Первый раз

- Сегодня ты сделал хорошее дело. Ответа нет. Он лежит, наверняка, уставившись в окно, а плеер в его наушниках играет что-то ненавязчивое. И тем не менее он слышит. Только не реагирует. Рука опускается, выпустив полотенце, промокавшее влажные после ванны волосы. «Теперь вы – опекун Третьего Дитя. Ваша прямая обязанность следить за тем, чтобы он был в форме и мог исполнять свои обязанности». Он бы мог и так. Но я – опекун, я за него отвечаю. Это может создать дополнительную проблему. Но это может помочь здесь и сейчас, сделав ему легче. Взгляд в окно, на застывшую на небе луну, которая будто издевалась «Я стану вашим свидетелем. Аминь!» Ему надо помочь. Рука тянется к двери и решительно задвигает её. Мисато осторожно опускается на постель. Она прижимается к своему подопечному, одновременно просовывая руку ему под голову. - Мисато-са… - Молчи, - шепотом приказывает она и проводит по его щеке кончиками пальцев. Так и застыв в пол-оборота, Синдзи растерянно замолкает и покорно ложится обратно. «Здесь и сейчас имеет значение только это, - твердит себе Мисато, гладя мальчика по груди. – Он – необходимая деталь проекта. Без него нам всем крышка. Он нужен нам. Человечеству. А я могу быть нужной ему. Стать стимулом. Хоть ненадолго». Одной рукой она обнимает его за плечи, удерживая в нужном положении, другой забирается под свободную футболку и уверенно оглаживает сверху вниз: от ключиц к ребрам, от груди к животу. Неторопливо, слегка царапая кожу, лаская её кончиками пальцев. - Нет, - дергается Синдзи. - Тсс , - Мисато прижимает его к себе, коротко целует в шею и жадно вдыхает запах его шампуня с коротких темных волос. Её рука продолжает путешествие по телу, ещё не до конца сформировавшемуся, но уже такому важному для всех живущих на этой планете. Ниже, под резинку шорт, под резинку трусов. Кожа Синдзи там невероятно гладкая. Её будто никто не касался, в том числе он сам. Он не отрываясь смотрит в окно пустым взглядом и часто дышит. Мисато понимает, но уже не может остановиться, это было бы жестоко по отношению к нему. Хотя то, на что она собирается обречь этого ребенка в дальнейшем – бесчеловечно в высшей степени. - Миса… то… сан, - выдыхает он, когда её руки перестают дразнить и касаются, наконец, там, где уже почти болезненно отдаётся пульс. - Всё хорошо, - она аккуратно, постепенно снимает с него шорты вместе с бельем. Синдзи лежит, закрыв глаза. Он полностью отдался ей, доверился, позволяя всё. Мисато снова целует его в шею, в плечо, где съехала футболка, сильнее прижимается мягкой грудью к его спине и ритмично двигается, задавая темп. Руки Синдзи сжимаются, комкая простынь и едва не ломая плеер. Он тяжело дышит, рвано вдыхая воздух, цепляясь за него, словно выныривая на поверхность и снова погружаясь в ощущения с риском утонуть в них. Это не может долго продолжаться, всё-таки Икари слишком невинен в таких аспектах. Он тихо и коротко вскрикивает, содрогаясь всем телом, сжимаясь и одновременно пытаясь двинуться вперед. Мисато удерживает его, пока не проходит дрожь, пока не успокаивается дыхание и пока он не расслабляется в её руках. Она пару секунд смотрит на его лицо с не сошедшим румянцем и, стянув с плеч маленькое полотенце, аккуратно вытирает все следы произошедшего, рассеянно отмечая, что это тоже материал и его можно отослать на анализ. Тряхнув головой, она тут же отметает эту мысль, потому что это кажется уже просто изнасилованием. Но осознание такой мерзкой составляющей её работы не мешает на задворках сознания понять, что спецслужба всё равно достанет мусор и перетряхнет их грязное белье. «Они всё равно получат своё,» - Мисато кидает полотенце за спину и помогает Синдзи натянуть шорты обратно. Только теперь он приоткрывает глаза и смотрит на неё. От внимательного взгляда Мисато становится не по себе, словно он – ребёнок – по сути, Агнец на заклание – способен увидеть все её мысли, понять все мотивы её поступков. Это пугает. - Мисато-сан… зачем? Звук его голоса приводит её в себя. «Ребёнок как ребёнок, - успокаивает себя она, глядя на него сверху вниз. – Только готов подчиняться и не хочет умирать. Нормальные реакции». Она ласково проводит тыльной стороной ладони по его щеке. Большие глаза следят за её движениями так настороженно, что он кажется маленьким загнанным в ловушку зверьком. Её волосы, спадая с плеч, тяжелыми волнами ложатся на грудь Синдзи, оставляя на футболке влажные следы. «Очень милым зверьком, - отмечает про себя Мисато. – Но всё-таки в ловушке, хоть он и не понимает этого». Она встает, на ходу подбирая грязное полотенце. - Спокойной ночи, Синдзи, - Мисато идёт к двери почти на носочках, словно желая, чтобы он смотрел на её походку, на её фигуру, на неё саму. Смотрел и запомнил. На пороге она оглядывается. Он не смотрит. Словно ничего не было. Словно всё только на миг представилось ей в безумной фантазии, где она отнеслась к подопечному чуть более по-женски, чуть более по-человечески, чем предписывает Устав. - Спокойной ночи, - повторяет она и закрывает дверь. Синдзи смотрит на луну. Из наушников течет музыка, заполняя его сознание и не оставляя места лишним эмоциям. Щелчок, тишина, начинается следующая мелодия.