Порно нас связало

Свет в комнате погас, и Джинён уже миллион раз успел пожалеть о том, что вообще позволил Джексону выбирать фильм, ибо его выбор всегда падает на те кинокартины, где один чувак трахает всё, что движется, а что не движется — двигает и трахает. В общем, этот чёртов порно-маньяк всегда бесил их с Ёнджэ своими предпочтениями. И если Ёнджэ бесился от того, что ревновал даже к «актёрам», то Джинёну просто хотелось снять скальп с блондина и включить какую-нибудь комедию, ну, или боевик. И чтобы без траха. Джексон рухнул посреди дивана и вальяжно приобнял Ёнджэ за плечо, другой рукой массируя ему голую коленку. Пак закатил глаза и приготовился к скучному и наигранному оргазму баб с потрёпанным телом, но на экране почему-то высветился охуенный Красавчик с большой буквы. И судя по его, ничем не прикрытому паху, Очень Большой Буквы. Длинные пальцы брюнета возбуждали больше, чем весь его партнёр по съёмкам, который только и делал, что пытался привлечь основное внимание на себя. Джинён внимательно следил за каждым движением: как таинственный Красавчик размазывает на пальцах смазку, как дерзко разводит чужие ноги и как развратно двигает пальцами, разрабатывая партнёра, и как резко входит во всю длину в чужое подтянутое тело. У Джинёна снесло крышу. — Джинён-хён, у тебя слюни текут, — Ёнджэ нагло хохотнул и засунул в рот очередную порцию попкорна, про который Пак и думать забыл. Ну не до этого ему было, когда охуенный Красавчик так рвано и профессионально двигается, запрокидывает голову и прикрывает глаза. Хрипы, срывающие с его губ казались настоящей музыкой, которая резко сместила любимую группу в списке «ТОП-5 фетишей господина Пак Джинёна» и заняла первое место. Джинён смотрел, не отрываясь, на слегка подрагивающий кадык Красавчика и громко сглатывал, пытаясь справиться со слюной, которая, и правда, начала активно вырабатываться. Сильные руки для Пака стали произведением искусства и казались высеченными ещё в Древней Греции каким-нибудь офигенным скульптором. Широкие плечи хотелось исцарапать своими короткими ухоженными ноготками, а затем покрыть поцелуями. Или засосами. Со стороны влюблённых послышалось странное копошение, и Пак, неожиданно для всех (даже для самого себя, впрочем) сделал телевизор громче, чтобы не упустить ни единого стона. Ёнджэ вообще с минуту сидел с охуевшим видом, совсем не замечая, как наглая китайская грабля уже открыла ширинку на его штанах, и начала поглаживать через ткань трусов возбуждённый бугорок. Джинён на такой ахуй лишь шикнул и забрал пульт. Он знал чёртову привычку Джексона перематывать до конца, где партнёры уже кончают, но Пак не мог позволить такого безрассудства, ведь это богохульство пропустить даже малейшее движение этого Аполлона. Рука сама непроизвольно потянулась к ширинке, чтобы повторить движения Джексона, но только на себе, но… Но Джинён не дрочит на охуенных Красавчиков порно-актёров, пусть даже и таких Аполлонов. Никогда не было это, и не бывать. Но Джинён тут же забывает о своих принципах, когда ближе к концу этот брюнет облизывает пальцы и нагло усмехается. Джинён только и успевает, что сорваться с места и убежать в ванную комнату, дабы успокоить свой давно отвердевший половой орган. Пак включил холодный душ, и встал под приводящие в чувства струи воды, но даже они не помогали. Тонкие пальцы слегка нажали на головку члена, с которого стекла смазка, а после обхватили основания и сначала медленно, а после ускорив темп, начали водить по напряжённому органу. Джинён судорожно хватал ртом воздух, пытаясь прийти в себя, но перед глазами всё так же стоял Красавчик с большой буквы. В воспоминаниях, словно на плёнке, проносились картинки с его широкими плечами, сильными руками, и блядскими родинками над раскосыми глазами. А родинки-то сместили хрипы и стали первыми в списке фетишей. Да и весь брюнет блядский фетиш, что ни говори. После снятия напряжения Пак ещё долго стоял в душевой кабинке, смотря на свисающего с угла паука, и пытаясь сообразить, что ему теперь делать. Пойти спать, например. Но сон будто отступил навсегда, и глаза не слипались, как это было до просмотра порева. Запахнув полы халата, Джинён вышел из ванной комнаты взбешённый, и всё, что ему удалось придумать — это бросить подушкой в наглое и посмеивающееся хлебало лучшего друга, который даже про парня своего забыл, когда заядлый натурал убежал