Часть 1
15 октября 2016 г., 13:49
-
Работа в Вооруженном детективном агентстве переворачивает режим жизни человека с ног на голову. Именно поэтому Ацуши не придал особого значения тому, что в продуктовый магазин за покупками он отправился в четыре часа утра. Круглосуточный магазин, находящийся в десяти минутах ходьбы от дома, был его настоящим спасением. Именно там можно было запастись продуктами первой необходимости - хлебом, молоком и лапшой быстрого приготовления. Ацуши поблагодарил кассира, она махнула ему в ответ, и парень, зажав в руке пакет, зашагал вниз по улице, утонувшей в предрассветных сумерках. Общежитие, комнату в котором Ацуши предоставило агентство, выглядело как неприметное здание, затерявшееся в блоке других таких же невзрачных строений. Дома были совсем обычными, и Ацуши чувствовал бы себя безопасно в этом укрытии, если бы не боязнь того, какими бедствиями может грозить его соседство другим жильцам. Но были и приятные моменты. Желудок сжимался каждый раз, когда Ацуши доставал ключи, чтобы открыть дверь. Приятное ощущение того, что он может чем-то обладать, всегда было для него запретным; и каждый раз он ждал, что это чувство исчезнет. Птицы уже оживленно чирикали, несмотря на столь ранний час. Ацуши поднялся по шаткой лестнице, чувствуя ноющую боль в мышцах и предвкушая несколько часов сна, перед тем как он отправится в агентство с отчетом. Женщина, живущая ниже, в очередной раз оставила сушиться свои полотенца на ржавых перилах. Не обращая на них внимания, Ацуши прошел к своей двери, на ходу доставая ключ из кармана, и замер на месте, увидев, что дверь была приоткрыта. Парень поднял голову, проверяя номер на двери, чтобы убедиться, что он ничего не перепутал. Он весь обратился в слух, игнорируя назойливых птиц и пытаясь услышать звук шагов, голоса либо же методично пикающий сигнал бомбы. Ацуши потер глаза свободной рукой, прогоняя сонливость, и осторожно сделал шаг вперед. Дверь открылась полностью, едва пальцы Ацуши успели дотронуться до деревянной поверхности. Пакет с покупками нервно зашелестел – так сильно затряслась рука Ацуши. Он шагнул в полумрак своего дома, прогоняя назойливое желание упасть на пол и пробраться ползком, осторожно опустил пакет у двери и вжался в стену, разделяющую прихожую и кухню. Звенящая тишина зависла в воздухе, и Ацуши слышал, как дробно постукивают зубы от страха неизвестности. Несколько минут прошло без изменений, и парень расслабился. Возможно, он просто плохо закрыл дверь, когда уходил. Он поднял с пола пакет, но в этот самый момент раздавшийся со стороны спальни грохот заставил выпустить ручки пакета из пальцев. Бутылка молока разбилась вдребезги, и Ацуши с ужасом приготовился к атаке, раз его присутствие было выдано таким бестолковым образом. Тишина снова повисла в помещении. Может, звук был и не из спальни вовсе? Возможно, сосед уронил или разбил что-то. Возможно, у Ацуши слуховые галлюцинации. Возможно, это Дазай или Кёка - люди, которые запросто могли заявиться без приглашения и начать копаться в его вещах. - Кёка-чан?.. Дазай-сан?.. – позвал Ацуши. Его голос дрогнул и стих на последнем звуке. Собрав в кулак все свое мужество, он проскользнул вдоль перегородки и осторожно заглянул в спальню. Сказать, что он удивился увиденному - значит ничего не сказать. Жизнь не готовила его к тому, что он увидит Акутагаву, склонившегося над осколками горшка, в котором когда-то рос папоротник. Ацуши отскочил назад, превращая свою руку в тигриную лапу. - Акутагава? Что ты здесь делаешь? - воскликнул он. - У меня приказ, - произнес Акутагава. Его спокойствие с каждой секундой нервировало все больше. Чем дольше Ацуши смотрел в эти чернильные глаза, заполненные пустотой, тем сильнее напрягался каждый мускул