Последняя встреча

      Казалось, что это было лет сто назад. В тот вечер Дима зашел в гости, и они уютно устроились втроем за кухонным столом со светлым пивом и орешками. Юля, конечно, предпочитала «женские» напитки, но вот так за компанию была вполне не против. Она не стеснялась Диму — частого гостя их дома — и сидела в свободных домашних хлопковых брючках и майке, собрав волосы в короткий хвост. Милая, мягкая и домашняя — новая потрясающая сторона, которая в ней открылась с тех пор, как она переехала к Игорю. Всё это удивительным образом гармонировало с утончённо-изысканным имиджем, которого Юля придерживалась на людях, и создавало целостный образ Женщины с большой буквы, сочетающий все необходимые для сведения мужчин с ума качества.       За окном уже стемнело — что, впрочем, для северной столицы ещё не было показателем позднего вечера, — но разговоры в маленькой, ярко освещенной кухоньке и не думали стихать. Среди обычных для таких вечеров рабочих баек довольно неожиданно прозвучал рассказ Димы, никак не связанный с суровыми и временами забавными питерскими буднями:       — Я тут на днях интересную теорию вычитал. — Дима разломал очередную фисташку, тщательно прожевал её и лишь затем продолжил: — Там говорилось, что сны — это что-то вроде параллельного мира, который существует вне пространства и времени. В нём могут встретиться люди из самых разных времен и эпох.       — И ты веришь в эту чепуху? — хихикнула Юля.       — Ну а что? Она вполне имеет право на существование!       — То есть, если мне снится, например, Игорь… — Юля с задумчивым видом отпила из бокала, — то это мы просто встретились во сне? Хм. Звучит достаточно бредово, но романтично.       — И почему, в таком случае, я этого не помню? — скептически поморщился Игорь. — Фигня эта твоя теория. Если бы было так, мы бы видели одинаковые сны.       — Так вы могли их видеть в разное время. Или вообще не помнить. Да и вообще, чего вы накинулись? — Дима поднял руки. — Я просто пересказал. Забавно же.       — Да, забавно… — Юля задумчиво прищурилась. — Слушайте, а давайте проверим теорию?       — Как же? — когда об этом говорила Юля, скептицизм с лица Игоря моментально куда-то пропадал, уступая место тёплой улыбке.       — Мне сегодня снилось, что я иду по Невскому. Но вы же знаете, как бывает, когда город во сне выглядит иначе?       — Угу, — промычал Дима куда-то в недопитый бокал.       — Ну вот. Там почему-то вдалеке вместо шпиля виднелся какой-то большой готический собор. Безумно красиво на фоне закатного неба. И я шла к нему как-то так долго, путано… Сначала по одной стороне улицы, а у Казанского зачем-то по светофору перешла на противоположную, а меня там машина сбила — и я проснулась. Вдруг Игорю что-то подобное приснится? Хотя нет, — Юля нахмурилась. — Тогда он был бы в этом сне.       — Ну а вы вспомните какой-нибудь последний сон, где вместе были! — пожал плечами Дима.       — Всё-то тебе расскажи! — Игорь ухмыльнулся и подмигнул Юле с таким недвусмысленным видом, что Дима невольно залился краской. — Это мы потом как-нибудь наедине обсудим.       Но разговор о снах как-то быстро забылся, и вернуться к нему так и не вышло.       Почти год спустя, уже по возвращении из Сибири, Игорь беспокойно ворочался в кровати. Перед глазами мелькали то водовороты чёрных перьев, то зубастые упыри, то стены старого замка. Усилием воли он попытался проснуться, но лишь провалился из одного сна в другой — красочный и домашний, наполненный особым вечерним спокойствием, которое ощущается особенно ярко в последних лучах заходящего солнца.       Он стоял на набережной Фонтанки в паре шагов от подножия статуи усмиренного коня. Во сне статуя казалась живой, перебирала копытами, а после снова замирала неподвижно. В остальном же улицу отличала от реальности лишь необычная тишина, царящая над городом, несмотря на потоки спешащих куда-то машин и людей. Оглянувшись, Игорь вздрогнул: на дальнем конце проспекта возвышался еще один отличительный знак — огромный и величественный собор, взмывавший башнями даже на большую высоту, чем в реальности шпиль Адмиралтейства.       — Юля… — пробормотал Игорь.       Давний разговор смазанными отрывками всплыл с задворок подсознания, подгоняя поскорее перебежать дорогу, уворачиваясь от беспорядочно снующих там машин с расплывчатыми номерами. А дальше он просто торопливо зашагал вдоль улицы, то судорожно всматриваясь вперед, то снова и снова оборачиваясь назад.       «Если Юля ещё где-то там, сзади, — думал он, — я просто подожду её возле перехода, о котором она говорила. Увижу еще раз хотя бы здесь — настоящую, родную, живую…»       Поток людей нёс его всё дальше. Хотя время и шло, собор по-прежнему красовался вдали в закатных лучах. Игорь уже почти бежал, не переставая суетливо смотреть по сторонам. И когда он уже прошёл мимо жёлтой галереи Гостиного Двора, далеко впереди в толпе мелькнуло знакомое зелёное платье и красновато-рыжие волосы. Игорь попытался её окликнуть, но звук голоса растворился в неестественной вечерней тишине. Он сорвался на бег, отталкивал с дороги случайных прохожих, но — коварный закон сна — расстояние между ним и Юлей всё не сокращалось. Мелькали кляксы вывесок, придорожные столбы и окна домов. Улица будто раздвигалась в длину, как антенна от старого радио, искажалась и преломлялась, сходясь в единственно резкую картинку в рыже-зелёном силуэте впереди, спешащем к величественному храму. Наконец, бесконечный квартал оборвался, и Игорь выскочил на просторную площадь перед Казанским собором. Как раз в тот момент, когда Юля двадцатью метрами дальше ступила с тротуара на переход.       — Юля!       В этот раз крик раздался неожиданно громко, прорезая воздух, казалось, над всем Невским. И Юля, услышав его, с недоумением обернулась, вглядываясь в толпу, но по-прежнему не замечая Игоря. Несколько коротких, но восхитительно прекрасных секунд он жадно разглядывал её, отпечатывал в памяти это мгновение так крепко, как только мог, чтобы, проснувшись, не обнаружить в голове всё забытым и смазанным. Затем, подчиняясь безумным правилам мира снов, машины на проспекте снова пришли в движение, и Юля испуганно повернулась к несущейся на неё иномарку. За мгновение до того, как бампер коснулся её, девушка попросту растаяла в воздухе, возвращаясь в тот беззаботный вечер прошлого мая, когда им обоим казалось, что перед ними весь мир и вся жизнь.       Трель будильника вырвала Игоря из сна буквально несколькими секундами позже. Морщась, он на ощупь ткнул в нужную кнопку и сел с закрытыми глазами. Пока ещё свежим и ярким образом перед ним тянулась вечерняя улица, стоял вдали залитый закатным солнцем собор и замерла посреди перехода в последний раз встреченная любимая.       Он знал, что уже через полчаса воспоминания о сне утратят яркость, и нужно будет дальше жить реальными делами и заботами. Приснившееся он рассматривал скорее как награду за всё то, что пришлось пережить за последние месяцы.       В конце концов, подобную встречу с прошлым он заслужил.