All I Want for Christmas

Pov Том Я стою напротив тебя, сердце бешено колотится в груди. Я врал. С того самого момента, когда мы с тобой признались, что до сих пор недолюбливаем друг друга, я страшно врал. Уже тогда, после той прекрасной песни, которую мы пели при свете фонарей, под пристальным взглядом тёмного неба, я чувствовал к тебе что-то более теплое, чем ненависть. Мне хотелось приобнять тебя за плечи, сказать что-нибудь приятное, поцеловать тебя в твои пухлые губы. Тогда-то я и осознал, что неприязнь переросла в нечто большее — в любовь. Как говорят: «От ненависти до любви один шаг», — это правда. Стоит мне только нечаянно коснуться тебя, хотя бы задеть рукой, как тут же всё в груди начинает сжиматься, а по коже пробегает табун мурашек. Мне становится невыносимо жарко, и это приносит некий дискомфорт. Я боюсь напугать тебя излишними словами и движениями. Ты крепкий снаружи, но хрупкий внутри, как стебелек замерзшей розы. Если надавишь на него сильнее, чем нужно, то он сломается, издав тихий хруст. Ты радостный снаружи, но внутри тебя кроется печаль, которая постепенно сгрызает твою душу. Я не хочу причинять тебе боль, не хочу делать то, чего не хочешь ты. Да, ты ненавидишь меня, но я не могу, во мне бушует пламя. Мне всего-то нужно сказать тебе о своих чувствах, как сильно я тебя люблю. Как мне становится плохо, когда ты смотришь влюбленным взглядом на ту светловолосую девчонку на скейте. Как от обиды сжимается сердце, но, в то же время, вспыхивает злоба и ненависть. И вот ты, все в той же красной толстовке, в черных джинсах и таких же черных, с белой подошвой, кроссовках, стоишь передо мной и смотришь. В твоих глазах читается непонимание. Челка спадает на правую половину лица, прикрывая родимое пятно и один глаз. Ты немного подрагиваешь из-за холодного осеннего ветра. Листья, как желтые клочки бумаги, кружатся над землей и медленно, когда ветер перестает подхватывать их, ложатся на холодный асфальт, прекращая свой танец. — Ну, так что ты хотел сказать? — произносит твой бархатный, но чуть-чуть сломавшийся с возрастом голос. Живот начинает приятно скручивать, и маленький румянец подступает к моему фиолетовому лицу. И тут я задумался:"Что же будет, если ты не любишь меня? Что будет после того, как я признаюсь? Мы останемся просто друзьями? Ты отвесишь мне пощечину и уйдешь, оставив меня с разбитым сердцем? Может... Ты примешь мои чувства? Нет. Скорее всего, нет. На что я вообще рассчитываю?" — Я... — начинаю тихо мямлить себе под нос. — Понимаешь, просто... Я хотел сказать, что... — Слова путаются у меня в голове, в горле пересыхает, становится страшно. Слова застряли в горле. Какая ирония. — Том, с тобой точно все хорошо? — интересуешься ты. Да какое тебе до этого дело? Ты даже представить не можешь, что я испытываю сейчас. Эмоции просто разрывают меня. Почему все так сложно? Зачем нужна эта взаимность? И я сорвался. Я резко подошел к тебе, схватил за руку, притянул к себе и впился в твои мягкие, непорочные губы. Не ожидав такого действия с моей стороны, ты приоткрыл свой ротик и впустил мой язык к себе. Я положил свою руку на твою щеку и прикрыл глаза от удовольствия. Но продолжалось это недолго. Ты резко оттолкнул меня от себя, прижал тыльную сторону ладони к своим губам и испуганно уставился на меня. Твое лицо стало красным от стыда, ты еще не до конца понял, что только что произошло, и просто смотрел на меня. По твоей губе стекала тоненькая струйка слюны. — Прости меня! — Я не знал, что еще сказать. Я не мог просто смотреть на тебя, особенно сейчас, когда ты выглядишь так доступно, так пошло. Хочется кинуть тебя на кровать и взять там. Но я не хочу причинять тебе боль, я и так перешел ту черту, которую переходить не стоило. Ты пару минут просто стоишь в ступоре, потом разворачиваешься и убегаешь. А я стою все на том же месте, и, опустив голову вниз, смотрю на серый тротуар. Луна, выйдя из-за туч, обрамила мой силуэт тусклым светом. И кроме неё никто больше не видел, как по моей щеке скатилась соленая капля и упала на землю, разбиваясь