в его теле. - Приказ? От кого... – Ацуши осекся. Память услужливо выдала образ улыбающегося лица Дазая и его пожелание крепкого сна. – Забудь. Что за приказ? - Дазай-сан сказал, что я могу остаться здесь, пока он решает проблемы с мафией. Настроение Ацуши ласточкой нырнуло вниз, падая куда-то в район плинтуса. - Отлично. Дазай-сан сказал, - фыркнул он, возвращая руке прежний вид. – Ладно. Надеюсь, ты не очень любишь молоко, потому что благодаря тебе у меня его теперь нет. Ацуши прошел на кухню и подхватил со стола полотенце. Шелестящий звук коснулся его ушей, и парень резко обернулся, но Акутагавы уже не было в комнате. Подойдя к окну, он высунул голову наружу, но его гостя нигде не было видно. Вздохнув, Ацуши несколько раз приложился лбом к подоконнику и закрыл глаза. Великолепно.-
Совместное проживание с Акутагавой оказалось не таким уж богатым на события, как того ожидал или, скорее, боялся Ацуши. Акутагава постоянно куда-то пропадал – Ацуши видел его лишь несколько раз за всю ту неделю, что они сожительствовали. По большей части Ацуши замечал лишь край дьявольского пальто Акутагавы, исчезающий за углом в тот миг, когда парень открывал входную дверь. Дважды Ацуши возвращался и видел на полу грязь и кровь, цепочкой следов протянувшиеся по полу. Это встревожило его сильнее всего, так как Ацуши не был уверен, кому принадлежит кровь – незваному гостю или же самому Акутагаве. Мысли об Акутагаве никак не хотели покидать его голову. Они уже союзники? Или все еще враги? Товарищи? Кто? Призрак Дазая, приложившего руку ко всему этому, парил над ними обоими, хотя Ацуши знал, что Акутагава чувствует это совсем иначе. И если сначала Ацуши надеялся, что они хоть как-то найдут общий язык, то со временем эти надежды рассыпались прахом. Внезапное появление нежелательного, неизвестного и смертельно опасного сожителя выбило Ацуши из колеи и одарило бессонницей. Он и до этого не мог похвастаться спокойным сном, но теперь все стало гораздо хуже. Парень принимался переставлять вещи, когда сон совсем не шел; он склеил разбитый горшок и починил окно, выломанное Акутагавой – любителем зайти в дом через оконный проем. Когда дел совсем не осталось, Ацуши ложился и разглядывал потолок в комнате. «Бесполезное ничтожество, - шептал ему сон. – Ты разрушаешь все, к чему прикоснешься». Когти раскололи бутылку молока, и осколки располосовали его лапы – его ладони - ярко-красными линиями. Черные и белые прутья хлестали его тело, и в местах, где они касались кожи, проступали серебристо-розовые следы. Прогнивший пол провалился под ним, и он упал; он летел вниз до тех пор, пока не ударился о землю. Ноги переломились, их свело судорогой. Он протянул руку – и распорол свой живот, принимаясь жевать собственные внутренности и чувствуя привкус меди на языке… Ацуши просыпался в поту, содрогаясь всем телом. Он просыпался один, и каждый раз его рот был наполнен кровью. Он думал о том, чтобы позвонить кому-нибудь – с телефона, который дали ему в агентстве, из дома, предоставленного ему агентством, – и пытался придумать что-то получше, не желая становиться обузой для тех, кто поставил его на ноги. Он всегда просыпался в одиночестве, за исключением этого раза. Бесформенные тени с распахнутыми глазами лезли из каждой щели в стенах и асфальте. Ацуши бежал так быстро, как только мог, не чувствуя ног. Чужие руки рвали одежду, которую он не заслужил, хватали за волосы. Они схватили его за щиколотки, и он упал, разбивая колени, и вдруг оказался на пустыре. Кто-то поднял его, и Ацуши почувствовал, как веревки опутывают его тело, впиваясь в кожу. Руки несли его в здание на холме. «Вернись туда, где все знают, кто ты такой. Знают, что ты заслужил», - прозвучал голос. Его швырнули на пол, над ним