Последняя миссия Вдовы

- Быстро вставай и собирайся! Нам нужно ехать! – прокричала Наташа, неожиданно и шумно вбегая в комнату и начиная кидать свои вещи в чемодан таким быстрым темпом, что Клинт даже моргнуть не успел. Он лежал на кровати и просто ничего не делал, пребывая в ступоре, но вот такое неожиданное появление он никак не ожидал, и, собственно говоря, его смутило поведение Наташи. - А куда мы так торопимся? – спокойно спросил он, глядя, как Романова быстро и неаккуратно кидает вещички в один небольшой чемодан. Она пихала туда все, что увидит или под руку попадется, а именно: туфли, шмотки, пистолеты и другие мелочи женского гардероба. Но все это лежало кучей ненужного и неуложенного барахла в открытом чемодане. - Нам нужно… э-э-эм… - быстро и задыхаясь, выговаривала она, старясь делать вид, что сильно занята и нет времени объяснять. – Ну… а-а-ам… - Да говори уже, женщина! – надавил на нее Бартон. Он уже наизусть выучил все ее роли, и чутье подсказывало ему, что девушка снова о чем-то молчит. Наташа не знала, как ему ответить, и сохранять спокойствие она тоже не могла. Эмоции давили настолько сильно, что и слова не складывались в единую речь. …Пробежавшись по всему номеру два-три раза, словно обожженная, в поисках оставшихся вещей и, ничего не забыв, Наташа, наконец, придумала себе отговорку: - Нам сроч-ч-чно нужно в Нью-й-й-йорк! – так же молниеносно и неразборчиво, заикаясь, говорила она. Сложно было разложить по полкам все, что творилось в голове. – Фьи-р-и-и сказа-азала нам приехать к нее-ему и-и-и… - Наташа! – выкрикнул Клинт, когда ему надоело терпеть эту кашу во рту напарницы. Он резко встал с кровати и, подойдя к ней, крепко сжал ее за плечи и начал трясти, чтобы постараться привести ее рассудок в стабильное состояние. – Скажи, что случилось? - А-а-а-а-а-аэ-э-э-э… – все так же мутно говорила она, глядя на напарника своими огромными испуганными глазами и трясясь, как осиновый лист. Ее выражение лица ничего не выражало, даже намека никакого не было. Пусто… У Клинта в голове много мыслей возникло, например, он думал, что, может быть, ее кто-то припугал и заставил что-то сделать? Да нет, кто ее напугать-то может, она сама кого угодно до инсульта доведет... А может быть, ей что-то вкололи, от чего она теперь с ума сходит?.. Это любимый способ пытки у вражеских агентов. Все эти и другие варианты, которые периодически возникали в голове у шпиона, не радовали его, ведь если эти предположения верны, он сейчас же должен убить ее, дабы она не разболталась… Мало ли, кому она под действием препаратов может рассказать то, что рассказывать вообще запрещено. Ведь агент Романофф хранит в себе многие государственные тайны… - Наташа, очнись!!! – орал он уже во все горло, не желая убивать напарницу. Клинт хотел поскорее узнать, что с ней, кто или что на нее так повлияло, хотелось узнать правду, но истерика была от того, что правда может быть горькой и ему все-таки придется от нее избавиться. Это его обязанность… Нет, Бартон этого не хотел и старался изо всех сил вернуть Наташе разум методом крика и тряски. Тут глаза Наташи неожиданно сузились, брови сильно нахмурились, лицо стало таким злобным, что мир бы поклонился такой женщине. Она одним таким взглядом так напугала Клинта, что он решил прекратить ее трясти и понял, что Наташа уже пришла в себя. Но из рук он ее не отпускал. Они стояли, будто парализованные чем-то, глядя друг на друга в упор. Клинт не мог понять, почему она так зла, точнее, почему так резко разозлилась. В последнее время мысли Романовой ему было сложно угадать, хотя он и раньше не понимал женской логики, но тут ответ пришел сам собой… - Отпусти меня! – разоралась Наташа, резко взяв Клинта за руку и с грохотом уложив его на пол. - Наташа! Что ты делаешь? – недоуменно спросил Клинт, дергаясь из стороны в сторону. Но Наташа даже повода ему не давала выбраться из ее крепкой хватки. Она сильно прижала агента лицом к холодному полу и готова была в любой момент свернуть ему шею. - Как ты посмел снова меня трогать? – кричала она. – Мало было одной сломанной руки? Так ты хотел еще мне пару сломать? А может быть, вообще убить, предварительно ложно обвинив меня в предательстве? - Наташа, отпусти меня! Ты