Мотыльки

Кэролайн Форбс. Откуда я взялась - меркантильная мужененавистница? Начнём по Фрейду, то есть с детства и родителей. Я родилась в маленьком американском городке Мистик-Фолс. Это жутко провинциальное местечко с элитой в виде семейств-основателей города и простых граждан. Традиционные нравы и прокисшие устои. Хотя, возможно, здесь я была бы счастлива, если бы не моя семья. Мой отец Билл Форбс - глава Городского Совета. Самый благородный и честный из потомков основателей города. Умный и справедливый политик, верный и любящий семьянин. Но это официальная маска моего отца. Если заглянуть за закрытые двери нашего особняка, то вы увидите неприглядную картину. Деспот, садист, извращенец. Он издевался над нами с мамой. И морально, и физически. Теперь о маме. Лиз Форбс. Красивая блондинка, так же, как и отец родилась в древнем семействе основателей города, но рано стала сиротой. Наверное, поэтому она выскочила замуж сразу после школы. Ещё через год родила меня - Кэролайн Элизабет Форбс. По всем канонам моя мама должна была стать образцовой домохозяйкой. Но начищающему политику Биллу Форбсу нужно было влияние в полиции, куда он и устроил маму. За каких-то три года с помощью связей и денег отца Лиз Форбс дослужилась до шерифа. Всё, что я могу сказать о маме - отец постоянно оскорблял и унижал её, а ещё бил. Поэтому она сутками пропадала на работе. Не хотела находиться дома с ненавистным ей мужем. — Все мужчины сволочи, Кэролайн! — в моменты особого отчаяния говорила мне мама. — Не позволяй им завладеть тобой! Они этого не стоят! Никому не верь! И снова сутками пропадала на работе. Билл Форбс, не получая должного внимания от жены, стал гулять на стороне. Он тусил в закрытом мужском клубе, принадлежащем семье Сальваторе. Играл в карты, снимал шлюх, а позднее развратился настолько, что пристрастился к молодым мальчикам. Меня отец любил и ненавидел. Конечно, он хотел сына - наследника семейства Форбс. А родилась я. Однако, когда мне исполнилось пять лет, он наконец смирился с тем, что у него дочь. И взялся за моё воспитание. И для меня начался ад. — Принцесса, ты опять не убрала игрушки в своей комнате! — начинал он обычно бархатно-спокойным голосом, но я знала, это начало расправы. Видела по его маниакально заблестевшим глазам. — Я не успела, я всё уберу, папочка! — делала я последнюю попытку спастись. — Не ври мне, Кэролайн! Ты знаешь, что непослушных девочек наказывают! — он напирал на меня, медленно расстёгивая ремень. Я знала, что это значит. — Папочка, умоляю, не надо! — скулила я и забивалась под кровать, или под стол, куда успевала. — Пожалуйста! — но он вытаскивал меня за ноги и до потери сознания избивал армейским кожаным ремнём. За более серьёзные провинности вроде тройки в дневнике мне доставалось металлической пряжкой. И так постоянно. Не убралась в комнате. Не помыла посуду. Опоздала на завтрак или ужин. Не вовремя вернулась со школы. Потеряла мобильный. Отец находил любой, самый ничтожный предлог, чтобы меня наказать. Поначалу я кричала, умоляла, взывала к его милосердию, делала жалкие попытки сопротивляться, кусаясь и царапаясь. С годами я перестала бороться. Я переносила побои молча, стискивая зубы и группируясь так, чтобы не попало по лицу и особо болезненным местам, типа груди или живота. Но чем больше я взрослела, тем хуже становилось. Из маленькой милой голубоглазки я выросла в красивую, высокую и стройную девушку. На меня стали засматриваться мальчики, парни и даже взрослые мужчины - друзья и коллеги отца. Билл это заметил и установил за мной тотальный контроль. Он читал мою переписку в телефоне. Рылся в школьном рюкзаке. Проверял письменный стол, шкаф и комод в моей комнате. Еженедельно брал распечатки звонков в телефонной компании, проверял историю загрузок в компьютере... Мне не разрешено было никуда ходить, кроме школы. Подруги и те были под запретом. — Кто этот парень, Кэролайн, с которым тебя видели на школьном стадионе? Разве я не запретил тебе думать о мальчиках! Ты, что хочешь мне принести ублюдка в подоле? Хочешь, чтобы все говорили, что у Билла Форбса дочь шлюха?! — он кричал на меня и брызгал слюной. А потом снова доставал этот чёртов армейский ремень. А я настолько его боялась, что за километр к себе никого не подпускала. Все мои одноклассницы вовсю дружили с мальчиками, целовались на переменах, гуляли после уроков. Я же шугалась от парней, как от чумных. — Ты должна помнить, принцесса, что всем парням от тебя нужно только одно - поматросить и бросить! А ты слишком глупая, чтобы понять, что они хотят с тобой поразвлекаться! — орал на меня отец. — Если я ещё раз увижу или услышу о тебе и каком-нибудь молокососе с тобой, я тебя прибью! А если, не дай бог, я узнаю, что ты трахаешься с кем-то, я с позором выгоню тебя из дома! — ежедневно угрожал он мне. Я ненавидела отца. И мечтала о его смерти. — Мне не нужна дочь-проститутка! — о, это было его любимое оскорбление в мой адрес. — Ты должна сосредоточиться на учёбе и школьных комитетах, моя дочь должна быть самой успевающей ученицей, а ещё ты должна возглавлять как можно больше школьных комитетов, ты должна быть первой, ты должна быть лидером! Мне не нужна неудачница! Форбсы никогда не были серыми мышами и отбросами! И я была отличницей. Как требовал отец, я возглавила несколько школьных комитетов. Записалась в театральный кружок. Стала капитаном команды черлидеров. А за полгода до окончания школы я выиграла городской конкурс красоты и получила титул "Мисс Мистик-Фолс". Вот тогда на меня и обратил внимание главный спонсор конкурса, один из богатейших жителей города - красавец Дэймон Сальваторе.