Кабинет истории.

Я расположился в правом крыле второго этажа просторного училища NN. Мне неимоверно нравилось моё расположение, ещё бы! Каждый мог войти в мои двери вовремя, ведь раздевалка совсем недалеко, да и преподаватель, который вел уроки в моих стенах очень импонировал, не позволяя студентам опаздывать на пары. Ох, какие были батареи! Вот тогда-то и произошла история, которую, собственно я, Кабинет Истории и хочу описать самой первой. Последняя вечерняя пара по истории проходила у первого курса без чего-то экстраординарного. Преподавательница, как обычно, была жестока и беспристрастна, а глупыши-первокурсники отшучивались и позволяли себе периодически не слушать лекцию. А зря... Скоро ведь должна быть сессия! Но об этом, видимо, подозревал только я. Ещё в это время я наблюдал за последней партой. Очень нравились мне перешептывания одной интереснейшей парочки. Разговаривали Кристина, - очень харизматичная и яркая девушка, не внешне, но своим поведением, и Борис, - особенно спокойный, жесткий и невозмутимый тип. На самом деле, это были полные противоположности и терпеть друг друга они не могли. А тут я вижу их за одной партой! С чего бы? Но, перешептывания у них явно не добрые... Это я стенами чувствую. Кристина - девушка с бешеным темпом жизни. Такт у неё, конечно, ещё тот. Она редко могла сказать о недостатке, никого не задев или объяснить что-либо без угроз. Внешне она мало отличалась от других, её внешность была достаточно типична: темные волосы, голубые глаза и невысокий росток. Но преподать себя она всегда умела правильно: яркий мизантропический взгляд завоевательницы делал её обычное, ничем ни примечательное лицо, истинной Карменситой, жестокой и эмоциональной, знающей, чего хочет от жизни; искусно уложенные волосы со строгой черной заколкой, которую она вот-вот применит в качестве оружия; походка львицы, твердо стоящей на ногах представляло её, как девушку с железной хваткой. Борис отличался от неё многим, в частности, поведением. Она демонстрировала эмоциональность, а он держался холодно и отстранённо, проявляя немыслимое безразличие к бурлящим вокруг Кристины событиям. Его взгляда больших карих глаз хватало, чтобы искренне заблудиться в мыслях о смысле собственного существования. Он носил очки и шарф, за счет чего выглядел весьма неплохо. Несколько раз он позволил себе назвать Кристину социоблядью, за что неизменно получал жесткую пощечину. И ведь, что-то тянуло его к ней... К тому же проигрывать было не в его правилах. Он говорил с ней явно напряженно, терпел её речи, противоречившие его системе и порядку с какой-то сокрытой злостью. Но это, видимо, наблюдал только я. Кристина все больше ломала его систему, устраивала хаос, чтобы он чувствовал себя все менее уверенно, а он держался, контролировал себя... Через несколько минут пара была окончена, а Борис направился к преподавателю, что немало удивило меня. Он взглянул на педагога какими-то воспаленными от гнева глазами, видимо, Кристина окончательно выбила его из колеи. Он обратился к женщине: - Ирина Ивановна, вы же знаете, классов в училище не так много, а вот позаниматься очень хочется. Не могли бы вы отдать мне этот класс? - промолвил Борис. - Ох, Боря! Все бы так пеклись об образовании, как ты! - восторженно ответила учительница - Да, конечно, держи. И вот, через пятнадцать минут, в классе не остается никого, кроме этой странной пары. Кристины и Бориса. - Кристина, выйди. Я взял класс для занятий, - жестко приказал он, не замечая собственного тона. - А то что? - усмехнулась она, игриво поглядев на этого серьезного и слишком педантичного человека. - Ты мешаешь мне сосредотачиваться, - не теряя железной интонации ответил Борис, чувствуя, что вот-вот вывалит агрессию на эту девушку, которая сводит его с ума. - Меня это не волнует, - она подалась вперед, приблизилась к центру кабинета и села на учительский стол. - А меня волнует, - Борис чувствовал странное волнение внутри. Агрессия нуждалась в выходе. И тогда он молча пошел к двери. Ему казалось, что нужно припугнуть эту слишком бесстрашную девушку и закрыть кабинет на ключ. Но звуки запирающейся двери никак не впечатлили Кристину, напротив, подстегнули её. - Хах, Борис, твои принципы, - смеялась она - Это же в жизни просто утопично! - Молчи, не беси меня, а лучше - уйди, - вдруг на парня стало нападать необъяснимое желание проучить эту идиотку... и сделать своей. - Что ты такое в принципе? - продолжила доводить она - Холоден, безразличен, да тебе же на все плевать! Не удивлюсь, если ни одна девушка не была довольна тобой в постели! - это тирады звучали так легко, как ранят комариные укусы. - Холодный и ни на что не способный, ха! - Холодный?! - желание возросло и контролировать его стало трудно - Сейчас я докажу тебе обратное! Интонация его голоса не поменялась. Лицо было таким же беспристрастным и жестким, как обычно, а глаза вмиг показали женщине её место. Он подошел к Кристине в упор, пока она продолжала смеяться, извергая из себя веселые тирады. Его холодные от пота руки быстро