все неправильно поняла! – старался объясниться Бартон, но Романова не хотела слушать его отмазки. Все же, немного подумав, она решила ждать ему шанс. - Я даю тебе десять секунд, чтобы ты все объяснил, иначе так и останешься лежать на полу! - Ладно! Ладно! Выслушай до конца! Ты, когда так неожиданно вбежала сюда, выглядела ненормально! Бесилась, вещи быстро собирала, заикалась и не могла со мной толком говорить! Я подумал, что… - Твои десять секунд истекли! – надавливала она еще сильней. - …Тебя напоили чем-то! – быстрее быстрого вымолвил он. Страх за жизнь помогал делать речь быстрой… Тут Наташа ослабила хватку, едва услышав объяснение, которое показалось девушке весьма правдоподобным. - Зачем тебе мне врать… - успокоилась Наташа, медленно вставая с тела лучника и убирая пистолет, который успела достать, когда повалила напарника на пол. - Ты хотела убить меня! – на этот раз начал Клинт. Его лицо выглядело весьма возмущенным, и пистолет в руке у напарницы его не радовал. - Хотела, но и ты не идеал. - Верно подмечено, – успокоился он. - Ладно, теперь, раз уж мы в очередной раз чуть не убили друг друга, может быть, ты мне нормально объяснишь, почему мы так быстро покидаем Будапешт? Мы тут работу еще не закончили. Ты начинала мне что-то мямлить, когда вбежала сюда, словно курица резанная, но я ни хера не понял. - Я сказала, что Фюьри приказал нам вернуться, – ответила Наташа и принялась аккуратно укладывать вещи, ранее в спешке брошенные в чемодан. - Почему он тебе не сказал? В чем состоит такая резкая причина нашего отъезда? – продолжал расспрашивать ее Клинт. Слова шпионки не внушали доверия, да и вообще, он ей не верил, вот и решил попробовать раскусить ее. Не тут-то было... Наташа держалась весьма сдержанно и уверенно, говорила слова, придавая им оттенки правды. Как всегда. - Я не знаю подробностей, Клинт, - все так же спокойно говорила она. – Если бы знала, сказала. У меня дел, что ли больше нет, чем постоянно врать тебе? - Да кто тебя знает… - Ты меня знаешь! – дерзко ответила она, упорно глядя на агента своим злобным взглядом. - Если ты забыл, я тебе напомню, что, когда мы были в Вашингтоне, когда я спасла тебя, несмотря на то, что могла оставить умирать, по причине твоего недоверия ко мне, я дала тебе клятву. Вот как звучали ее первые сточки: «Я, Наташа Романофф, больше известная миру, как Черная Вдова, даю тебе, Клинт Бартон, клятву сердца…» И тут Бартон быстро вспомнил ее слова. Те слова, которые она произнесла ему в Вашингтоне. Слова, связанные между собой нерушимым образом – клятвой. Вдова поклялась своей жизнью, что никогда его не предаст, поскольку тогда Бартон заподозрил ее в измене. Неудивительно… А сейчас он напрочь перестал ей верить, несмотря на эту клятву. Клинт осознавал, что повел себя как полный ублюдок, когда из-за простой ссоры, никак не связанной с их работой, он перестал ей верить. - Наташа, прости меня! – неожиданно взвыл он, ударяя себя по голове, когда эти воспоминания молнией вдарили ему в голову. - За что? – с усмешкой спросила она. - За то, что не доверяю тебе!.. - Прощаю, – вставила шпионка в признание. - …Ты же поклялась! Какой я олух! Вот стала бы ты меня обманывать и предавать, зная, что это грозит тебе смертью? Тут Наташа резко на секунду задумалась. Ну, да… конечно, она предала его, несмотря на данную клятву! Это ужасно! И она знает, что умрет, но это лучше, чем пожизненно нести на своих плечах груз потери друга. Но чтобы подержать разговор с улыбкой на лице, будто невинное дитя, Наташа ответила: - Конечно, я бы не предала тебя. Ты же мой напарник. - Ну, тогда вперед, в Нью-Йорк, ведь, как ты мне сказала, нас ждет директор, а ты меня не обманешь, – улыбнулся он в ответ. - Да, да. Поехали… Как-то эти слова давались через силу. Говорить неправду с улыбкой на лице, зная, что это ужасно и позорно, невозможно. Факт остается фактом – девушка нарушила клятву, данную ею в Вашингтоне. Следом она поклялась работать на Некто, но эти два обещания несовместимы и сильно противоречат друг другу. Невозможно было принять решение, от каких слов отказаться: от клятвы Некто или от клятвы Клинту. Но Наташа продолжала упорно обманывать Бартона. Выбрала дорогу «выполнить приказ Некто» и убить