Ох уж этот Джонни!

Поздним вечером, когда Граф уже отправился в кроватку, а очередной Комурин вышел на охоту, не спали двое. Тёмные силуэты склонились над небольшой тетрадкой. Время от времени от парочки исходили яростные крики, вроде «да ну, а так вообще можно?!», или «Ха, Канда, а ты, оказывается, романтик…». Кап-Кап. Воск тягучими струями бежит по свече. Кап-кап-кап… Тьма. — Шпендель… Ты — Да знаю Я! — Шпендель! — Свеча! — Не то… — Чё?! — Я не о том… — А о чём тогда, — в голосе Аллена проступили недоверчивые нотки. — Может это. — Кандочка, у тебя что, все мозги в рис превратились, и ты разучился говорить, да? — Тц! Порублю, Мелкий. — Не. НЕ НЕ… Не тыкай в меня своей железякой! — Тогда слушай. — Ладно. — В общем это, может, повторим. — Что повторим? — Аллен недоумённо хлопал глазами, пытаясь сообразить, на что так тонко намекает мечник. — Стручок, не тупи а! Давай повторим что-то из того, что написано в тетрадке Джонни! — Что?.. Аллен не смог продолжить фразу, потому что почувствовал лёгкий, робкий поцелуй у себя на шее. — Канда? — Заткнись, иначе я мысль потеряю. Так, что там дальше по тексту было? — «Руки мечника прошлись по оголённому торсу светловолосого юноши», чёрт, и откуда только Джонни это выдумал? Руки мечника прошлись по оголённому торсу светловолосого юноши. Спустились ниже, сжали бёдра. Воздух со свистом вылетал из лёгких, по телу волнами бегали мурашки, мир сжался, сосредоточился между полок тёмной библиотеки. Вспышка. Зажёгся свет. Здание наполнило жужжание генератора. — Шпендель? Что ты делаешь? — Я?! Канда, слезь с меня! — Фу, мерзость какая… Пойду в душ. — Я первый! — И не надейся! Голоса удаляются по коридору. Шорох. Из-за полки вываливается Джонни. Спешно оглядевшись, он прячет камеру с записью в мягкий чехол, потирает руки, ехидно улыбается. — А они говорят, что юллен — не канон! Их просто нужно немного подтолкнуть, ахахаха! В мусорке одиноко лежала баночка с надписью «потталкиватель». По сей день состав не был выяснен, но достоверно известно, что запас баночек с этой надписью у Джонни постоянно истощался.