Конец — это новое начало .

Микки сжал кулак и ударил по стене, находившейся рядом. — Сука! – закричал он. Да. Микки был подавлен. Уже пять ебаных лет он не слышал этого голоса. Он вытер нос рукавом своей кофты. Дверь открылась. В комнату зашла Светлана с Евгением. Он так вырос за это время. Волосы стали чёрными, как крыло ворона. Глаза большие, голубые. Он был точной уменьшенной копией Микки. — Микки? – встревоженно произнесла она. — Ты сбежал? У тебя будут проблемы, – её брови сдвинулись к переносице. — Нет, выпустили досрочно. Тюрьма опять переполнена. И вообще, хули ты приебалась? – Микки встал и пошёл к себе в комнату. — Стой, – она подбежала к нему сзади и дернула за кофту. — Только не ходи к нему. Он сейчас в воспаленной фазе своей болезни. Он только неделю назад расстался с Калебом. Лучше бы ему не знать, что ты вернулся. Микки сжал руку. — Мне похуй, я не понимаю о чём ты говоришь. Опять раздался звонок. Микки закатил глаза и продолжил свой путь. — Нет, Микки не вышел. Нет. Тебе, наверное, послышалось. Ну, помнишь, как тогда? Микки стоял и слушал, что она говорит. Ему даже не нужно было быть экстрасенсом, чтобы догадаться, кто ей отвечает. Он прекрасно знал это. — Йен, я сейчас приду. Нет, я сама приду. Йен! Когда он слышал это имя, его передёргивало. Он знал, что всё ещё его любит. Он это знал, но не хотел признавать. — Сука, ебаный Галлагер, – сказал он и зашёл в комнату. Микки уже около часа лежал на кровати и думал о Йене. О том, как он готов был переебать каждого, кто причинит ему боль или просто прикоснется. Он был его. Он помнил, как они могли просто ебаться без перерыва, и у Микки уже болел зад, но он знал, что это нравится Йену. И не говорил ни слова. Это же Микки Милкович. Он не мог поверить в то, что Йен больше не принадлежит ему. Что он больше не может забираться своими большими пальцами в его огненно-рыжие волосы. Он не может больше смотреть на то, как тот спит. Он не может больше прикасаться к нему. Целовать каждую веснушку на его лице. Он всё ещё любил его, хоть и не признавал этого. Дверь в комнату распахнулась. В проёме показался Йен с округлёнными глазами, в которых стояли слёзы. Он так изменился. Его волосы превратились в жирные сосульки. Синяки под глазами были пиздец какие глубокие и чёрные. Руки дрожали. Он так сильно исхудал. - Микки... – еле слышно сказал Йен.