Ника Фьюри. Не дура ли? Сама она это не понимает... Сейчас Романова имела очередной идеальный шанс рассказать о своем предательстве, но снова побоялась этого и умолчала. Наташа не знала, как и когда она это сделает, но понимала одно – чем больше она тянет это чистосердечное признание, тем больнее ей будет умирать… *** Тем не менее, несмотря на вечные разногласия напарников, на их скандалы и драки, которые преследовали их последнее время, они умудрились прилететь в Нью-Йорк в целости и сохранности. Будапешт они покинули вполне адекватно: Клинт поверил Наташе, вспомнив ее клятву, и принял тот странный факт, что их ждет директор Фьюри. Впервые с момента их ссоры в Берлине он стал относиться к ней помягче, и снова воспринимал ее, как преданную напарницу. Иначе же думала и чувствовала себя Наташа. Совесть загрызла ее, оставив только тряпки от души. Как ни странно, Наташа осознавала, что поступает эгоистично, но опять-таки не желала признавать свои ошибки. Она видела, что Клинт верит ее вранью, слушается ее, даже не препятствуя, собственно, это и убивало, и бесило. Наташа так и хотела ему сказать: «Да проснись ты! Я предала тебя! Работаю на Некто! А ты мне доверяешь», - но из уст это никак не вылетало, несмотря на все попытки и удобные случаи. Ее уже саму бесило это молчание. Как уже было сказано, в Нью-Йорк они доехали спокойно. Молча собрали вещи: Клинт даже и не думал больше расспрашивать Наташу о такой резкой причине их отъезда и прекращении миссии «ликвидация заводов»; даже в самолете ни Клинт, ни Наташа не хотели выяснять отношения и орать друг на друга. На этот раз они обошлись без скандалов, даже вполне адекватно разговаривали друг с другом. Шутили, смеялись – Наташа чувствовала такую необычную легкость в разговоре с напарником, все остальное резко вылетело из головы. Она забыла о своем предательстве, об их миссии, о Некто, о Саймоне, о ее выборе – в голове крутился только Клинт и его слова, которые превращали Наташу в милого плюшевого медвежонка из бездушной убийцы. Странно, но именно так расслабленно чувствовала себя шпионка. Однако отличного агента отличает такая черта характера – у него все предусмотрено, и, даже если Наташа в разговорах с Клинтом спокойно забывала, кто она есть и что такое работа, Романова помнила один очень важный пункт ее пребывания в Нью-Йорке – убийство директора Фьюри. Поэтому у нее в голове уже крутился план, даже не план, а каждая секунда ее действий была хорошо продумана… - Итак, Клинт, - заговорила она, когда они, прилетев в город, пройдя кучу регистраций, сели в такси из аэропорта. Когда она резко вспомнила свою задачу… – Ты можешь ехать домой, Ник желал видеть только меня. - Что? Только тебя? – удивленно переспросил он. А вот это уже вызвало некое недоверие. – Почему только тебя, и почему ты мне раньше не сказала? - А смысл? Ты бы остался в Будапеште и один продолжил выполнять нашу миссию? Фигушки! – возмутилась Натали. – Я бы тебя там одного не оставила. - Ну, логично. А тогда зачем директору давать тебе другое задание, если ты еще это не выполнила? - Слушай, надоел уже! Раз ты так хочешь, пошли со мной, и мы вместе узнаем, что нужно Нику. А то я смотрю, ты мне тут не доверяешь снова? – хитро, словно лисица, глянула она. Точнее, Наташа снова начала манипулировать напарником. - Доверяю… - немного подумав, нахмурившись, ответил агент. Попался на ее удочку. – Ладно, водитель, высади меня на этой остановке. - Ты не тут живешь, – подметила Наташа, бросив взгляд в окно. - Я к Тони. Навещу друзей, а потом мы встретимся, и ты мне все расскажешь о том, что этому черножопому нужно было от тебя такого срочного, что он прервал нас от задания. - Договорились. Водитель через минуту остановил машину на нужной остановке. Клинт отправился к Старку, а Наташа продолжила путь на работу, детально обдумывая план. «Какой ты глупец, Клинт Бартон. Никакого приказа нет, а ты, как всегда, мне поверил. Я уже начинаю сомневаться, что ты хороший агент...» Снаружи шпионка выглядела так спокойно, будто просто на похороны идет, и только внутреннее состояние показывало ее истерику, что она идет убивать директора. Ладно, убить для нее – как два пальца об асфальт, убить директора – этот факт тоже ее не