Ошибки воспитания

      Люциус сморгнул неудержанную слезу: «Только бы дети не заметили». Но дети заметили, точнее, заметила Дейзи. Она каким-то седьмым чувством почуяла, что этому красивому дяде больше всего не хочется, что бы хоть кто-то заметил его слабость, и резво дёрнула друга за футболку:       — Тед, а ты все бусины поднял? А то я, кажется, опять наступила… — и дети, все трое, нырнули под стол.       Малфой вздрогнул и попробовал взять себя в руки, но получалось у него плохо. Сдерживаемые рыдания сдавливали грудь. «Мерлин Великий, Моргана-прародительница, что же так больно? Малфои ведь никогда не ошибаются, они всегда правы, он…» Мысли путались, сбивались, не давали успокоить расшалившееся сердце.       Тяжелая, тёплая рука сжала плечо, его развернули и крепко обняли:       — Какой же ты дурак, Люц... Какой дурак. Я рад, что ты пришел, что бы тебе ни было надо, от меня или от Гарри. Мы оба рады, так как это недоразумение прекрасно умеет радоваться за других. — Тихий и такой родной шёпот успокаивал, дарил прощение и силу удержать собравшееся выскочить из груди глупое сердце. Которое бешено радовалось тому, что рядом бьётся другое — более верное, более честное и более побитое жизнью, но нашедшее в себе силы принять, простить и помочь. Крепкие объятья на мгновение стали ещё сильнее, и волосы на виске шевельнуло шёпотом произнесённое школьное прозвище.        — Люки, ты обещал проверить детские писульки, а я пока за коньяком схожу, эта бутылка тебя пять лет ждёт. — Объятья разомкнулись, но упасть ему не дали, его удержал вопрос, казалось бы совсем не по теме, но такой сейчас нужный:       — Лорд Малфой, вам вафли с чем? Есть джем, шоколад, сгущёнка и кленовый сироп. — Ответить ему не дали. Звонкий девчоночий голосок ответил за него.       — Ставь всё, Гарри, если Лорд Малфой хоть в половину такой сладкоежка как ты или дядя Сев, то лишним и мёд не будет.       Это «Лорд Малфой» неприятно царапнуло. Значит «Гарри», «дядя Сев», а он всего лишь «Лорд Малфой». Наверно, впервые в жизни пожалел о своём Лордстве, хотя, если не «Лорд», то был бы «мистер», а это показалось ещё обиднее. Пока страдающий Люциус предавался невесёлым думам, малышня вылезла из-под стола, резво собрала в кучку все книжечки, перья и ещё какие-то приспособления, быстренько намочила руки… Та-ак… стоп…       — Эт-то что? — Грозно вопросил Лорд. — Кто так руки моет? В начале писали, потом по полу лазили, ещё бы гиппогрифов покормили и с такими руками за стол? Не желаете мыть, есть Очищающие чары! — вбитое до уровня рефлекса ещё дедом и доведённое до автоматизма отцом движение палочки и «Мunda Мanus» (чистые руки).       — Ух, ты! — Гарри осмотрел свои руки — капли застывшего теста, пятна, неизвестного происхождения, даже след от зелёнки, которой, ещё по детской привычке, мазал царапины, всё исчезло. Дети с таким же восторгом рассматривали свои ручонки. И только рыженькая Вики чуть не плакала:       — Л-л-лозочка, — всхлипывала девочка, — плопп-пала лл-лозочка. — Гарри подлетел к малышке:       — Вики, родная, что пропало? Розочка? Которую тебе тетя Падма травкой нарисовала? Ну не плачь. Мы сейчас покушаем и быстренько к тете Падме сходим, она ещё раз нарисует. Хорошо? — Потом он обернулся ко второй девочке, — А твой рисунок, он цел? — Та внимательно осмотрела руку, покачала головой и тоже собралась реветь.       