Телефон вызываемого абонента выключен

Куникида был совершенно спокоен. Так он думал, так он убеждал себя, в очередной раз набирая номер Дазая. Телефон вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Дазай не появлялся в агентстве уже неделю. Примерно с того же времени его телефон замолчал. Примерно с того же времени Куникида, каждую ночь ложась в кровать, повторял про себя: «Придурок вернется, придурок вернется, с ним все хорошо». С ним все хорошо! Да, действительно, Куникида был почти уверен в этом. Волноваться не о чем. Это не первое и не последнее исчезновение Дазая. Он и раньше отлынивал от работы под разными предлогами, пропадая по «своим» особенным делам. А потом появлялся, как черт из табакерки посреди бела дня и мешался, путал все планы, вел себя как инфантильный идиот. Дазай был слишком шумный и никогда не давал нормально работать. Из-за него рушились все графики и планы, так хорошо, так слаженно составленные Куникидой. Никто не мешал его планам уже целую неделю. Никто не доставал его уже целую неделю. Вызываемый абонент по-прежнему находился вне зоны действия сети. Куникида совершенно точно не собирался искать Дазая. Дазай найдется сам, в этом никто не сомневался. С ним все хорошо, он вряд ли валяется при смерти и просит о помощи. В конечном итоге если бы эта наглая сволочь померла, шеф наверняка бы почувствовал. С его-то способностью. Все в это верили, а потому не волновались. И Куникида, Куникида тоже верил. Он просто как бы невзначай включал каждый день в свой график обход всяких злачных мест и подворотен. Каждодневный распорядок всегда был идеален, но в него совершенно точно не входило спасение суицидальных ублюдков. Телефон вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Начиналась вторая неделя. Куникида долго и упорно размышлял, где еще он не был, что он упустил в своем «доскональном изучении города». Подворотни? Были. Бары? Были. Улицы красных фонарей? Были. Больницы? Были. Морги? Были! Были, были, были! Черт возьми, Куникида даже отправил запрос Портовой мафии и получил ответ, что нет, не видели. И если бы они поймали Дазая, то уже прислали бы агентству его голову в коробке. Врали, конечно же, но, судя по экспрессивности ответа, они и правда не прикладывали руку к этому исчезновению. Перед сном Куникида думал о том, сколько у детективного агентства недоброжелателей, и сколько врагов конкретно у Дазая. Это почти как считать овец, убеждал себя Куникида. Вот только цифры зашкаливали, а сон отказывался приходить. Телефон вызываемого абонента... Куникида поймал себя на мысли, что ненавидит этот механический женский голос. Что ему хочется сжать в руке телефонную трубку и что есть силы закричать: ДА ЗНАЮ Я! ЗНАЮ! СКАЖИ ЧТО-НИБУДЬ ЕЩЕ! СКАЖИ ЧТО-НИБУДЬ ПОИНТЕРЕСНЕЕ! СКАЖИ, ЧТО ВЫЗЫВАЕМЫЙ АБОНЕНТ ЖИВ, ЗДОРОВ, ЧТО ОН ПРОСТО... Просто что? Балуется? Играется? Смеется над Куникидой. Отследить место нахождения телефона также не удалось. Куникида пробовал. Судя по всему, Дазай был в таком месте, где сигнал полностью глушился. Например, в реке. Если он утонул, то неудивительно, что поймать сигнал невозможно. Не исключено, что он привязал себе камень к шее, прежде чем броситься в объятия смерти. Чтобы наверняка, чтобы не всплыть, чтобы его никто и никогда не нашел. – Куникида-сан, никаких новостей от Дазай-сана? Куникида поднял голову и в упор посмотрел на Ацуши. Тот же, неловко улыбнувшись, продолжил мысль: – Его нет уже дней десять. Мне кажется, это повод побеспокоиться. – С этим бездельником все в порядке, он просто отлынивает от работы! Ацуши неуверенно потоптался возле стола Куникиды. – Ну что тебе еще?! Куникида рявкнул слишком громко, пожалуй, чересчур громко, так что удивил даже себя. Ацуши, подпрыгнув, вытянулся в струнку. – Н-н-ничего. Просто я беспокоился и подумал... – Видимо, у тебя слишком мало забот, раз есть время на всякие глупости! Почему бы тебе действительно не пойти и не поработать? Заняться делом во благо агентства, в конце концов, а не торчать