там на множество брызг. Конец POV Том *** Наступила зима. Крупные хлопья снега сыпались с неба, на котором пока что сияло солнце; деревья покрылись инеем, а дома были украшены разнообразными гирляндами. Рождество было совсем близко, до него оставалось всего-то двенадцать часов. Люди шли по улицам с радостными лицами, несли в руках огромные пакеты с едой для праздничного стола и поздравляли друг друга со столь прекрасным праздником. Лишь один человек сидел у себя в комнате, укутавшись в клетчатый махровый плед, и смотрел в большое окно, положив подбородок на подоконник. Родители Марко уехали к какой-то тете, которую он никогда не видел. Стар отправилась на Мьюни, чтобы отпраздновать Рождество с родными. Конечно и родители, и Стар предлагали поехать с кем-то из них, но он отказался. У него не было настроения с кем-то общаться сейчас, кроме него. В тот момент, когда Том прикоснулся своими губами к его, он почувствовал нечто необычное. Будто разряд тока прошелся по его телу. Он неосознанно оттолкнул его, а потом убежал, но не из-за неприязни, а из-за огромного смущения, непонимания и шока. С того момента они больше не виделись. А ведь Марко хотел извиниться, сказать, как долго он скрывал свои чувства. Как тихо плакал по ночам от того, что ему не хватает его присутствия, его касаний и его шершавых, но таких манящих губ. Марко, полностью сев на подоконник и прислонившись щекой к стеклу, почти неслышно, начал петь: I donʼt want a lot for Christmas (Мне не нужно много в подарок на Рождество,) Thereʼs just one thing I need. (Мне нужно только одно.) I donʼt care about the presents (Мне не интересны подарки) Underneath the Christmas tree. (Под Рождественской елкой.) I just want you for my own (Я лишь хочу, чтобы ты стал моим,) More than you could ever know. (Хочу сильнее, чем ты когда-либо мог себе представить.) Make my wish come true (Сделай так, чтобы моё желание сбылось) All I want for Christmas is... (Всё, что я хочу получить на Рождество — это...) — You, — Марко испуганно вздрогнул и повернул голову в сторону исходящего звука. Посередине его комнаты стоял никто иной, как Том. Он выглядел достаточно измученным, как и сам парень. Стрелки под глазами давно превратились в размазанные по лицу полоски, сами глаза были красными и опухшими, розовые волосы были растрепанны и представляли из себя солому. Они встретились глазами, сердце Марко пропустило удар, и он, не обращая внимания ни на что, спрыгнул с подоконника и вцепился в рубашку демона, обхватив его своими руками. Они, не в силах стоять, опустились на ворсистый ковер и просидели так не меньше десяти минут, но для них это было равномерно вечности. Парни не проронили ни слова, да и слова не были нужны. Через какое-то время они расцепили объятья и боялись заговорить. — Марко... Я хотел тогда сказать, что люб... — Но договорить ему не дали теплые губы. — Это означает, да? — После недолгого, почти детского поцелуя, произнес Том. — Да... — сказал чуть покрасневший парень. — Видок у тебя не из лучших! — произнес он, переводя тему. — А кто этому виной? — спросил демон. — Да и ты не лучше выглядишь. — Да... Хех, ладно, пошли что ли в ванную... — Уже не терпится? — язвительно подметил Том. — Заткнись, это не смешно! — пробубнил Диаз. — Ладно, ладно, как скажешь.— демон приобнял парня за плечи. После они привели друг друга в порядок. Марко долго отнекивался от того, чтобы расчесывать волосы демона, но тот настаивал, поэтому ему все же пришлось распутывать все колтуны в его волосах. *** Время подходило к одиннадцати, Марко уже накрыл маленький стол: постелил скатерть синего цвета, поставил две тарелки и разложил столовые приборы. Поставил на стол начос и сырный соус, небольшой магазинный тортик и несколько видов салатов. Понятно, что все это они не съедят, но куда еще девать так заботливо приготовленную еду мамы? Вот уже оставалось пять минут до Рождества, Марко и Том сидели и болтали обо всем, чем только можно, и в тот момент, они оба поняли, что эта настоящая, искренняя любовь, которую не разрушит ничего.