тут же склонились люди, и дверь с грохотом захлопнулась. Ацуши проснулся, резко открывая глаза. Из горла вырвался полный ужаса крик – два черных омута на бледном лице внимательно смотрели на него. - Акутагава, какого черта ты… - голос звучал надломлено, и Ацуши схватился за горло. Ужас объял его, когда он понял, что кричал во сне так сильно, что сорвал голос. - Это происходит каждый раз, когда ты засыпаешь, - произнес Акутагава. – День или ночь – без разницы. - Знаю. Тебя разве волнует… Подожди, ты что, наблюдал за мной?! И ч-часто ты это делаешь? Акутагава не ответил. Впрочем, Ацуши и не ждал от него ничего. - Это раздражает, - Акутагава чуть наклонил голову. – Я не могу понять, атакуют меня или нет, когда ты так вопишь во сне, - он скривил губы на последнем слове. - Только не говори мне, что у тебя никогда не было кошмаров. С трудом в это верится, - Ацуши подтянул колени к груди и положил на них голову, глядя в сторону. Нечитаемый взгляд Акутагавы заставил его подумать, о том, как опрометчиво сидеть в одной лишь тонкой пижаме, и чувствовать себя безумно уязвимым. - Мне уже много лет не снятся сны. Никакие. Уже не в первый раз Ацуши задумался о том, что Акутагава за человек. Он вздохнул. Его глаза - широко распахнутые и бездонные, его кожа – сухая и почти прозрачная, его шея слишком тонкая. Ацуши видит это, все эти слабости, и на секунду Акутагава кажется ему… привлекательным? Ацуши нервно передернул плечами. - Я постараюсь больше тебя не будить, - пробормотал он. Когда Ацуши поднял голову, Акутагавы уже не было.-
Кёка ждала Ацуши снаружи – стояла на тротуаре, неторопливо перекатываясь с носка на пятку. Она пару раз моргнула, пряча большие глаза за пушистыми ресницами, и взяла Ацуши за руку, увлекая его за собой. - Куникида-сан говорит, что тебе стоит приходить пораньше, - сказала она. – Все как на иголках после работы с мафией. - У меня… кхм… небольшие проблемы дома, - Ацуши издал тихий смешок, почесывая затылок свободной рукой. Кёка не ответила, лишь чуть сильнее сжала его ладонь, когда они переходили улицу. С каждым шагом Ацуши чувствовал себя все лучше и лучше. Когда Кёка составляет ему компанию… Возможно, это слишком эгоистично, но то, как она ценит каждое лакомство, которое Ацуши покупает ей; тот свет в ее глазах, который с каждым днем становится все ярче; ее уверенность в том, что теперь она сама может контролировать свое будущее – все эти вещи отзываются радостью и нежностью в сердце Ацуши. Это его талисман от полного саморазрушения. Когда Кёка и Ацуши зашли в агентство, там царила полнейшая неразбериха. На каждой горизонтальной поверхности валялись бумаги, все полки и шкафы были опустошены, двери кабинетов распахнуты настежь. В помещении витал резкий запах чистящих средств. - Весенняя уборка! Весенняя уборка! – напевает Кенджи, встречая прибывших. Перьевая метелка прошлась по лицу Ацуши, и довольный Кенджи отвальсировал в другой конец комнаты. Отпустив руку Ацуши, Кёка скрылась в кабинете главы агентства. Ей досталась ведущая роль ассистента по уборке его кабинета, и она страшно этим гордилась. Ацуши не успел опомниться, как обнаружил себя стоящим на коленях и оттирающим внутреннюю поверхность стола Дазая. Сам Дазай сидел на столешнице над головой Ацуши и бесцельно листал какие-то бумаги. Каждый раз, когда Ацуши старался повернуться и занять более удобную позицию, пятка Дазая ощутимо утыкалась ему под лопатку. - Что-то ты сегодня слишком медлителен, Ацуши-кун, - пожурил его Дазай. – Уже устал? Растущие детишки должны много отдыхать, если они хотят использовать свой потенциал по полной. Стараясь игнорировать ехидные замечания, Ацуши сосредоточился на оттирании какого-то непонятного липкого пятна. Чужая нога снова толкнула его в спину. - Не