тут, отвлекая меня от графика. – Куникида-сан! – голос Ацуши звучал твердо. Куникида, не ожидавший отпора, вздрогнул. Ацуши смотрел ему в глаза, прямо, яростно и бесконечно упрямо. – Почему бы нам не обратиться к Рампо-сану? – Чего? – не понял Куникида. Ацуши чуть улыбнулся, и внезапно обретшее суровую серьезность лицо смягчилось. – Я вижу монитор вашего компьютера. Вы забыли свернуть окно браузера. Вы его ищете! Ищете Дазай-сана! Почему вы не попросили до сих пор помощи? Например, Рампо-сан мог бы... – Я просил. И Рампо сказал, что это не имеет смысла, потому что Дазай вернется сам. Я в его словах не сомневаюсь. – И все равно ищете. – Да. Они оба замолчали. Куникида видел, что Ацуши еще хотел его о многом спросить, но сдерживался, и Куникида был ему за это благодарен. Он сам не знал, с чего это вдруг его понесло откровенничать, но за эти десять дней нервы накалились до такого предела, что одно неверное слово со стороны Ацуши, и Куникида выложит ему все. Все. И то, как названивал каждый день в полицию, интересуясь утопленниками. И то, как однажды пришло сообщение, что в морг привезли одного высокого, худого парня, да-да, кажется, суицид, все, как вы и говорили. И как Куникида сорвался с рабочего места в тот морг, наплевав на все графики, мчался как угорелый. Бросил машину в пробке, бежал и чуть не лишился чувств, пока врач поднимал с мертвого тела простыню. Но какое все-таки испытал облегчение, блаженное, потрясающее чувство облегчения, когда под простыней оказался совершенно посторонний человек. Кажется, тогда Куникида смеялся. И плакал. Да, одно необдуманное слово, и Куникида не выдержит, признается Ацуши во всем. Во всем и не только в этом, не только в том, как сильно, как безумно сильно сжирает его беспокойство о Дазае. Куникида сболтнет еще что-нибудь. Что-нибудь такое, в чем не готов признаться даже себе. И это окончательно его уничтожит. Сотрет в порошок остатки гордости и развеет по ветру. Но Ацуши все понял без слов. Он, не спрашивая ни о чем, развернулся и собрался уходить, но все-таки зачем-то окликнул: – Куникида-сан? – Да? – Я думаю, нам стоит поверить Рампо-сану. Все обойдется, все будет хорошо. В конечном итоге, Дазай-сан живучий, как никто другой. Вы и сами это знаете. – Знаю. Ацуши ушел. А Куникида тяжело опустился обратно на рабочее место. Телефон вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети. – Чертов Дазай. Прошло еще три дня. Три долгих, переполненных нервами, беспокойствами и дурными мыслями дня. Куникида почти был готов сдаться, но на четырнадцатый день, спустя две недели после того, как Дазай пропал, звонок телефона разбудил его. Часы показывали четыре утра. Куникида полночи проворочался в кровати, силясь уснуть, а потому сгреб противно позвякивающую трубку с тумбочки и нажал на вызов, даже не удосужившись посмотреть, кому мог понадобиться в такую рань. – Алло? – Забери меня. Сон как рукой сняло. Дазай говорил тихо, спокойно, но что-то Куникиде не понравилось в этой просьбе. Он подскочил с постели, так резко, что даже голова закружилась. – Где ты? Назови мне адрес, и я подъеду. – Я пришлю его тебе в смс. Хорошо? – Да. Договорились. Куникида нажал отбой и тупо уставился на трубку. Через пару секунд телефон завибрировал, экран замигал, оповещая о новом сообщении. Но Куникида не спешил открывать его, не двигался с места. Просто стоял, смотрел на телефон и пытался понять. Почему? Почему Дазай позвонил ему среди ночи и попросил забрать его? И почему вместо того, чтобы разозлиться и послать урода ко всем чертям, Куникида так взволнованно и быстро договаривался с ним? Почему хотя бы просто не наорал на Дазая? Позже. Сначала Куникида заберет его. Потом убедится, что с Дазаем все в порядке, а после переломает каждую косточку в его теле. Медленно, но верно сломает каждую чертову кость! Так, что Дазаю не только бинты, но и гипс понадобится. Куникида заглушил мотор и внимательно уставился на вывеску. Яркая неоновая табличка сообщала посетителям, что здесь находится