Вечерело

Дин в нерешительности стоял у двери, сжимая в руке сломанную пополам розу желтого цвета, лепестки которой уже начинали увядать. Вечерело, и в окнах домов вокруг загорался свет, однако этот дом был темен и тих. Будто необитаем. Но он не мог ошибиться: Кас должен быть здесь. Юноша глубоко вдыхает прохладный воздух, собираясь с духом, и стучит в дверь, замирая в ожидании, даже, кажется, задержав дыхание. Он не откроет. В голове проносится сотня различных мыслей насчёт того, как можно было бы попасть в дом, заставить Каса выйти, избежать всего этого, просто уйти… Последнее кажется самым верным, но Дин только сильнее стискивает розу, не обращая внимания на шипы, и стучит вновь. Настойчиво и продолжительно. Однако безответно. Не надо было идти сюда. Надо было оставить Каса в покое, как он и просил. Надо было выкинуть эту чёртову розу, разодравшую ладонь. Надо было… Надо было не быть таким идиотом. Винчестер горестно вздохнул, спускаясь с крыльца и садясь на одну из ступенек. Это было глупо. Всё это было очень и очень глупо. Пальцы разжались, выпуская несчастный цветок, обронивший в полёте до земли ещё один лепесток. Уже неважно. Между тем становится темнее. Свет в домах начинает гаснуть. Фонари вспыхивают, ослепляя. Роза у подножия ступеней в их свете кажется ещё более жалкой. Дин отводит взгляд. Вдалеке какие-то люди спешат домой. Другие наоборот только выбираются на улицу. Луна медленно выплывает на середину тёмного мрачного неба. Дин ёжится и пытается вспомнить, сколько уже сидит тут. В доме позади него не раздаётся ни звука. Ни единого чёртового звука. Он не уйдёт. Если понадобится, просидит тут до самого утра, но не уйдёт. Роза отчаянно не желает погибать. Юноша берёт её в руки, осторожно, боясь навредить. Так он первый раз брал за руку Каса. Смотрел в его голубые глаза и едва заметно усмехался, глядя на эту чуть смущённую, но радостную улыбку. Он нежно проводит пальцами по лепесткам, вспоминая, как точно также гладил щёку Кастиэля, а потом целовал его. Долго, тягуче-сладко, с наслаждением. И тот отвечал. Отвечал, вцепившись пальцами в его волосы. Зажмурив глаза. Прильнув к нему и тихонько постанывая. Роза совсем зачахла, и Дин вернулся из мира воспоминаний обратно на скрипучую ступеньку, освещённую светом не только фонаря, но и полностью взошедшей луны. Глаза слипались, но спать было нельзя. Парень провёл ладонью по лицу и ещё раз обернулся на дверь дома. Тишина становилась давящей, разум упорно требовал пойти домой. Нельзя. Винчестер вяло улыбнулся, опять обращая свой взгляд на цветок в руках. Перед мысленным взором появился Кастиэль, застенчиво принимающий её из его рук. А после ломающий пополам и бросающий на землю. И у него действительно была причина сделать это. Всего несколько часов назад эта роза выглядела прекрасно. Всего несколько часов назад Кас был счастлив, гуляя вместе с ним по аллее парка и рассказывая обо всём, что только приходило в голову. Он забавно хмурился, внезапно забывая, что хотел сказать, и по-детски мило робел, когда Дин приподнимал его голову за подбородок, ласково целуя в губы. Растрёпанный и счастливый, он надеялся, что этот день будет идеальный. И надо же было всё испортить одной дурацкой шуткой. Шуткой, из-за которой голубые глаза наполнились влагой, а покрасневшие от поцелуев губы задрожали. Сломанная роза упала к его ногам, и всё закончилось. Медленно расцветал рассвет. Люди выползали из домов, отправляясь по делам, зевая и почти засыпая на ходу. Другие только возвращались, еле передвигая ноги. Роза тихо лежала на прежнем месте, изломанная и помятая. Парень со слегка покрасневшими глазами отнял руки от лица, поднял голову и замер. Дверь позади распахнулась, но он не обратил на это никакого внимания, продолжая вглядываться куда-то вдаль. Удивлённый вздох также остался незамеченным. «Дин?» — раздалось над ухом, заставив вздрогнуть, медленно развернуться к садящемуся рядом с ним человеку. — Кас, — хрипло начал он, тут же прервавшись на кашель. Кастиэль обеспокоенно смотрит на него, придерживая за плечо, пока приступ не прекращается. — Ты идиот, — выдыхает он после, глядя в его зелёные глаза. — Прости, — едва заметно усмехается Дин. — Действительно идиот. Знал бы, никогда в жизни не… — …пошёл бы со мной на свидание? — Нет, придурок. Не реагировал бы так остро на твои «шутки», — беззлобно произнёс Кас, качая головой. — А на свидание пойдёшь? — не обращая внимания ни на что больше, спросил Винчестер, садясь ровно на ступеньках. — Так уже… — начал было юноша, слегка приподнимая брови будто в лёгком удивлении. — Нет, на более удачное, — Дин подмигивает и сжимает руку Кастиэля в своей. Кас только хмыкает, отводя взгляд, прислоняется к нему, кладя голову на плечо. Дин обнимает его, щурясь от восходящего солнца и легко улыбаясь. — Идиот, — повторяет Кастиэль. — Такой неисправимый идиот... Люди всё также куда-то спешат, серой толпой двигаясь по улицам. Солнце озаряет землю, не придавая, однако, этой толпе никакого цвета. Улыбка расцветает на губах голубоглазого парня, когда его целуют в уголок рта, шепча извинения. Когда прижимают к себе, обнимая крепко-крепко. И когда обещают никогда больше не поступать так опрометчиво. Ступеньки снова скрипят, когда юноши поднимаются. Розу не спеша поднимают с земли, аккуратно занося в дом. Спустя пару дней новые розы роняют свои красные лепестки, стоя в огромной вазе. Сломанный цветок остаётся лежать рядом, бережно оберегаемый при последних минутах жизни. Вечерело, и последние лучи солнца падали на землю. Новая роза около тихого дома со скрипучими ступеньками зацвела.