кто они для Вас на самом деле? Старик весело фыркнул. - Он, мальчик, он. - То есть про Ким Сонми Вы сказать ничего не сможете? - нахмурился Ухён. - Почему же, - сказал Чонмо. - Смогу. Например, то, что нет никакой разницы, как он себя называет. И чей вид принимает. Лис есть лис. Вы, кстати, здорово сбили меня этим с толку, да и он сам тоже постарался. Но дорогой Джун всё же почувствовал, когда мы застали его врасплох, да, дружище? В общем, как я уже и говорил, это всё одна персона. Ухён покосился на него. Наткнулся на сумасшедшего, из тех, кто увлекается мистикой слишком серьезно? Нет, конечно, везде есть люди, которые травят байки на эту тему, но чтобы так уверенно... "А ведь ты никогда не заставал их вместе в одном доме", - напомнил внутренний голос. И тот момент, когда они якобы разминулись... Ухён мотнул головой, отгоняя лишние мысли. Не столь важно, в какую форму старик облечет свою легенду. Важно выцепить из неё факты. И потом уже обдумывать, чем это является на самом деле. А то в столице как-то действовала одна преступная группировка, у которой были пароли и бредни похлеще...тогда многие об этом говорили. - И кто же Вам эта персона? - его голос был спокойным. Оглушительно гавкнул пес с кровати, заставив Ухёна вздрогнуть и посмотреть в его сторону. Пес вскочил на лапы и смотрел на него зло - если, конечно, можно так сказать о собаке. Прыгать, к счастью, вроде не собирался. - Да, Джун правильно говорит, - усмехнулся Мун Чонмо. И обратился к псу: - Не пугай парнягу, ладно? Ты довольно зловещий в этом виде. Пёс рыкнул и улёгся обратно. - Джун, к сожалению, заперт в облике собаки, - пояснил он. - Тоже, кстати, работа твоего приятеля. Впрочем, это не особо мешает, да? Ухён сглотнул. Не столь важно, в какую форму... - Он сказал, что Сонгю - вор, если что, - охотно сообщил старик. - Увы, воровство не одобряется ни в человеческом сообществе, ни в лисьем. Поэтому мы с Джуном здесь, да. Как ты уже, надеюсь, понял, основной для тебя будет информация о том, что Сонгю, придумавший себе неоригинальную фамилию Ким для аккомодации среди вас - лис. Пусть тебя - особенно тебя! - это не удивляет, лисы у вас в обществе не редкость. И человеческий облик они принимают достаточно часто. Развлекаются, - он усмехнулся неодобрительно. - Ну да у вас же куча народу про это писало. И да и не только у вас. - Я читал, - сказал Ухён, совсем не зная, что ещё можно сказать. Читал, конечно. Классика. Современные рассказы. Лисами-оборотнями пугают детей и любителей кино. Сейчас, правда, их в основном делают добрыми, как в том сериальчике про девятихвостую... Но в мире в принципе чего только не придумывают. Так вот, не важно, в какую форму. - Спер он у нас реликвию - и исчез, - Чонмо всё ещё старался говорить с доброжелательной интонацией дедушки-рассказчика. - В поисках его мы всё перевернули. А он, стервец, не останавливался на одном месте. Играли мы в кошки-мышки какое-то время, пока к нам не заявился Джун, спасибо ему, и не сказал, что де слышал, что такого-то ищет всё лисье сообщество и что у него есть к нему старые счеты. Поэтому с поисками поможет. А Джун он парень способный, чует намного лучше нас всех, потому что он... ну не важно, не важно. В общем, однажды мы Сонгю почти сцапали - и тут он как сквозь землю провалился. Понял, видимо, что в этом мире ему ловить нечего и далеко он не убежит. И мы почти поверили, что он нашел способ спрятаться в другом и все потеряно. Но тут я вспомнил, что есть еще одна причина, по которой мы можем не знать, где он - если его, так сказать, глушит источник силы. Сам Сонгю, видимо, тоже про это вспомнил, потому и спрятался в месте, где был очень сильный след от источника. Хотел использовать для того, чтобы сбежать в другой мир - только самого его не нашел. Поэтому затаился, принял человеческий вид и время от времени провоцировал окружающих на контакты - ну там, куры резко начинали болеть или теленок чей... но найти по-прежнему не мог. А потом в деревню приехало несколько человек на лето, аура источника стала сильнее, и он решил рискнуть. И проверить. Тогда у вас, если не ошибаюсь, пацан с дерева навернулся. Ухён слушал мрачно, чувствуя, как холодеет внизу живота, и как ползут волны холода наверх. Он слушал чушь, конечно. Но эта чушь звучала...