круглосуточный бар. Заходи и напивайся, дружок, хоть все сутки напролет. Почему-то Куникида был совершенно уверен, что заглядывал в это заведение. Еще в начале поисков он заходил сюда, и официантка вместе с барменом пожали плечами, ответив, что знать не знают никакого Дазая. Значит, врали. Значит, Дазай знал, что его будут искать, и обо всем договорился. Ну, еще бы, стоило учитывать такую возможность. Куникида подумал, что даже если Дазай умрет и попадет в Ад, он найдет способ, как уболтать самого Дьявола. Выйдя из машины и, хлопнув дверью, Куникида направился ко входу. Знакомая обстановка, хотя так, пожалуй, обставлено большинство баров в городе: чуть приглушенный свет, маленькие столики, накурено, и еще пахнет чем-то противно кислым, чем-то, чем пахнет только в дешевых забегаловках, куда человек приходит нажраться как свинья. Молоденькая официантка, с которой Куникида уже общался по поводу Дазая, протирала столики. В самом дальнем углу, прикорнув у стеночки, похрапывал неопрятно одетый мужчина непонятного возраста: таким пьянчугам запросто могло быть как тридцать, так и все шестьдесят. Бармен, который высунулся из подсобки на звук колокольчика, зазвеневшего над дверью, когда Куникида вошел, только хмуро свел брови. Больше в этом злосчастном месте никого не наблюдалось. Куникида первым делом решил подойти к девушке. – Где он? – строго, голосом, который не терпит никаких возражений, спросил он. – Кто он? – официантка была такой молоденькой, такой милой простушкой. Она наивно хлопала глазами, испуганно уставившись на Куникиду. Дазаю как раз такие нравились. – Дазай. Человек по имени Осаму Дазай. Девушка моргнула и наморщила свой хорошенький носик. Вид она имела человека, который пытается вспомнить то, что никогда не знал раньше. – Нет, простите, господин, я такого не припомню. Куникиде показалось, что он все еще спит. Что вся его жизнь один большой плохой сон. В глазах побелело от ярости, голова закружилась. Куникида из последних сил пытался взять себя в руки. – Он точно должен быть у вас. Не мог же он посмеяться надо мной и прислать не тот адрес! Дрожащими пальцами Куникида вынул из кармана телефон и набрал злосчастный номер Дазая. Телефон вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети. – ДА БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ! На плечо легла чья-то тяжелая ладонь. Сейчас, в эту самую секунду, Куникида был готов убивать голыми руками, неважно кого, просто дать выход своей агрессии! А потому, резко развернувшись, уже собирался засветить со всей дури по чужой физиономии, но его руки ловко перехватили над головой и хорошенько встряхнули. Бармен добродушно и даже как-то по-особенному ласково улыбался. Он был на целую голову выше Куникиды и существенно шире в плечах. – Какие-то проблемы, мистер? Куникида только открыл рот, чтобы ответить, но за него неожиданно вступилась официантка. – Я его уже второй раз вижу. Он все ищет человека по имени Дазай. Говорит, точно должен быть у нас, что адрес наш дал. Бармен, все еще не отпуская Куникиду, призадумался. – Нет, мистер. Не знаю такого. Я всех местных алкашей в рожу помню и среди них никакого Дазая не было. Ты нам лучше фотографию покажи. Есть у тебя фотография? В лицо-то запомнить проще. Сам знаешь, клиент у нас специфический, постоянный. Так что фотографию дай, я тебе сразу скажу, бывал у нас твой Дазай или нет. Точно! Фотография! Как он сразу не подумал. Куникида пристыжено покраснел, чувствуя себя виновато и неуютно. – Да, у меня была одна в телефоне. Только отпустите. Бармен еще раз добро улыбнулся и убрал свои медвежьи лапищи с рук Куникиды. Искать долго не пришлось. Это была единственная фотография Дазая, которую хранил Куникида. Он сделал ее совершенно случайно, снимая улики на месте преступления, которое они расследовали, сейчас уже казалось, чуть ли не тысячу лет назад. Дело давно закрыто, преступник пойман и осужден, а Куникида все никак не удалял эту фотографию. На ней Дазай не кривлялся, стоял