заломили её маленькие бледные ручонки, от чего Крис прикусила язычок и довольно улыбнулась, провоцируя его тем самым ещё на большую жестокость. Её беззащитное тело беспрепятственно упало на стол, зажатое крепкими руками Бориса, а его лицо все ещё не менялось. Эта холодность, ах, эта холодность! Такая пьянящая, дурманящая, что Кристина начала таять, как мороженое. - Все такой же холодный! - даже сейчас, обездвиженная, она смеялась! Он посмотрел на неё своим фирменным взглядом, будто бы задумался, в чем смысл её жизни, в чем смысл её дней? Он вдруг понял, что не хочет делать это на столе. Внимание привлекла стена, находящейся недалеко. И он снова взял её руки, почувствовав её сопротивление, подавил его и медленными шагами приблизил девушку к стене, прижав ещё сильнее. Она ощутила его давление и даже легкая ухмылка, до того времени отражавшейся на её лице, немедленно сошла. Только внимательный взгляд сосредоточился на Борисе: - Холодный. Только холод от тебя. И ведь, не доказал мне. Эти слова стали последней каплей. Темные волосы сразу остались без заколки, чего Борис терпеть не мог, так это заколок. Это мешало ему схватить свою жертву за волосы, как он обычно делал это: жестко и резко. От таких жестов Кристина непроизвольно вскрикнула, вскинув голову. Она хотела сопротивляться, но он был беспристрастен. Зажатая одной рукой за шею, другой за волосы, она не могла ничего сделать. Дерзкие укусы в шею чередовались с легкими поцелуями, что давало невероятный контраст, а Крис все больше истекала соком... Она так отвлеклась, что не успела понять, как разлетается её одежда по всему кабинету. Да и было ли ей до того? Борис кусал её ключицы, затем перешел на отвердевшую от возбуждения грудь. Он причинял ей боль, но её стоны лишь подстегивали. Она кричала свои тирады о его холодности, которые соединялись в белые стихи. Ещё сильнее отдернув её за волосы, он потянул молнию на юбке и та немедленно сползла, но впереди были ещё колготки, которые он тут же разорвал. Белые кружева... Ничего другого он и не ожидал. Продолжая держать её за волосы он опустил руку к трусам и быстро вошел в неё пальцем. - Холоден, говоришь? Так почему же ты таешь? - позволил он изменить своё строгое выражение лица на саркастическую ухмылку. Она могла лишь простонать в ответ что-то невнятное, но его это не интересовало. Его вообще не интересовало, получит ли она удовольствие. Главное было вернуть ей всю скопившейся агрессию. Борис, продолжая тянуть девушку за волосы и кусать за ухо, продолжил вводить пальцы в её уже искушенное страстью тело. Другая его рука жестко давила на шею Кристины, а сам он едва не хрипел: - Довольна, сучка? Ты хотела, чтобы я терял контроль? И насколько я, по-твоему, холоден? Кристина царапала его спину и стараясь сохранять спокойствие шептала: - Горячее, ты можешь горячее? А то замерзну... Он быстро понял, что хочет быть жестче с этой сучкой... Раз уж он решил что-то доказать ей. Борис повалил Кристину на холодный пол и быстро обездвижил, все ещё чувствуя, что она хочет воспротивиться его давлению. Его пальцы внутри неё проникали рывками все больше и больше, а Кристина таяла все сильнее, становилась все более податливой и нежной, чередуя это с легкими рывками и робкой надеждой отстраниться. Она стонала и кричала в его умелых руках, выгибалась навстречу его разгоряченному телу. - Сделай это! Сделай! - стонала она, на что он немедленно усмехнулся и окинул её своим фирменным мизантропическим взглядом: - Умоляй, - сухо и строго ответил он, будто и не чувствовал никакого возбуждения. - Я умоляю, сделай уже это! - сильнее подалась она вперед, будто не ощущая под собой холодного паркета. И это подстегнуло его. Он моментально избавился от черных брюк и вошел в неё, от чего стоны стали более восторженными и довольными. Болью теперь и не пахло, Кристина купалась в его агрессии, но это было слышно лишь в интонациях. Сами слова были гневными и ещё более выводящие из себя, она звала Бориса холодным и грубым, ни на что не способным ублюдком, но сам парень прекрасно слышал в этих криках блаженство. Борис был жестким, рывками двигался внутри неё, постоянно ускоряя темп. Его не интересовали ощущения Кристины, он просто отдавался своей страсти и агрессии с головой, впервые позволив себе забыть все мыслительные процессы. Он стал держать её руки сильнее, чувствуя, как она все ещё хочет воспротивиться железной хватке парня, но это была скорее демонстрация. Кристина чувствовала прилив крови, вот-вот должна была случиться кульминация... Яркое мгновение произошло для них почти одновременно. Она на мир замерла, не желая воспротивиться его напору и силе, а он напротив, полностью потерял контроль над собой. Что она делала с ним? Как вообще можно выводить из себя парня до такой степени? Она вскрикнула последний раз особенно громко, его имя казалось каким-то заклинанием, а он был все так же холоден и молчалив. Ничего больше не хотелось ему, только уйти и не смотреть на ту, которая довела его до этого неконтролируемого всплеска... Прочь. Прочь отсюда.