знакомо, что ли. Как будто на лекции тебе кажется, что ты это знал когда-то. Хотя на самом деле для такого эффекта требовалось всего лишь использовать известные факты и говорить уверенным тоном. - И сейчас Вы, конечно, скажете, что источник - это я? - поинтересовался он, постаравшись добавить в голос насмешки. Голос дрогнул. - Именно это я и скажу, - кивнул старик спокойно. - Но это если грубо говорить. Вообще вас таких много раскидано по миру, в самой Корее пара штук осталась. В каком поколении это проявится, не всегда можно угадать, но если коротко - дело в твоей крови. Использовать. Известные. Факты. Правда, известные кому?.. - Что Вы имеете в виду? - спросил Ухён, поняв, что пауза затянулась. - Я пил из какого-то божественного источника? - Ох уж этот странный молодежный юмор. Нет, пил ты обычные жидкости. А вот родственнички у тебя интересные. Я же говорил, что лисы любят принимать человеческий облик? Ну так вот, твой батюшка появился на свет именно благодаря этому. Отец его был лисом и, думаю, ты знаешь об этом. Он знал. Пол под ногами поехал куда-то не туда, и Ухён мысленно взмолился, чтобы тот перестал. Выглядеть он по-прежнему старался серьёзно и уверенно. Он помнил своего деда еще совсем маленьким. Трудно забыть человека, который подарил тебе целый игрушечный грузовик! И они гуляли тогда по Сеулу. Целых два раза. А потом дед умер. На похороны его семья съездила, а вот после этого о нём даже не упоминали. Не было в их доме ни одной фотографии. И когда Ухён вдруг заводил о нём речь, все делали непонимающие лица. Когда мальчик вырос, он подумал, что либо с дедом, либо с его смертью связан какой-то огромный позор, из-за которого семья от него отреклась. Он ещё тогда перебирал варианты, думая, что же необходимо сделать, чтобы посмертно отказывались признать даже твоё существование. Вот только мать абсолютно искренне говорила о том, что не помнит старую травницу. И, кажется, не только её. Холод добрался до сердца, и то пропустило удар. - Раз уж ты понял, о чём речь, то немного поясню, что это тебя и выдало - те, в чьих жилах течёт лисья кровь пополам с человеческой, неподвластны магии памяти. Если лиса умирает, или уходит в другой мир (что, в принципе, почти равно), если она хочет, чтобы люди о чем-то забыли - люди забывают. А ты помнил всё. Когда вы столкнулись у дуба, Сонгю почувствовал твою кровь, но все равно захотел проверить - и тогда очень грубо стёр всем память. Ты должен был изменить свое мнение о произошедшем сразу же, и ты сделал бы это, даже если бы у тебя на глазах мальчика каток переехал. Но ты этого не сделал. Гипотеза подтвердилась. И тогда Сонгю решил, что источник силы необходимо использовать по назначению - то есть, эту силу забрать и направить на создание нормального прохода, которым не сможет воспользоваться никто из тех, кто за ним гнался. И он начал действовать в этом направлении. Первым делом, конечно же, он спровоцировал болезнь твоей матери. Ухён прикрыл глаза. Вздохнул. Открыл. - Он знал, что после того инцидента с мальчиком ты рано или поздно вспомнишь о нём. И, насколько я знаю, взял с тебя обещание помочь своему родственничку, так как понимал, что в нынешнем облике ему с тобой ловить нечего. Я поначалу удивлялся, почему не облик девушки, ведь это было бы проще. Впрочем, я в принципе вначале думал, что ты его сообщник, но всё разъяснил Джун, можешь сказать ему спасибо. Он был в твоих снах и сказал, что ты действительно ничего не знаешь. Ну и насчет облика - он видел какую-то трагедию и вроде как ты с тех пор не заводишь с девушками никаких отношений, кроме дружеских, да и в принципе никаких отношений. И, видимо, Сонгю подумал, что в дружбе с парнем многие моменты провернуть проще. Тут, конечно, он был не очень прав, но уж что сделано, то сделано, - Чонмо хихикнул. - А дальше он показал себя как достаточно дотошный товарищ. Видишь ли, дорогой Нам Ухён, в древние времена, когда короли захотели истребить всех носителей силы, которой не понимали, они пустили слушок, что для того, чтобы силу у другого отнять, необходимо его кровь или пролить или выпить. Что, в общем-то, отлично работало - количество лиц, мешающих