ровно, спокойно, запустив руки в карманы. И было во всем его виде что-то настолько мрачное и печальное, что-то надломленное, что завораживало Куникиду. Заставляло смотреть на фото снова и снова. Не то что тысяча других картинок, в том числе и совместных, где Дазай обезьянничал и строил различные, порой не всегда пристойные рожи. Куникида показал фотографию бармену. Тот склонился и прищурился. – Так это же Ёдзо! – Кто? – не понял Куникида. Официантка ловко перехватила телефон и посмотрела на экран. – Ну да. Точно он. Это Ёдзо-кун! – она перевела взгляд на Куникиду и, видимо, заметив, как тот растерялся, добавила. – Он жил у нас, тут, на верхнем этаже, почти две недели. Во всяком случае, нам он представился как Ёдзо. Наверное, действительно не хотел, чтобы его нашли. Куникида пошатнулся и осел на ближайший стул. Все эмоции разом покинули его. – Хороший он парень. Правда, выпивал много, но зато не злой, не дебоширил. Все комплименты делал: ой, какие у вас ручки нежные! Да шутил, предлагал умереть вместе с ним. Но я по глазам поняла, что он это не всерьез. Красивые у него глаза, только вот печальные такие. Официантка засмеялась, очевидно, вспоминая приставания Дазая. Куникида почти отчаянно спросил: – И где же сейчас этот Ёдзо? – Он к реке вышел. Сказал, что должен с приятелем встретиться. Она тут недалеко, буквально за нашими воротами протекает. Ой... – девушка резко смутилась. – Вы, наверное, и есть тот самый приятель, о котором он говорил. Куникида выдохнул. – Да, видимо, я – это он. – Тогда чего же вы сидите, бегите скорее! Ах, если бы вы знали, какие у него были грустные глаза. Пойдемте-пойдемте, я покажу вам дорогу. Ловкие девичьи пальчики схватили Куникиду за ладонь и заставили подняться на ноги. Куникида, лишь на миг почувствовав прикосновение, подумал, что пальцы у этой официантки грубые, мозолистые, распухшие от тяжелой работы. И с горькой улыбкой в голове мелькнуло лишь одно слово – лжец. – Одну минуточку! – бармен перегородил им дорогу. – Этот Ёдзо и правда добрый малый. Но все эти дни он пил, ел и спал тут бесплатно, обещая, что нам за него заплатят. И если ты его приятель, то сначала денежки, а потом прогулки по берегу реки. Куникида хотел было возразить и даже открыл рот. Но потом передумал. Он так замучился за эти дни поисков. Что в конечном итоге можно было ожидать от Дазая? С этими мыслями он полез за кошельком. Дазай и правда сидел на берегу реки, почти у самой воды. Куникида остановился вдалеке, разглядывая его сгорбленную фигуру. Помятый плащ потерял свой презентабельный вид, волосы растрепаны, да и во всем виде Дазая, во всей этой скрючившейся в три погибели фигуре было что-то странное. Что-то мрачное, что-то бесконечно печальное. Сердце предательски кольнуло. Печальный Дазай, экая шутка. Куникида тряхнул головой и твердой походкой зашагал к пропащему. Дазай даже не повернул головы. – Я промочил ботинки, – пожаловался он, когда Куникида подошел совсем вплотную и, сложив руки на груди, уже готовился разразиться гневной тирадой. – Чего? – переспросил Куникида. – Я промочил ботинки, – терпеливо повторил Дазай и махнул рукой куда-то в сторону. Куникида быстро посмотрел на ноги Дазая. Он и правда сидел без ботинок, поджимая пальцы на босых ступнях. Штаны были закатаны до середины икры, и под ними Куникида разглядел испачканные в иле и мокрые от воды бинты. – Только не говори мне, что пытался утопиться. – Хорошо, не скажу, – благодушно согласился Дазай. – Не слишком ли прохладно, чтобы шастать по улице без обуви? – Ну, во-первых, я сижу на траве, а не шастаю. А во-вторых, я потому тебя и позвал, чтобы ты отвез меня домой. Топать с мокрыми ногами по городу и простудиться не входило в мои планы, знаешь ли. – Ты слишком много капризничаешь для человека, который по пять раз на дню пытается свести счеты с жизнью. Дазай тихо засмеялся. – Ну, Куникида-кун. Смерть – это быстро! А простуда может тянуться днями, а то и неделями. И я буду лежать весь такой больной и страдать, а тебе