Красные серёжки в чёрную точку

      Он не думал, что будет так… больно? Он представлял кого угодно, но не ее. Вместо смелой и ловкой героини, теперь он держал руку его беспомощной неуклюжей одноклассницы, со страхом смотрящей на него. Со страхом. Он медленно отпустил ее, и девушка отскочила от него чуть ли не на самый край крыши. Холодный ветер беспощадно дул на промокшую от недавно кончившегося дождя Маринетт. Мокрая одежда сковывала и без того рваные движения. Сейчас она выглядела так… жалко?       Разочарование.       Это было нечто новое для него. Конечно, вечно уверенный в своих силах, парень испытал многое. Многое, но не все. — Что, разочарован? — с хрипотой в голосе спросила, нет, скорее прокричала девушка, чтобы он услышал ее слова сквозь ветер, свистящий в ушах. Так долго удерживаемые слезы ринулись наружу, не понимая, что поступают не тактично. А зачем им понимать? — М… Маринетт? — все. Это все, на что хватило его смелости. Где-то глубоко внутри он признал, что ее слова— сущая правда, которая сейчас медленно, но верно пожирала девушку изнутри. Но еще он понимал, что все это— его и только его вина. Ее слезы, страх в глазах, ее беспомощность… Во всем этом виноват он. Он и только он. Если бы он отпустил ее, когда та умоляла. Если бы он не дал своему эгоизму взять верх, в самый роковой момент, когда ее уже полностью красные сережки пропищали в последний раз. Если бы. Если бы! Хотя… Это было слишком глубоко, и он не принимал это!       Девушка шмыгнула носом и, все же собравшись с силами, прошла мимо Нуара к люку, ведущему с крыши. Она уже подняла тяжелую дверцу, но сказанные Котом слова, заставили ее разжать руки, и раздался громкий грохот. — Хотя, да, это так! — он врал себе. Да, врал. Он не хотел признавать свою вину. Не хотел! — Ты не достойна быть героиней! Ты не смелая, не храбрая, ты не такая! — похоже, он переборщил. Но внутри него кто-то с хитрющей улыбкой выдернул чику из гранаты и бросил, злобно глядя, как она взрывается. — Я тебя ненавижу! Слышишь: ненавижу! Ты жалкая! Ты мне противна! — он повернулся к ней спиной и вытянул шест. — Мы больше не напарники, не смей приближаться ко мне!       Вода разлеталась в разные стороны, когда девушка, не думая ни о промокшей одежде и обуви, ни о косых взглядах прохожих, бежала вперед. Но куда, вперед? Она, наверное, сама не знает. Просто бежит от него, или же… от себя?       Две вражеские пешки стояли на доске у Судьбы. Черная и белая. Они стояли параллельно, но как? Но как тогда черная смогла срубить белую?! Они ведь рубят только по горизонтали! Увы, но у Судьбы свои правила. —Маринетт, — квами осторожно выглянула из сумочки, — Меня зовет Вайзз. —Вайзз? — девушка резко затормозила, тем самым подняв перед собой столб пыли вперемешку с водой. — Это та черепаха что ли? Квами мастера? —Да. — Чего он хочет? — девушка вновь продолжила путь и втянула голову, только сейчас заметив, на себе косые взгляды прохожих. — Он говорит, что нам с тобой нужно прийти к мастеру, видимо, намечается что-то важное. — Ну, хорошо, — брюнетка беспечно пожала плечами, пытаясь успокоится. Снаружи у нее это получилось, но не внутри. Там три атомных станции, взорвавшись, закрыли дымом солнце, и душа девушки постепенно погружалась во мрак.

***

— Как?! — девушка сильно стукнула по стенке кулаком. Сильная боль пронзила ее руку, но это волновало Маринетт в последнюю очередь. — Что я такого сделала? Если вы про… — Стой, Ледибаг, ты тут ни при чем, — мастер поднял правую руку вверх, призывая собеседницу к молчанию, — Ни я, ни Тикки не в восторге от сложившихся обстоятельств. Но мы должны это сделать. Как бы ни было больно. Должны. — За что? — сдавлено прохрипела бывшая героиня, закрыв руками лицо и медленно сползая по стене на пол. — Маринетт, — квами подлетела к бывшей подопечной, села ей на голову и, успокаивающе поглаживая, начала тихо шептать, так, чтобы услышала лишь девушка.— Поверь, мне тоже тяжело. Я тоже буду скучать. Но, — она сделала небольшую паузу и, набрав побольше воздуха, уже более громко продолжила, — но давай взглянем правде в глаза— Нуар тебя ненавидит и отказывается работать в паре. А если нападет акума, и он откажется с тобой работать? Мы не можем ставить под угрозу жизни других людей.       Ткики было не легче Маринетт. Пожалуй, это была единственная Ледибаг, к которой она настолько привязалась. И это стало ее ошибкой. —Я поняла, — сквозь всхлипы проговорила девушка и прижала квами к щеке.— Прощай… Тикки.       Тяжелые слова были сказаны. Сережки сняты. Слезы пролиты.       Тяжелая эта штука, прощание. Всегда, всегда она найдет вас. Как бы вы не прятались, как бы не просили, она все равно будет неумолима.        И потом, сидя в дождливый день на окне в своей комнате, девушка будет вновь вспоминать свои былые геройские будни. Вспоминать, что уже успела тогда полюбить Кота. Что он ее возненавидел, узнав личность под маской. Что он быстро влюбился в новую Ледибаг— Лилу Росси и что они начали встречаться. Что больше никогда не услышит тихий голосок Тикки, нежно и не очень будившей ее по утрам. Будет вспоминать, как в автокатастрофе погибли родители, и про Алю, успокаивающую ее тогда. Ее грустную улыбку и слезы, когда она говорила Маринетт, что уезжает. Их последнюю совместную посиделку. Свою первую любовь— Адриана, с которым тоже не сложилось. Будет с грустью вспоминать школьные годы и тихо вздыхать…        И каждый раз, сидя на холодном подоконнике, она будет держать дрожащими руками уши, где раньше висели красные сережки, и тихо плакать.       Да, определено. В тот роковой день Нуар поставил последнюю, шестую точку на красном фоне для Маринетт. И это был конец.