Но Люциус уже вошёл во вкус. Он обожал вести себя «как волшебник», и эта ситуация с рисунками могла ему помочь стать не «Лордом Малфоем», а «дядей Люцем». Поэтому он серьёзно обратился к девочкам:       — У вас на руках были рисунки? Магические? — те могли только помотать головами. — Тогда прекратили рыдать! Сейчас всё вернём! — и, немного рисуясь, приготовил палочку. — Четко покажите пальчиками, где были рисунки. — Девочки, зачарованно глядя на мужчину, аккуратно ткнули пальчиками на тыльную сторону рук, Гарри, так и не отошедший от Вики, чуть подвинул руку девочки, а будущий дядя Люц аккуратно перехватил палочку почти за кончик и, почти неслышно произнёс — "Аd Reditum, Quod Erat" (вернуть, что было). — На чистых ручках девочек ярко выделялись рисунки — розочка у рыженькой Вики и кошачья мордочка у светленькой Дези.       — Выпендрёжник ты, Люц! Ещё поделись с подрастающим поколением, зачем мы это заклинание придумали! — раздался ехидный голос от двери. — А работы ты так и не проверил, лентяй.       Что-то пушистое и тёплое устроилось в груди у мага от этих слов. Таким мягко-ехидным тоном Северус обращался только к «своим». А Гарри, боясь сломать то хрупкое, что витало в воздухе, быстро стал приглашать за стол. И через несколько минут все сидели за круглым столом и макали хрустящие вафельки в разнообразные сласти, и запивали это чудо старшие — кофе, а младшие — какао.       Стеснительный Тед только в конце ужина обратился к Люциусу:       — А можно и моего волка вернуть? И правда, а зачем это заклинание? И разве можно кормить гиппогрифов? А вы к нам только раз пришли, по делу? Или в гости? А если в гости, то нам к вам можно? А поможете задание дяди Сева выполнить, а то мы запутались? И как нам Вас называть? — Была у мальчика такая особенность. Он мог долго молчать, копить вопросы, а затем вываливать их целой кучей, не обращая внимание, как они связаны между собой, и терпеливо ждал ответы на все.       Люциус замер под этой лавиной вопросов и под взглядами, обращёнными на него. Но лавина требовала ответов, и Малфой, промокнув губы салфеткой, стал отвечать:       - Конечно, мы вернём волка, таким заклинанием мы… шпаргалки прятали, а потом проявляли. Гиппогрифа кормить, наверно, можно, но я никогда не пробовал — это вы лучше Гарри спросите, ему, кажется, приходилось, — не мог не вставить шпильку Люциус, и, глядя на заинтересовавшиеся мордашки, понял, что подстава удалась. Но вот следующие вопросы требовали уже серьёзных ответов и эти ответы ждали не сколько дети, сколько взрослые. Мысленно досчитав до десяти, Люц продолжил.       — Сегодня я пришёл да, по делу, но надеюсь, что вы меня и не по делу пригласите, а в гости. Ко мне тоже можно будет, только надо уточнить, можно ли вам с Асторией видеться. Асти, жена моего сына двойняшек ждёт, поэтому ей не всякая магия подходит. Мы шесть колдомедиков сменили, пока подобрали. — Маг рассказывал о невестке, а сам боялся, что когда он ответит на последний вопрос, то зацепившейся за «по делу» Северус вышвырнет его вон. И не мести Мисс Совы он боялся, не язвительных статей Скиттер-Стронг, а одиночества, того холода, который куда-то скрылся от тепла этого дома. Немного собравшись, он продолжил. — С заданием, наверное, смогу помочь, ещё не всё поперезабывал. — Нарочито бодро продолжил и замер, как перед прыжком в холодную воду, как перед Последней Битвой, но заставил себя продолжить, — а звать…       — А звать вы его можете, как меня, дядей! — спокойно прервал его Северус и ехидно добавил, — после того, как мы поговорим о «деле». Поэтому все живо собрались и отправились в детскую. Надеюсь, часа нам хватит.       Холодная, мерзкая медуза мазнула Люциуса кончиком щупальца и уплыла, напуганная солнцем и светом. «Свой, дядя, не прогонят. Хвала тому, кто послал ко мне Мисс Сову. А по поводу подарочка — даст Мерлин выкручусь, Салазар мне в помощь».