будь таким грубым, Ацуши-кун. И это после всего, через что мне пришлось пройти, чтобы тебе больше не было одиноко в общежитии… - Зачем вы отправили ко мне Акутагаву? – все же сдавшись, спросил Ацуши. Дазай довольно хохотнул. - Ты допускаешь ошибку, пытаясь понять его действия. Позволь ему делать то, что он хочет. Это самое оптимальное в данной ситуации. Ацуши горестно вздохнул. В этот момент залетевший в распахнутое окно порыв ветра подхватил пыль, кружа ее по комнате, и по помещению прокатилась волна неконтролируемого чихания. Смех Дазая все еще звучал у Ацуши за спиной, когда он снова принялся усиленно тереть пятно, пытаясь спрятаться от лезущей в нос пыли.-
Стрелки часов перевалили за шесть вечера, когда Ацуши вышел из дверей агентства. Ткань брюк на его коленях посерела от пыли, а на голове был взъерошенный беспорядок. На улице царил сумрак, небо было пасмурным, но в воздухе не чувствовался запах надвигающегося дождя, поэтому Ацуши сначала решил прогуляться до станции, а от станции, махнув на усталость рукой, пошел в сторону дома. Дверь в очередной раз оказалась открыта. Крайне странно, что Акутагава, который так опасается своего окружения, ведет себя так беспечно по отношению к мелочам в духе открытых дверей и незапертых замков. Ацуши вошел внутрь, с порога крикнув «Акутагава!». Никто не ответил, и не сказать, чтобы Ацуши вообще ждал какой-то реакции. Вздохнув, парень пинком захлопнул дверь. Упав на матрас, Ацуши зарылся в одеяло и задышал мерно и глубоко. Снаружи доносилась разноголосая болтовня, и все же стенам удавалось заглушать звуки и держать наружный мир на расстоянии. Кто-то на ходу разговаривал по телефону. Желудок Ацуши громко заурчал, но он слишком устал, чтобы подняться и пойти на кухню в поисках еды. Он приоткрыл один глаз – в поле зрения тут же возник маленький столик, на котором стоял будильник и папоротник, экстренно пересаженный из пострадавшего горшка. Ацуши мысленно сделал пометку: в ближайшее время найти место, где можно купить новый цветочный горшок. Не заметив, парень позволил себе погрузиться в сладкую дрему. Когда балансируешь на грани сна и реальности, мир напоминает картину сюрреалиста. С каждым тягуче-медленным движением ресниц менялись цифры на электронном дисплее часов. 6:37 перетекли в 7:12, а затем цифры сложились в 7:55. Каждый размытый всплеск реальности заставлял его погружаться в сон под приглушенные раскаты грома за окном. В конце концов он в очередной раз моргнул и очнулся уже в кромешной темноте. На часах светилось 9:33, и Ацуши все-таки заставил себя скатиться с матраса и пойти приготовить что-нибудь поесть. Вода в кастрюле только начала закипать, когда что-то ударилось о дверь. Ацуши дернулся, резко поворачиваясь, и в этот момент новый удар, громче предыдущего, обрушился на несчастную дверь. Выключив плиту, парень подобрался ко входной двери и потянул ее на себя, готовый, если что, в панике завопить, что бы ни находилось с обратной стороны. В ту секунду, когда Ацуши потянул за дверную ручку, створка распахнулась, и парень был вынужден отскочить назад, чтобы тело Акутагавы не рухнуло на него. Упав на пол, словно бесформенный ворох тряпок, Акутагава встал на колени, но тут же согнулся и опустился на четвереньки, разразившись страшным надсадным кашлем. - Ак-кутагава? – Ацуши наклонился, замирая над скрючившимся человеком. Кровь брызнула на пол, и глухой стон вырвался из горла Акутагавы. Паника охватила Ацуши при виде крови, и он топтался на месте, не зная, что сделать, чтобы хоть как-то помочь. - Тигр, - прохрипел Акутагава перед тем как, зайтись в очередном приступе жуткого кашля. - Так. Так, Акутагава… Акутагава, я… я позвоню Дазай-сану… - Ацуши дрожащей рукой достал телефон и уже собрался набрать