Конец — это новое начало .

Микки ожидал любого поворота событий: Что Йен прибежит к нему, как сучка, и будет просить прощения. Либо Йен забьет на него свой огромный член. Он очень надеялся на первый вариант, но не думал, что мечты иногда становятся явью. Йен еле слышно что-то шептал ему, а тот смотрел в потолок, упорно делая вид, что ему похуй. Но иногда глаза брюнета косили в сторону парня. Галлагер подошёл к кровати и сел на край. Злобно посмотрел на Светлану, чтобы она побыстрее съебалась. И уставился на Микки. Йен в эту секунду хотел просто обнять его. Ощущать его тело. Чувствовать его дыхание. Молчание, казалось, длилось вечность. — Ну, э-э... Я слышал ты расстался с Хуялибом? Йен начал нервно перебирать пальцы на коленях. — Ага. Почему ты вышел раньше? — Какая, нахуй, разница? Йен еле заметно улыбнулся. — Эм-м... Ты прости меня. Я не приходил и не звонил тебе довольно давно. — Ага, мужик. Микки прекрасно помнил все те дни, проведённые в ожидании прихода Йена к нему в тюрьму. Он помнил всё, что сказал ему Галлагер перед тем, как бросить его. Он помнил последнюю их встречу. Как он набил себе ебаную татуировку, которая загноилась; как он около года лежал в мед.пункте, потому что эта хуйня не заживала. Он помнил, как он пиздился почти со всеми. Он помнил, как его пиздили дружки Терри. Он всё, сука, помнил. Галлагер положил руку ему на колено. Брюнет спрыгнул с кровати, как ошпаренный. — Не трогай меня, блядский Галлагер! – проорал он и направился к двери. Йен схватил его за руку. — Мик, прости меня. Серьёзно. Я... э-э, крупно облажался. Мне не хватает тебя. Серьёзно, – запинаясь тараторил рыжий. – Мик, я люблю тебя, – в этот момент из глаз Йена побежали слёзы. — Я правда скучал по тебе, – Йен сдавил руку брюнета ещё сильнее. — Иди нахуй, Галлагер. Я ждал этих слов пять ебаных лет. Сука, пять! Ты, блять, ебаный мудак, не пришёл ко мне за это время ни разу! Я ждал тебя, — понимаешь? — ждал! – начал кричать парень. – И после всего этого ты тупо приходишь ко мне в дом и говоришь: «Прости, я скучал, я люблю тебя, но я к тебе не приходил, потому что я ебаный мудак». Так оно? — Так что иди-ка ты нахуй, рыжий, – Микки отдернул руку, показал средний палец и покинул комнату. Ему срочно нужно было на воздух. Выйдя на улицу и закурив сигарету, он отправился вперёд по родному району. Обратно он вернулся часа в три ночи. Довольно пьяный и одурманенный травкой. Завалившись на диван, он включил телевизор. И пусть для трезвого человека ящик громко заорал, показывая какой-то фильм, для Микки это было в самый раз. — Где ты был? – вышла не пойми откуда Светлана. — В Алиби. И вообще, какая тебе, нахуй, разница? – Микки хотел встать, но попытка оказалась неудачной. Он упал обратно на диван. — Зачем ты морковкина оставил у себя в комнате? Ты же прекрасно знаешь, что ему нельзя быть одному. Он не пьёт таблетки. Микки смачно рыгнул ей в ответ. – Ты — кретин. Морковкин любит тебя. Да, может, он и не прав, что не навещал тебя. Но он всё же пришёл сегодня, – Светлана покачала головой. — Ты будешь полным идиотом, если упустишь его. Я вообще не понимаю, как он на тебя запал. Света пошла на второй этаж, продолжая что-то бубнить. «Да похуй», – подумал Микки. – «Он не первый и не последний.» «Но он же первый, в кого ты по-настоящему влюбился», – как назло сказало подсознание.