правителям, сократилось чуть ли не впятеро. Но сохранилась под замком пара книг, где сообщалось, что на самом деле достаточно получить из рук носителя силы по доброй его воле и желанию любую вещь. А затем пищи его испробовать - что значит, что нужно, чтобы субъект его покормил. Сонгю это всё знал и не раз использовал. Это действительно работало, но ровно до того момента, как он встретил тебя. Когда кровь лиса мешается с человеческой, что и делает тебя источником силы, нужен немного другой принцип. Сонгю тогда, когда обнаружил, что совершённых манипуляций недостаточно, - отдадим ему должное - не опустил рук и полез искать оригиналы книг - и нашёл. Оказывается, господа, переводившие изначальную книгу духов, из соображений безопасности не стали трогать кусок про источники. Сонгю, впрочем, нашёл его, подняв каких-то своих старых знакомых; и обнаружил, что всё чуть менее тривиально - нужны ещё "кровь и дух насущный". Поначалу он струсил. И решил проверить, обязательно ли твоя кровь. Уж не знаю, почему он вообще стал размышлять в этом направлении - возможно, боялся, что твоя кровь спровоцирует всплеск энергии... ну или может, - он хихикнул, - успел привязаться, с молодыми лисами это бывает. Но в общем, вначале он проверил на животной крови. А потом, потерпев неудачу, всё же пошёл за твоей. Провоцировать ситуации у него получается мастерски, так что вышло всё легко. Одного он не учел - всплеск энергии действительно был, и озёрный дух его почуял. И это дошло до нас, а мы уж медлить не стали. Мун Чонмо улыбнулся. Ухён бесстрастно перебирал воспоминания. Вот он обещает старухе помочь её внуку. Вот отдаёт браслет. Кормит пирожным в кафе. Сонгю касается его расцарапанной руки. Пёс в его сне и его осмысленный взгляд. Известные факты. Известные только ему. Сонгю, который интересуется, как его голова. Его болезнь и слабость после озера. Его сон, в котором он увидел чужую комнату. Факты. - Я пытался договориться с лисом по-хорошему, но он щерил, как говорится, зубы, и навстречу не шёл. Делал вид, что ничего не понимает и скрывал свою ауру. Мы даже почти ему поверили, но потом таки застали его во втором облике при абсолютно том же энергетическом портрете - тут и сказочке конец. Поговорили уже начистоту, а он сказал, что реликвию спрятал. Я, к сожалению, в тот день был слишком слаб, и в принципе даже не планировал заходить - поэтому сделать ничего не смог. Мы тогда с тобой встретились. Я чувствовал, что силы твои действительно начинают течь к вору. Побежал за Джуном, чтобы успеть до того, как Сонгю заберет последнее, что может - твоё дыхание - и успел вовремя. Замешкался, потому что не думал, что ты поведёшься на его провокацию - достаточно грубую. А ты повёлся. Моя вина, - он поморщился. - Но я тогда успел. Джун стоял за дверью, готовый, но при тебе нападать мы не могли - не буду объяснять, почему, уж прости. Мы посоветовались и решили, что лучше немного нарушим лисий кодекс, чем позволим ему сбежать с реликвией, и поэтому должны были при свете дня придти. Я устроил так, чтобы ты уехал, но - мы не успели. Он использовал ту часть силы, которую успел из тебя перетянуть, и сбежал. Ухён молчал. - Где он, как я уже говорил, нам сможешь ответить ты, потому что у тебя сейчас находится та же сила, которая была использована при перемещении. Джун сможет помочь тебе переместиться туда же. А дальше - нужно найти его. Потому что воры, как ты знаешь... - С чего вы взяли... - заговорил он. Его колотила дрожь, и он пытался взять себя в руки, но получалось не очень. Основная проблема была в том, что Ухён чувствовал, что они говорили чистую правду. О чём-то умалчивали, но говорили правду. Лисы не должны врать друг другу, вспомнилось ему из какой-то детской книжки. По крайней мере, он считал её детской, потому что читал в это время. - С чего вы взяли, что я буду помогать? - Потому что ты тоже хочешь этого, - мягко сказал Мун Чонмо. - Потому что часть твоей крови знает, что предателей и тех, кто хочет нам навредить, нужно стирать с лица земли. Это лисьи правила. "И всех, кто станет помогать, постигнет та же участь", - вспомнилась фраза из сна. Что-то коснулось колена Ухёна. Даже не опуская глаз, он знал, что рядом с ним сейчас стоит Джун.