нужный номер, как вдруг гаджет исчез из его пальцев и был пришпилен к стене черным шипом. Акутагава поднял голову, встречаясь с Ацуши взглядом, и тот стушевался под лихорадочно горящим взглядом. - Нет, не звони… Н-не Дазаю… - Акутагава запнулся на середине фразы, и туманная пустота закрыла его зрачки. Он упал на пол и замер без движения. Ацуши опустился на колени, стараясь унять растущее волнение, но у него не выходило, так как Акутагава по-прежнему не шевелился и не подавал никаких признаков жизни. Он осторожно перевернул его, проверяя на наличие ран. Прикосновения к Акутагаве воспринимались как нечто запретное – Ацуши до этого не доводилось видеть его не в окружении практически осязаемого облака черной ненависти. Но сейчас при тусклом свете люминесцентной лампы, вздрагивая с каждым хриплым вздохом, Акутагава выглядел как… как человек. Хрупкий и ранимый. Нуждающийся в помощи Ацуши. В любой помощи, которую тот мог предложить. Какие бы раны ни были у Акутагавы, Ацуши не мог их обнаружить из-за одежды. Ацуши подогнул ноги и сел на пятки, пытаясь выровнять беспокойное дыхание. Что если Акутагава вдруг очнется, когда Ацуши начнет тщательнее осматривать его на наличие ранений? А что если повреждения намного ужаснее и опаснее, чем парень может себе представить? Может, позвонить доктору Йосано? Он не уверен, что в агентстве вообще кто-то знает, что Акутагава живет у него. Ему не получить помощи без посторонних вопросов, да еще и не вовлекая во все это Дазая. «Так, вдохни поглубже и успокойся». Ацуши отогнул в сторону край тяжелого пальто Акутагавы и расстегнул одну пуговицу на его рубашке, стараясь делать как можно меньше лишних телодвижений. Дыхание перехватывало все сильнее с каждым новым оголенным участком бледной груди. Странное покалывание зарождалось на кончиках пальцев, а от затылка по шее словно пробегала электрическая волна. Расстегивая пуговицу за пуговицей, Ацуши видел выступающие ребра, затянувшиеся шрамы и отливающие синевой ушибы. И все же не один из синяков не выглядел свежим, все шрамы тоже были старыми, а ранки были покрыты засохшей корочкой. Но Акутагава по-прежнему не двигался; только грудь едва уловимо вздымалась при вдохе, и это говорило о том, что он все же жив. Ацуши сделал все, что смог, и теперь оставалось лишь ждать, когда Акутагава придет в себя и расскажет ему, что с ним произошло. Если придет в себя. Ацуши мотнул головой, не позволяя этой мысли просочиться глубоко в сознание и прогоняя тревогу, норовящую схватить его ледяными пальцами за горло. Он быстро застегнул все пуговицы обратно и осторожно поднял Акутагаву на руки, поражаясь тому, как можно быть тяжелым при таком тщедушном телосложении. В комнате он опустил его на свой футон, и отступил назад. Постояв немного, Ацуши вернулся на кухню и снова включил плиту.-
Если продавец в круглосуточном магазине и была удивлена частыми визитами Ацуши, то она очень хорошо это скрывала. Накаджима выстукивал неровный ритм подошвой ботинка, пока девушка, не поднимая глаз, пробивала его покупки. Едва она закончила, Ацуши выхватил из ее пальцев чек, сжал в руке пакет и пулей вылетел за дверь. Если раньше дорога домой занимала десять минут, то в этот раз Ацуши стоял у двери общежития уже через пять. Едва переступив порог своей комнаты, он тут же оказался пришпилен к стене черными шипами, один из которых больно упирался ему в шею. - Акутагава, это я! – крикнул он, мотнув головой. Черные шипы отпустили его, но Расемон неумолимо продолжал висеть за его плечом, пока Ацуши шел на кухню. Акутагава, сжавшись, следил за ним с футона Ацуши. По комнате всюду расползлась тень Расемона. Не смотря на плачевное состояние Акутагавы, Расемон был в боевой готовности и запросто выломал бы сейчас дверь или