в ванную, чтобы подрочить на гей-порно. — Это всё ты, сука, виноват! — Джинён винил кого угодно, но не свою ориентацию, которая, видимо, была такой же голубой, как и подушка, больно ударившая китайца по носу. — Пидорасия передаётся воздушно-капельным путём. — Кажется, кретинизм тоже, — флегматично заметил Ёнджэ и отпил немного колы, попутно сбрасывая со своего плеча руку наглого Джексона. Китаец взвыл и тоже убежал в ванную, прикрывая правой рукой заметно выпирающий стояк. Чхве хмыкнул и снова включил порно с чертовым Красавчиком-Аполлоном, из-за чего Джинён, будто последний (ну, или первый) эксгибиционист на селе, пробежал по коридору, светя своим стояком, и остановился у двери в ванную комнату, намереваясь выбить её и снова спокойно подрочить в душе. — Педики ебаные, — трезво оценил ситуацию Ёнджэ, и довольный, что его никто не засосёт до смерти и не задолбёт вопросами, включил новую комедию, попутно пытаясь открыть крышку от ведёрка с мороженым. Джинён не помнит, как дальше прошёл его вечер по одной единственной причине — пить он не умел, как и отказывать, в прочем, тоже. Джексон изначально планировал напоить не лучшего друга, а своего парня, чтобы тот ему дал, но парень, оказывается, не пил вообще, поэтому китаец вспомнил о том, что у друга задница тоже ничего. Но даже пьяный в стельку Пак умудрился его отмудохать со словами: «Не для тебя мой персик зрел!». Джинён, опять-таки, не помнит, как оказался в центральном парке, свисая на скамейке задом к верху и светя резинкой дорогих и брендовых трусов, в которые снова упирался напряжённый Пак-младший, моля о случайном сексе с первым встречным. Но не каждый первый встречный оказывается красавчиком даже хотя бы с маленькой буквы. И от этого на душе так тяжелеет, как в штанах тоже. — Боже, Мин Хо, посмотри! Какой-то извращенец! — Молодая девушка спряталась за своим парнем и прикрыла ухоженными ручками раскрасневшееся миловидное личико. Её длинные волосы красиво разлетались, ведомые осенним ветерком, и переливались на солнце, отливая шоколадным цветом. Парень посмотрел на Джинёна и закатил глаза. И правда, что за разврат с утра пораньше? — Сюзи, любимая, отвернись, чтобы он не смотрел на тебя. Паку хотелось запротестовать. Как это так, что его посчитали извращенцем? Он же не может контролировать свои гормоны, а уж тем более офигенный детородный орган, на котором очень хотелось бы увидеть чьи-то губы. — Эй, я не извращенец! — Прокричав им в спину, Джинён свалился со скамейки и больно приложился головой, которая сразу пошла кругом. Перед глазами немного потемнело, и последние силы ушли на то, чтобы он смог закончить свою умную мысль. — Это трусы такие! Место ушиба неприятно ныло, и, видимо, не хотело проходить, но кто-то провёл холодными пальцами по назревающей шишке и помог подняться на ноги. Эти заботливые руки даже обтрясли пыль с тёмных джинс Пака и синей рубашки. — Молодой человек, вы в порядке? — Глубокий голос накрыл Джинёна волной, которая, наверняка, смыла бы его к хуям, если бы была настоящей. Лёгкая хрипотца, как после продолжительного занятия вокалом, или занятия кое-чем другим, тоже хорошо развивающим голос. Пак медленно открыл глаза и закрыл их обратно, жмурясь и мотая головой. Но открыв их снова, подумал, что умер и увидел Бога. Как-то резко захотелось удариться в религию и уйти в монастырь, поклоняясь Аполлону. Тому самому, что сейчас стоял напротив него и помогал ему сохранять равновесие, с которым Пак минуту назад поссорился. Ноги непозволительно гнулись и тряслись, и что-то как-то очень настойчиво сердечко подсказывало Джинёну, что это вовсе не из-за удара об скамейку. Джинён раскраснелся и медленно сел на скамейку, смотря на доброжелателя своими огромными блюдцами вместо привычных милых глаз. Брюнет, стоявший перед ним, явно был Красавчиком с большой буквы. — Простите, а Вы, случаем, не тот охуенный Красавчик из порнофильма? Не то, чтобы я его смотрел, — Паку было интересно, как отреагирует брюнет, но тот лишь прыснул и рассмеялся так сильно, что его глаза закрылись, а смех лился искренний и чистый. — Да, я, случаем, тот актёр из порнофильма, — Всё, что смог выдавить из Себя Аполлон. Джинён внимательно следил за каждым его движением, и всё больше убеждался, что в жизни он ещё охуеннее, чем в порно. Парень подорвался с лавочки и протянул руку брюнету, дабы скрепить их неуклюжее, но весьма милое