Остаёмся зимовать

* * *

Джеймс с головой ушёл в работу, надеясь отвлечься от невесёлых мыслей новым делом, которое вывалилось на него, как снег в июле, угрожая поломать половину планов, которые они с Майклом выстроили на выходные. Впрочем, после утреннего разговора МакЭвой не был уверен, что его благоверному хоть что-то нужно из всего, что они хотели сделать. Слова Майкла пульсировали под кожей, мешая думать, хотелось выпить чего-нибудь покрепче, но в итоге удалось разве что отправить Ника за кофе. К счастью, напарник Джеймса был человеком чутким и отлично понимающим, когда стоит помолчать, когда отвлечь, а когда просто принести стаканчик самого крепкого чёрного кофе, который только можно найти. МакЭвой потягивал обжигающий напиток через небольшое отверстие в крышечке, ожидая, пока «скорая» окажет первую помощь пострадавшей — девушку трясло, словно она была в эпицентре землетрясения, и прежде всего ей дали успокоительное. Пачка заканчивалась, но Джеймс снова курил, садясь на край кузова рядом с симпатичной блондинкой, которая, впрочем, сейчас выглядела не слишком хорошо. Детектив вместе с ней проводил взглядом тело в непрозрачном мешке, которое медики уносили в соседнюю машину, и выдохнул дым, вытаскивая из подставки второй стаканчик с кофе и протягивая девушке. Она взяла на автомате, рука её тряслась дико, так, что МакЭвой даже порадовался плотно закрытой крышке. — Мы его найдём, — Джеймс всё ещё смотрел за скрывающимися внутри «скорой» носилками. — Не знаю, сколько на это понадобится времени, но найдём. Девушка медленно кивнула, и детектив отметил уже тот факт, что она реагирует на слова, что не могло не обнадёживать. Попытки отпить кофе заканчивались неудачами одна за другой, так что МакЭвой отставил свой напиток и, сняв крышку с чужого стаканчика, осторожно придержал и кисть, и под локоть, позволяя пострадавшей сделать глоток. — Спасибо, — она выдохнула и тут же всхлипнула снова; Джеймс выпустил дым. — Вы были близки? — Да, — девушка качала головой, смотря куда-то перед собой. — Я пыталась помочь, но… Но… Она судорожно выдохнула, закрывая свободной рукой лицо, и МакЭвой умолк, чтобы дать ей время успокоиться. Это всегда непросто — пытаться поговорить с людьми в таком состоянии, это больно, видеть, что может сделать с человеком жизнь. И какими чудовищами могут быть люди в принципе. Должно быть, она была очень красива, но сейчас светлые волосы спутались, из них торчали листья, ветки и ещё какой-то мусор, видимо, всё, что нашлось в этом парке под ногами. Блузка разорвана, это было видно даже несмотря на плед, тушь потекла, на щеках — ссадины, как и на руках, к тому же на скуле вот-вот должен был расцвести в полную силу синяк. Джеймс уже представлял, как будет допрашивать урода, который всё это сделал. Впрочем, она была жива — в отличие от своей подруги. — Простите, — девушка выдохнула, снова судорожно, но, кажется, была готова поговорить. — Я просто не могу осознать… — Худшее позади, — МакЭвой затушил окурок и достал свою записную книжку и ручку из внутреннего кармана куртки. — Расскажете, что запомнили? Ему не хотелось пытать пострадавшую после нападения, но — чем быстрее у них будет хоть какая-то информация, тем быстрее они смогут начать искать хоть какие-то зацепки. Кажется, девушка тоже это понимала, поэтому, снова глотнув кофе, начала свой сбивчивый рассказ о том, как они пошли с подругой прогуляться, как на них напали, как насильник её ударил — и она отключилась, как она очнулась, увидела, что он идёт к ней, начала кричать… Джеймс записывал всё максимально подробно, особенно приметы мужчины — большой шрам на щеке должен был стать их основной точкой отсчёта, вряд ли даже в их городе это было незаметной деталью внешности. Они проговорили буквально минут пятнадцать — и МакЭвой вернулся к мотоциклу, у которого его уже ждал Николас. Холт сразу держал в руках шлем, должно быть, он готов был ехать. — Что у тебя? — Никто ничего не видел, как обычно, — напарник покачал головой. — Услышали крик, прибежали, одна мертва, вторая рядом на земле сидит и ревёт. Назначил встречу на понедельник, чтобы поговорить подробнее… — Почему не завтра? — Джеймс сел, надевая шлем. — Но суббота, а ты говорил, что планы, и… — Ник, — МакЭвой поднял визор, внимательно смотря на молодого человека. — Тут убийство и покушение на убийство, плюс — насильственные действия сексуального характера и их же попытка. Не исключаю ограбление, в сумочках жертв не нашли ни телефонов, ни кошельков, ничего. И ты хочешь отложить это на два дня? Холт растерялся настолько, что просто открывал и закрывал рот, непонимающе моргая. Джеймс несильно ударил ладонью по шлему в его руках. — Надевай и поехали, из участка позвонишь всем и перенесёшь визит на завтра. Нам нужны их показания, пока этот мудак не свалил достаточно далеко.