убил кого-нибудь, если бы Акутагаве грозила опасность. Ацуши осторожно переступил через закрутившуюся в спираль часть Расемона, преградившую ему путь к холодильнику. Подхватив с полки коробку апельсинового сока и остатки лапши с прошлого ужина, он захлопнул дверцу. За все время Акутагава не проронил ни слова. Включив чайник, Ацуши отправил лапшу в микроволновку. - Выпей, - Ацуши протянул соседу стакан сока. Акутагава сидел напряженный, словно кот, ожидающий подвоха от хозяина или внезапного нападения. Черные когти перенесли стакан из рук Ацуши к нему: то ли потому, что Акутагава не доверял ему, то ли потому, что ему действительно тяжело было двигаться. Опустошив стакан в три глотка, Акутагава снова безудержно закашлялся. Тонкая, бледно-красная струйка потекла из уголка рта по подбородку, и Ацуши поспешно передал ему салфетку. - Чем я могу тебе помочь? У меня есть немного еды и вода, если ты захочешь чай… Я осмотрел тебя на наличие ран, но ничего не обнаружил. В общем, если ты не скажешь, что мне делать, то сам я ничего придумать не смогу. Пока я здесь, то сделаю все, что нужно, вот только в шесть утра мне надо идти на работу, так что… - Почему ты это делаешь, тигр? Я не твой друг. Ацуши сделал глубокий вдох и тут же выдохнул, раздраженно надув щеки. - Почему?.. Да потому что я не могу позволить тебе умереть у меня дома, вот почему! Если ты болен или ранен, или еще что-то пострашнее, то я должен сделать все, что в моих силах, пока ты или кто-нибудь еще меня не остановит! Ацуши доводилось видеть много различных эмоций на лицах тех, с кем его сводила жизнь. Чаще всего это были презрение, отвращение и ненависть, но, став частью агентства, он впервые увидел гордость, веселье и удовлетворение. Но он никогда не видел ничего такого на лице Акутагавы. Даже когда тот оторвал ему ногу, в его черных глазах была лишь пустая отрешенность. Возможно, когда они столкнулись на Моби Дике, что-то и промелькнуло во взгляде Акутагавы, но память Ацуши была затуманена болью, яростью и отчаянием. «Ты трус. У тебя есть все, но ты продолжаешь зарываться в свое прошлое. Я могу убить такое ничтожество как ты хоть сотню раз, но это не будет победой». Акутагава приоткрыл рот, словно собирался что-то сказать. Ацуши пробило нервной дрожью от нахлынувшего воспоминания. «Думаешь, если ты борешься до самой смерти ради кого-то, то на тебе появится отметка «тот, чья жизнь имеет смысл»? Однако прямо сейчас Акутагава выглядел так, словно оценивал. Ничего особенного, даже любопытством это сложно назвать. Но все-таки было что-то в его глазах, чего Ацуши раньше не видел. В повисшей тишине засвистел чайник. - Какой чай ты любишь? – спросил Ацуши, расправляя плечи и решительно поворачиваясь к Акутагаве спиной. Он почти дошел до плиты, когда вдруг почувствовал, как что-то острое коснулось сзади его шеи. Острый коготь провел сверху вниз и снова вверх, отчего по позвоночнику пробежал холодок. - Неужели ты никогда не думал, что не всех радует твоя суетливая забота, тигр? Что есть люди… - голос Акутагавы стих, и он задушено выдохнул. Коготь слегка оцарапал чужую шею. Ацуши налил в кружку кипяток, вытащил миску с лапшой из микроволновки и повернулся, игнорируя коготь, прижавшийся к яремной впадине у основания шеи. - Выпей это. Я видел, как Куникида-сан пил нечто подобное после лекций, так что, наверное, это полезно для горла. Он не двигался, продолжая стоять рядом с плитой и держать в руках миску и кружку. Когти снова перенесли их к Акутагаве, который подозрительно понюхал еду, а затем сделал глоток чая. - Если бы Дазай-сан не приказал мне остаться, меня бы никогда здесь не было, - произнес Акутагава. Он поставил кружку на пол и лег, поворачиваясь к Ацуши спиной. Его голос больше не звучал глухо.-