придется за мной ухаживать. Куникида искал его две недели. Куникида сходил с ума и места себе не находил, думая о том, что могло случиться с Дазаем. Куникида был готов задушить его спустя пять минут после столь долгой разлуки. Пять минут наедине с Дазаем вполне достаточно, чтобы понять, насколько он раздражающая сволочь. Куникида протянул вперед руку. Ему хотелось схватить Дазая за шкирку, рывком поставить на ноги, отвесить хорошенькую затрещину, такую, чтобы наверняка разбить ему губу. Чтобы Дазаю было больно. Чтобы Дазай все понял сам, без слов. Чтобы он в кои-то веки извинился за свое поведение. Куникида протянул вперед руку и положил ее на плечо Дазая. Тот вздрогнул, но не отпрянул. Дазай производил впечатление человека, который ничему не удивится, что бы сейчас ни сделал Куникида, Дазай ждал этого, возможно, хотел. Куникида сжал на его плече пальцы, лишний раз думая, откуда в этом тщедушном на вид и на ощупь теле спрятано столько энергии. Сжал так сильно, что наверняка потом останутся синяки, даже несмотря на бинты и одежду. А потом отпустил и приземлился на землю рядом. Дазай внимательно смотрел на него. – Я вот все думаю, – начал Куникида, подперев рукой голову, – кто такой этот Ёдзо? Дазай, закрыв глаза, лучезарно улыбнулся и обнял себя за колени. – Герой книги, которую я пишу! – Если ты однажды напишешь книгу, я съем свой ежедневник. – О! Так это вызов, Куникида-кун? Я принимаю его! Куникида покачал головой. – Для человека, который пил две недели и от которого за версту разит алкоголем, ты ведешь себя слишком бодро. – Ну, со вчерашнего вечера я в завязке. – Протрезвел, значит? Дазай ничего не ответил. Глаза его стали внезапно пустыми и невыразительными. И снова это неприятное, покалывающее чувство завладело Куникидой. Поддавшись почти стихийному порыву, он внезапно сдвинулся с места и привлек к себе Дазая за плечи, обняв крепко и уверенно. Дазай вздрогнул, напрягся на секунду и обмяк. Куникиде внезапно стало не по себе, он много раз представлял себе такую возможность, возможность вот так просто молча посидеть друг с другом в обнимку, а потом поговорить начистоту, прямо и искренне. И Дазай расскажет ему все, не будет паясничать, а будет откровенно честен. Но сейчас, прижимая его к себе, Куникида думал, что боится. Эти опущенные плечи, хриплое дыхание, запах пота и сигарет, этот тусклый унылый взгляд. «У него такие грустные глаза», – пришли на ум Куникиде слова официантки. И ему показалось, что он собирается заглянуть в бездну. Бездонную пропасть, и уверенности, что у него хватит сил, что он выдержит, у Куникиды не имелось. Он испугался. Он продолжал обнимать Дазая, но совершенно не был готов увидеть его настоящего. Сорвать маску и провалиться. А Дазай почувствовал это. Он легонько толкнул Куникиду в бок и тут же оказался на ногах. – Эх, уже рассвело! Давай выдвигаться, Куникида-кун. Если мы поторопимся, то успеем на счастливые часы и получим скидку на завтрак в нашем любимом кафе. – Ты и так ешь там со скидкой, – вздохнул Куникида, следом поднимаясь с травы. – Как вообще такой проходимец, как ты, может думать о завтраке, после того, как я оплатил все твои счета. Дазай засмеялся. – Я отдам тебе деньги. – Врешь. Они медленно зашагали к машине. Дазай нес мокрые ботинки в руках и всю дорогу охал и ахал, как ему холодно, а Куникида на него огрызался по привычке. Но злости не испытывал. Скорее сожаление. Сожаление, что упустил такую прекрасную возможность. Теперь Дазай еще не скоро подпустит к себе. Несмотря ни на что, он всегда держался от людей на расстоянии вытянутой руки. И Куникида это знал. Он как никто другой чувствовал эту руку. – Дазай? – Куникида повернул ключ зажигания, заводя машину. – Что? Дазай буквально расплылся на пассажирском кресле. – Во-первых, сядь прямо. Во-вторых, пристегни ремень безопасности. А в-третьих, – Куникида запнулся, – я рад, что ты нашелся. – Я знаю, Куникида-кун. Я знаю. Машина сорвалась с места, увозя их прочь по направлению к детективному агентству.