страшил, ведь он изрядно поднадоел всему агентству ЩИТ. Но то, что этот шаг приблизит ее к судьбе Саймона Лотера, лишал ее рассудка… - Вы готовы? – холодно говорила она в трубку телефона ровно в ту секунду, когда Бартон вышел из машины. - Да, когда прикажете нападать? – слышалось в ответ. - Когда надо, солдат. Будьте готовы, я уже еду к нему. Краткость слов агента Романофф некогда никого не удивляла. Она никогда не разговаривала долго по рации, телефону или другим видам связи. Привычка сохранять все в тайне и не чесать языком оставила на ней огромный след… *** - Директор Фьюри... - обратилась Наташа к стоящему к ней спиной мужчине. Она, наконец, отвязавшись от Клинта, приехала в штаб Щ.И.Т.а, а Ник, повернувшись к ней, посмотрел на нее весьма удивленным лицом. Он не ждал ее прибытия. - Что случилось, агент Романофф? Зачем вы приехали сюда, не закончив вашу миссию? Этот вопрос интересовал не только директора, но и весь остальной коллектив, который глядел на Наташу удивленными глазами. Она долго не появлялась здесь из-за работы. М-м-м… тупо звучит. Не появлялась на работе из-за работы. Ах-ах… - Я помню, когда тебя похитил Некто, агент Бартон поспешил на ваше спасение. Как понимаю, не смог он все-таки удержаться и спас вас. Ну да ладно, что приехали? - Директор, - спокойным тоном говорила Наташа. – Я приехала по вашему приказу. - Какому приказу? Я вам ничего не говорил. Конечно, Наташа знала, что приказ Фьюри вернуться в Нью-Йорк – это всего лишь придуманная ею сказка, в которую Бартон так легко поверил. А под этими декорациями скрывается иная цель, о которой, естественно, Наташа умолчала напарнику. Сейчас все агенты прекратили работать и внимательно слушали разговор директора и Вдовы. Никто не понимал, что происходит: агенты думали, что у директора маразм, поэтому он и забыл свой приказ, несмотря на то, что он еще довольно-таки молод; сам Николас Фьюри находился в полном недоумении и замешательстве. Он не давал Вдове никакого приказа, он это прекрасно помнит, а она тут приехала не знай зачем. Это значит, что тут есть подвох. Шпионка никогда не делает вещей просто так. Ник боялся худшего. Наташа же держалась весьма уверенно и спокойно, как ни в чем не бывало. - То есть, ты хочешь сказать, что я дал тебе приказ вернуться в Нью-Йорк, параллельно его и не давая? – с наездом и сомнительностью в голосе, говорил Ник, глядя на Романову своим единственным глазом. Минута молчанья. Вот теперь вконец никто ничего не понимал. Все были в полном недоумении и ступоре, и только одна Наташа понимала, что происходит и что она делает. - Да. Так я и хочу сказать… – коротко ответила Романова, как вдруг глухую тишину прервал сильный взрыв посреди помещения, от которого все агенты разлетелись в разные стороны. Взрыв пробил огромную дыру в полу, все начало падать вниз: оборудование, люди... Кругом царствовал дикий крик, который становился еще громче с очередным взрывом. Многие агенты погибли сразу, других размазало по стене тем же взрывом, иные падали вниз, так же разбиваясь о серые стены, но некоторые оказались везунчиками и отделались лишь оглушением. Кругом ничего не разобрать: дым, куча мертвых или тяжело раненных агентов, крики, и уже слышны выстрелы. Было ясно – на них напали, причем агрессор наверняка знал все хода на авианосце, раз уж смог пробраться так быстро и незаметно к директору организации. Самого Ника Фьюри очередной гранатой отбросило в конец зала, он сильно ударился головой о стены, но старался встать на ноги и взять в окровавленные руки пистолет. - Наташа! Наташа! Агент Романофф! – старался докричаться он до нее, но помеху создавали выстрелы пистолетов, крики агентов и взрывы грант, постепенно разрушающие авианосец. – Что происходит? Хилл! Кто-нибудь! Директор не мог встать из-за ужасной головной боли и осколков, которые при взрыве попали ему в ногу. Ник больше не желал лежать и, преодолевая боль, встал только на колени, старясь увидеть хоть кого-то, узнать причину взрыва. Но на фоне белого дыма он не видел ничего, кроме непонятного очертания какого-то из агентов, который сразу после взрыва достал пистолеты и начал выстрелами убивать оставшихся в живых работников Щ.И.Та. Глаз закрывался, больше директор не мог держаться…