* * *

Джеймс просидел в офисе до самого вечера, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку и заодно оформляя бумаги. Девушку звали Эммой Фрост, ни в каких подобных историях она раньше замечена не была, так что и информации по ней было по минимуму. К концу дня уже даже разболелась спина — и МакЭвой потянулся с хрустом, заставляя Николаса за соседним столом вздрогнуть. — Тебе бы курс массажа, — Холт поправил очки. — Обойдусь. Вот заклинит — тогда буду разбираться с этим. Напарник осуждающе покачал головой, Джеймс же только усмехнулся, подхватывая куртку со стула и влезая в рукава. Николас глотнул свой чай, продолжая что-то быстро печатать. — Не задерживайся долго, нам ещё завтра тут торчать, — МакЭвой хлопнул его по плечу, проходя мимо. — Мало же идиотов в мире, работающих в выходные, мы просто обязаны пополнить их армию. Он спустился быстро, планируя заскочить в магазин по дороге и купить что-нибудь на ужин. Возможно, что-нибудь вкусное и бутылочку вина, потому что… Потому что день долгий, особенно когда телефон молчит. МакЭвой успел передумать много разных мыслей и прийти к выводу, что ни одна ссора не стоит того, чтобы им не разговаривать, особенно когда от выходных остаётся огрызок. Джеймс сунул в рот сигарету, толкая дверь, думая о том, что он всегда был таким — вспыльчивым и всё-таки идущим на уступки. Сколько бы они ни ругались, он всегда первым давал задний ход, первым шёл мириться и первым просил прощения, потому что Майкл был для него всем. И… МакЭвой не мог не думать о том, как тяжело его близкому человеку на работе, так что срывы и прочее — всё это не так уж удивительно. Относиться нужно с пониманием, только вот понимание у детектива срабатывало запоздало, сначала всё взрывалось и сверкало, а потом уже кое-как приходило спокойствие и осознание. Из-за слов Майкла всё ещё было больно, но Джеймс пришёл к выводу, что это не та боль, которую он не сможет перетерпеть и забыть. Их отношения были важнее. Подходя к припаркованному рядом с участком мотоциклу, МакЭвой щёлкнул зажигалкой, прикуривая. — Джей!.. Детектив обернулся и едва не выронил сигарету, закашлявшись дымом. Майкл подошёл ближе, он, должно быть, всё это время сидел на скамейке около участка, потому что на щеках Фассбендера был лёгкий румянец — и это скорее от холода, чем от смущения. В руках мужчина держал небольшой букет красных альстромерий*, перехваченных простой алой лентой. Майкл неловко улыбнулся. — Я тут тебя ждал… — Это мне? — Джеймс пару раз моргнул, уставившись на цветы, Фассбендер неловко кивнул. — Серьёзно? Майкл окинул его быстрым взглядом. Весьма так себе внушительного вида молодой мужчина в чёрной куртке и перчатках без пальцев, с мотоциклетным шлемом в одной руке и увесистой «Зиппо» в другой, с двухдневной щетиной и тяжёлым сейчас взглядом. Фассбендер посмотрел на букет и вдруг рассмеялся, так искренне, что Джеймс не смог не улыбнуться, хоть и фыркнув возмущённо. — Засунь себе эти цветы в… Договорить он не успел, потому что Майкл дёрнул детектива к себе за ворот его футболки, коротко, но горячо целуя. МакЭвой шумно выдохнул, едва поцелуй прервался, и заглянул в серые глаза напротив так устало и вымотано, что мужчина просто крепко обнял его. — Поехали домой? — Сам будешь с цветами возиться, — Джеймс поворчал, но даже прикрыл глаза, на секунду расслабляясь. — Нам надо ещё что-то с ужином придумать. — Может, закажем? — Майкл отпустил его, беря второй шлем с мотоцикла и чуть улыбаясь. Он весь день просто не находил себе места, в итоге сразу после работы поехал к Джеймсу, по дороге купив цветы, не зная, зачем, просто вдруг очень захотелось. И вот его любимый коп стоит прямо перед ним — такой одновременно растерянный, возмущённый и довольный, что нельзя не улыбаться. МакЭвой старался не показывать, как ему приятно, что Майкл приехал сам, но со своей миссией он не справился — и в итоге обнял Фассбендера сам, тоже коротко, но искренне и порывисто. Такое явное проявление нежности, тем более вне дома было настоящей редкостью, и Майкл предельно осторожно провёл пальцами по мягким каштановым волосам. — С меня массаж, — он поцеловал детектива куда-то в висок, словно прочитав мысли МакЭвоя по поводу боли в спине и удобнее перехватывая букет. — И да, заказывать будем то, что хочешь ты. — Пицца! — Джеймс надел шлем, чуть улыбаясь. — Пицца так пицца, — Фассбендер сел за полицейским, крепко обхватывая его руками за пояс и осторожно устраивая между ними букет. — Только, пожалуйста, без рыбы и ананасов. Джеймс негромко и насмешливо фыркнул, заводя мотоцикл. Майкл обречённо закатил глаза, понимая, что его сегодня вечером ждёт ассорти.