Токио

      Токио — огромный город, где потеряться может каждый, и Канеки удивляется: насколько нужно быть невезучим, чтобы пересечься на его окраинах с человеком, которого видеть он не хочет больше всего. Кажется, что у него развивается мания преследования со слуховыми, иногда и визуальными, галлюцинациями.       Он слышит излишне радостный, бодрый голос за спиной по десятку раз в день, почти каждый час. Обернуться на очередное, наверное, уже миллионное приветствие в его жизни — действительно страшно. Он прячется от чужого взгляда — становится стыдно за себя, своё поведение, нынешнюю жизнь. В этом взгляде и голосе в равных пропорциях чистосердечное прощение и прощание одновременно.       Цукияма кривит губы в недовольной улыбке, морщится и говорит:       — Не обращай внимания.       Со временем не откликаться на собственное имя, сказанное жизнерадостным, знакомым с детства голосом, вошло в привычку. Не оборачиваться на «Йо, Канеки. Как дела?» и шарахаться в противоположную сторону, надеясь, что это показалось. Точно-точно кажется. Слуховая галлюцинация высшего уровня на грани с безумием. Он думает, это чёртова какуджа так влияет на и так больной мозг.       В сотый он больше не вздрагивает от неожиданности: он вообще уже ни в чём не уверен. Натягивает капюшон ниже на глаза, прячется в ближайшем переулке и зажимает уши. Голос, кажется, звучит в голове, словно кто-то записал его на пластинку и включил на повтор, раз за разом проигрывая давно приевшееся приветствие.       Он всё так же боится, что в один день Хидэ застукает его в одной из узких улочек Токио, склонившегося над недоеденным телом гуля, и легко скажет: «Привет, Канеки, вижу, ты уже освоился», приветливо махнёт рукой, будто бы ничего такого тут не происходит, все обычно-нормально. И вот это действительно будет конец. Хидэ — последнее, что осталось в его жизни человеческого, и хочется держать это как можно дальше от себя. Сохранить где-то далеко, за пределами мира, где теперь приходится жить.       Он слышит чересчур радостный голос за своей спиной тысячный раз: днём на оживлённой дороге в центре города, вечером — в безлюдных закоулках, ночью — в голове. Слышит тёплое приветствие и чувствует пожирающее изнутри одиночество. Хочет ответить, но он смотрит на своё отражение на глади воды в луже и хочет кричать. Белые как мел волосы, под глазами тёмные круги, — кошмары часто снятся — губы нервно дёргаются, а от собственной улыбки вообще мороз по коже.       Он слышит — где-то далеко звенит шальной колокольчик над дверями Антейку. Он звучит так же, как и голос Хидэ: громко, дружелюбно, всепрощающе. Он понять не может, что же он такого сделал, за что к нему все так добры. Он в сотый раз прокручивает в голове воспоминания о месте, куда всем сердцем хочется вернуться, и о человеке, который, несомненно, его ждёт.