Белый кит стремительно несся к земле. Пульт дистанционного управления в руках Ацуши противно пищал каждый раз, когда он нажимал на кнопку. «СНИЖЕНИЕ» – показывал дисплей. Желудок подскочил к горлу. Город неумолимо приближался. Он умирает и распадается на тысячу кусочков, вместе со всеми, кого он знал. Он спускается в кратер, когти рыхлят слой грязи при каждом шаге. Его позвоночник ломается от удара о землю, череп раскалывается о камни, его органы лежат кровавым месивом. А затем страшный взрыв разрушает Йокогаму до основания. Он греется на солнце, сидя на том месте, где когда-то было агентство, и удовлетворенно мурлычет. Воздух исчезает в одно мгновение, как вода из раковины, когда вытаскиваешь пробку. Его рык наполнен яростью и паникой, его глазные яблоки лопаются и он слепнет. Он слаб, и мяуканье его звучит жалобно. Он распадается на атомы и… Снова раздался писк. Ацуши слепо моргнул, чувствуя, как жжет легкие от недостатка воздуха, и понял, что у него на лице лежит одеяло. Он резко сел. Ему пришлось спать в прихожей, пока Акутагава оккупировал его спальное место. Ацуши прищурился, пытаясь определить источник звука, идущий с противоположной стороны комнаты. Будильник показывал 5:15 утра. Зевая, Ацуши поднялся на ноги и потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки и встают на место суставы. Если честно, это не самое худшее место, где ему доводилось проводить ночь. Взяв в руки одеяло, Ацуши отправился переодеваться, как вдруг под ногами что-то блеснуло. Рядом с тем местом, где он спал, стояла кружка. Наклонившись, Ацуши взял ее в руки, внимательно осмотрел, понюхал содержимое и сделал глоток. Чай был холодным и заварку явно передержали, но Ацуши определил, что это точно такой же чай, какой он готовил Акутагаве прошлой ночью. Пожав плечами, он допил чай, чувствуя себя готовым к новому дню. Футон был пуст, однако взгляда на смятые простыни было достаточно, чтобы понять, что Акутагава провел всю ночь здесь. Одеяло с футона пропало… хотя нет, не пропало – оно было в руках у Ацуши. Осознание пришло слишком внезапно. Ацуши прижал одеяло к груди и, широко распахнув глаза, оглядел комнату. Темнота в его сне была одеялом, накинутым на лицо. Посуда Акутагавы стояла в раковине, а коробка с чаем была снята с полки и стояла на тумбочке. Кроме того Ацуши проснулся от сигнала будильника, который он совершенно точно не заводил прошлой ночью. 5:30. Если Ацуши не поторопится, то он непременно опоздает, и даже не успеет ничего объяснить, как Куникида прикончит его прямо в дверях агентства. На ходу цепляя подтяжки и кое-как приводя пальцами волосы в порядок, он вылетел из прихожей. Затормозить он не успел. Облокотившись на перила и опустив плечи, Акутагава стоял прямо напротив выхода. Ветер трепал его волосы и уносил с собой тихий кашель. Дверь с громким звуком захлопнулась за спиной споткнувшегося Ацуши, и Акутагава резко обернулся. Их взгляды встретились буквально на секунду. Чужие волосы щекотно скользнули по шее Акутагавы. Ацуши лицом уткнулся в плечо своего соседа, нагретое утренним солнцем. Акутагава пришел в себя первым и больно ткнул Ацуши пальцем в грудь. - Наверное, теперь мы квиты, - хрипло произнес он, но тут же сорвался на неподобающее сипение, разрушая весь пафос и надменность в собственном голосе. - Хочешь, я расскажу, где можно еще купить того чая? – спросил Ацуши. Склонив голову набок, Акутагава приподнял бровь. Ацуши обхватил пальцами руку, все еще прижимающуюся к его груди, и солнечно улыбнулся. - Спасибо тебе за это утро, Акутагава, - произнес он. Утренний свет был дрожащим и ломким, так что Ацуши не был полностью уверен, что ему не показалось, но огоньки, вспыхнувшие в глазах Акутагавы, заменили ему любую ответную благодарность.