знакомство. Пак уже чувствовал, как от пошлых и неприличных мыслей в штанах становится ещё более тесно, но скрывать восторга при виде Секса в человеческом обличии он не мог. Взгляд упал на вырез идеально выглаженной чёрной рубашки. — Пак Джинён, — Коротко представился парень, облизывая пересохшие губы. Весь мир казался каким-то сказочным и прекрасным. Ибо, как он начал думать, весь мир крутится вокруг паха сексуального актёра. — Им Джебом, — Брюнет улыбнулся и поправил идеально уложенные волосы, открывая вид на широкий и бледный лоб. Джинён проглотил язык. Имя стало для него эталоном мужественности и экстравагантности, о чём он нечаянно взболтнул вслух. Джебом наклонил голову и выжидающе посмотрел на него, с интересом ожидая, что же вытворит новый знакомый на этот раз. Пак показался ему весьма специфичным, но очень милым молодым человеком. А ещё геем. Определённо. Ведь натурал не будет истекать слюнями при виде его ключиц. Джинён открыл свой рот и тут же его закрыл, боясь сказать глупость, которая может спугнуть потенциального ёбыря, а этого ему уж никак не хотелось, особенно, если ёбырь Секс в человеческом обличии и Красавчик с большой буквы. Им улыбнулся, и Джинён снова плюхнулся на лавочку. Он не то, чтобы собеседнику — себе казался не поправимым идиотом. — Что-то у меня голова болит, — Пикап-мастер никогда не жил внутри парня, и это сыграло с ним плохую шутку. — У меня дома есть аптечка, и… — И ты хочешь узнать, не соизволю ли я осмотреть тебя? — Именно. Джебом рассмеялся, и кому-то позвонил, чтобы отменить встречу из-за «Приёма у лечащего врача». Джинён расцвёл. Он уже забыл о том, что как бы не гей, и как бы это его первый раз в качестве пассива, но мысли о Джебоме-активе никак не выходили из головы, и приносили только райское наслаждение. Наверное, именно поэтому он не сразу заметил, как его прижали к стене в собственной квартире, а упругие ягодицы сжали чужие руки, прижимая его ближе к себе. И поэтому же он не сразу понял, что чей-то язык провёл влажную дорожку от ключицы до мочки уха, которую вскоре слегка оттянули на себя зубы Аполлона. Стадо мурашек пробежало по коже, когда Джебом очень требовательно ворвался своим языком в чужой рот, проводя им по ряду ровных зубов, и слегка дразня, прикусывая губы Пака. С раскрасневшихся губ сорвался хриплый стон, который словил своим ртом Джебом и довольно улыбнулся, обнажая забавные клычки. Джинён мысленно кончил. Трижды. Когда рубашка соскользнула с тела Джебома, Джинён подумал, что его плечи — это религия, но стоило только дрожащей руке лечь на пах порно актёра, как мнение тут же поменялось. Пах Джебома — вот истинная религия. И не то, чтобы Джинён был когда-то слишком религиозным. Горячий язык Има обвёл контур ушной раковины пока умелые руки быстро и почти невесомо стянули с Джинёна всю одежду, включая трусы дорогого бренда. Какого именно он уже и не помнил, да и разве это было так важно, когда его бросили на кровать и нависли сверху, проводя горячей рукой от шеи до возбуждённого члена. Джинён хотел впиться пальцами в сильные плечи, но Джебом перехватил его руки и привязал их к спинке двуспальной кровати. Ткань рубашки слегка давила на запястья и чувствовался лёгкий дискомфорт, но Пак, находясь в предвкушении чего-нибудь новенького, просто не обращал на это внимания. Возбуждение разлилось по венам и сжигало изнутри, словно кипящая лава. Послышался звук рвущейся ткани, на который Джинён отреагировал моментально и повернул голову в сторону его источника. Джебом порвал свою рубашку, и, закусив нижнюю губу, ухмыльнулся, смотря на заинтересованного парня. Мягкий шёлк ткани приятно скользнул по открытому плоскому животику Джинёна, и тот выгнулся в надежде, что всё произойдёт как можно скорее, но Джебом хрипло рассмеялся, и, проведя дорожку из мокрых поцелуев от пупка до ключицы, поправил выбившуюся прядь волос из укладки Пака, и завязал ему глаза. Чёрный шёлк мягко коснулся лица парня, и вздох сорвался с губ, когда дверь в комнате хлопнула. Джинён дёрнулся, когда понял, что рядом никого нет, но замок на двери щёлкнул, и горячее дыхание опалило его кожу на шее. Казалось, что этот участок покроется ожогами, но этой мысли не суждено было сбыться — весь пыл остудило прикосновение к коже кубиком льда. Пак выгнулся и судорожно вобрал в лёгкие воздух. Стадо мурашек пробежало по коже, позволяя почувствовать себя на седьмом небе