Echoes of silence

Стив всегда пытался оставаться в тени во всех делах, которые хоть как-то касались Зимнего Солдата, потому что так или иначе, но ему было больно смотреть на то, как другие агенты Гидры, включая Брока Рамлоу, истязают Баки. Его Баки. Безусловно, Роджерс был против с самого начала, когда только узнал обо всей этой инициативе и о проекте "Зимний Солдат", но в конечном итоге был просто вынужден смириться со всем происходящим, ведь как тут пойдешь против вышестоящего начальства? В данном вопросе его просто лишили права голоса, так что Капитан максимально постарался отгородить себя от всего, что было хоть как-то связано с Солдатом. Новые задания, миссии, горы трупов, которые тот оставлял за собой, все это как-то проходило мимо Роджерса, и со временем он, если честно, как-то даже смирился с мыслью о том, что его друг погиб и его заменили на оружие, которое стреляет по указке в любого кого потребуется, да только вот Стив совершенно не учел одного небольшого нюанса – однажды целью оказался он сам. В последний раз Капитан видел Барнса, который еще являлся самим собой, в сороковых, когда тот только лишился руки, а после стал лишь призраком из рассказов других агентов, так что Роджерс был совершенно сбит толку, когда на мосту перед ним собственной персоной предстал никто иной, как Зимний Солдат, который, ко всему прочему, еще и пытался убить его. Это все настолько сбило с толку, что Стив тогда от непонимания проронил: "Баки?" и увидел в светлых глазах, что были словно затянуты тяжелыми свинцовыми тучами, какой-то проблеск, будто наемник вспомнил человека, стоящего перед ним, и именно это заставило Роджерса после всего произошедшего, не взирая на все свои правила, направиться в подвальное помещение главной базы Гидры, где и держали Барнса. Ему нужно было лично удостовериться во всех своих догадках. - Он нестабилен, сэр, не нужно вам туда, - всполошено произнес один из агентов, дежурящих у двери, но Роджерс лишь вскинул руку вверх, мол "сам разберусь" и, поправив манжеты своей формы, зашел внутрь, где вокруг Джеймса и машины для обнуления столпилась куча агентов с пистолетами, которые были направлены на виновника всего этого торжества. Значит, и правда нестабилен. - Опустить оружие, - командует Капитан и боковым зрением замечает кривую ухмылку, заигравшую на губах Рамлоу, словно бы тот знал, что после этого инцидента Роджерс, не раздумывая, явится сюда. Когда Стив подходит ближе к Солдату, сидящему на кресле, его сердце пропускает несколько глухих ударов, а все внутренности словно бы сжимаются в сплошной комок, но он продолжает смотреть в глаза Джеймса, на чьем лице читается полное непонимание и… Испуг? - Полный отчет, - холодным тоном произносит он, стискивая кулаки, чтобы не взвыть от отчаяния, потому что, кажется, все его опасения по поводу их личной встречи были не напрасны, и это оказывается гораздо сложнее – вот так стоять и смотреть в глаза старого друга (на самом деле гораздо больше, нежели просто друга), который теперь, от части по его вине, лишился буквально всего. Друга, который был превращен в бездушное оружие, так что теперь Роджерс чувствует определенный груз вины, и он медленно, но верно тянет его на самое дно, в пучину липких кошмаров, которые все еще не желают отпускать, напоминая о себе холодными ночами. Солдат смотрит на него словно бы из-за какой-то черно-белой призмы или сквозь толщу воды, а на его лице буквально за несколько мгновений сменяется всевозможный спектр эмоций, что вызывает неподдельный кошмар и мурашки по коже. - Стив? – тихо и хрипло произносит тот, но Роджерсу кажется, будто этот звук оглушает его, выбивает из под ног всю почву, а смех Кроссбоунса, заполнявший своей пронзительностью всю камеру, набатом звучит в голове, становясь с каждой секундой лишь громче, и Капитан сдерживает себя изо всех сил, чтобы не упасть перед Баки на колени, моля его о прощении, прямо сейчас. Это выше его сил, несмотря даже на то, как сильно мальчишку из Бруклина изменили годы работы на Гидру. - Ты помнишь меня? – тихо спрашивает он, протянув руку к щеке Барнса, а тот, лишенный ласки, ластится к теплой чужой ладони, словно послушный пес, и кивает, прикрыв глаза, выбивая весь воздух из легких Стива, и тогда Роджерс, будто ошпаренный, одергивает руку, зажмурив глаза, а после отступает на несколько шагов назад, опуская голову и глядя в пол несколько мгновений, прежде чем едва слышно произносит: - Обнулите его. И в то же мгновение комнату заполняет крик Баки, который, скорее, можно сравнить с воем раненого зверя, но Капитан уже не обращает на это внимания, быстрым шагом направляясь к выходу из камеры, в которой вместе с памятью Джеймса рушится вся его жизнь и рассыпается его сердце, лишенное права на искупление.