от счастья. Чужая рука крепко сжала член, а язык слизал с головки проступившую смазку. Джинён подался пахом вперёд, выпрашивая чего-нибудь большего, но Джебом лишь снова рассмеялся, и покрыл животик поцелуями. Горячая нега приятно тянула внизу живота, разжигая и без того бушевавший костёр всё сильнее. Кубик льда охлаждал кожу снаружи, а возбуждение обжигало внутри. Джинён никогда не чувствовал ничего подобного. Почему-то на ум пришла книга «Песнь Льда и Пламени», но он быстро отшвырнул эту мысль в сторону. От бессилия хотелось плакать, уже начинало казаться, что от такого головокружения можно умереть, хотелось молить о продолжении, но стоило только ему открыть рот, как вместо слов с его губ сорвался громкий стон. Джебом провёл языком по всей длине члена, и чуть больно сдавил его основание. Ему нравилось то, как выгибается и требует продолжения его новый знакомый. Хотелось дразнить его снова и снова. Слегка припухшие губы растянулись в улыбке, а после покрыли поцелуями внутреннюю сторону бедра Джинёна, от чего тот моментально закинул ноги на плечи не ожидавшего такой прыти порно-актёра. Обрывистые хрипы раззадорили Джебома, хотя он хотел вдоволь поиздеваться над парнем, но собственное возбуждение уже больно упиралось в чёрные классические брюки. Избавиться от лишних элементов одежды было очень сложно, поскольку ноги Джинёна не давали даже нормально вздохнуть, привлекая всё внимание на себя. Худые, бледные, слишком чистые. Им приник губами к нежной коже и слегка прикусил её, оставляя багровое пятнышко. Холодные руки от недавно растаявшего льда заставляли Пака выгибаться снова и снова. Сладкий запах винограда неожиданно обрадовал Джинёна, и глаза его расширились от удивления, когда холодные пальцы коснулись напряжённого колечка мышц, хотя этого и не было видно за шёлковой повязкой. Джебом с трудом вошёл в Джинёна одним пальцем, и когда тот привык к новым ощущениям, вошёл в него и вторым, слегка нажав на комочек нервов. Ноги ещё сильнее прижали к себе Джебома, и он, начал растягивать брюнета пальцами на манер ножниц. Он любил узких парней, и сейчас его член пульсировал так, как никогда прежде. Он так долго тянул, что сам уже был готов сорваться в любой момент, и взять парня без подготовки. Виноградная смазка слегка вскружила голову своим запахом. Джинён в очередной раз выгнулся, уже вслух умоляя оттрахать его до бессознательного состояния, и это окончательно снесло крышу Джебому, который и так сдерживал себя из последних сил. Приставив головку члена к проходу Джинёна, он резко вошёл, и слегка привстал, чтобы его член при каждом движении касался простаты Пака. Джинён умер и снова воскрес, как ему казалось. Джебом предпочитал молчать, ведь его стоны говорили за него гораздо больше, чем слова. Сердце бешено билось уж давно не в груди, а где-то в области желудка. Особенно остро это ощутил Джинён, когда Джебом надрачивал ему быстрее, и движения его внутри самого Пака стали более резкими. Головка каждый раз задевала комочек нервов, и Джинён глухо стонал, прикусив нижнюю губу, и, прижимая Джебома ногами к себе ещё ближе, если это вообще было возможно. Движения становились всё более обрывистыми, и с каждым толчком Пак понимал, что всё ближе к разрядке, и, выгнувшись в спине, кончил себе на живот. Он хрипло простонал чужое имя, а через пару толчков после него кончил и сам порно-актёр. — Знаешь, а мы бы хорошо сработались, — Откуда-то издалека до Джинёна донёсся приятный мужской голос, и он, представив голым его обладателя, снова возбудился, что не укрылось от взгляда раскосых глаз. — Что, повторим? — Джинён хотел было громко прокричать, что он согласен ещё на несколько раундов, как со стороны дверей послышался хруст. — Ребят, я, конечно, дико извиняюсь, но у меня попкорн закончился, подождите пока Джексон за ним сгоняет. — Я быстро! Джинён простонал вслух и про себя трижды проклял лучших друзей, надеясь, что у них хуй отсохнет. И, желательно бы, у Джексона. А в идеале — у каждого. — Мать вашу за ногу, и давно вы здесь? — Джинён пытался развязать себе руки, но у него ничего не получалось, а Джебом, который так и не вышел из Джинёна слегка затрясся от настигающего смеха. — Не важно, как давно мы здесь, важно то, как долго мы здесь ещё пробудем, — Флегматично заметил Ёнджэ, и, судя по звукам, поставил стул ближе к кровати Пака. — Не каждый же день тебя трахает порно-звезда.