Сакурасо Юка или Что за?

      Ошеломлённые юные ниндзя с недоумением смотрели на странную девушку, которая напряжённо вглядывалась в обвалившуюся пещеру. Выдохнув, она обернулась к ребятам, и её золотые нечеловеческие глаза, скрытые за прорезями маски, внимательно осмотрели их.       «Фух, успела», — мысленно выдохнула Юка. Беглый осмотр показал, что все были почти целы, за исключением глаза Какаши, который она спасти не смогла. Но самое главное, что все были живы.       Хатаке, среагировав быстрее своих товарищей, выскочил между Юкой и друзьями, крепко сжимая в руке кунай. Лёгкая улыбка коснулась губ Сакурасо. Она понимала, что эта миссия, безусловно, оставила свой след. Куноичи видела, как чопорный гений, следующий правилам шиноби, постепенно меняется, становясь тем, кто ценит свою команду.       Точным движением Юка вырубила парней, аккуратно уложив их на землю. Ей не хотелось делать этого, но выбора не было. Ей нужно было забрать трёххвостого, чакра которого исходила от девочки. Рин, дрожащими руками бросив кунай, старалась отвлечь внимание на себя. Юка перехватила оружие и отбросила его в сторону. Не спеша, аловолосая подошла к девочке. Минутное размышление — и под возмущённый возглас внутреннего жителя маска исчезает, словно тлеющее пламя.       — Юка-сан? — пробормотала Рин, в шоке широко распахнув карие глаза.       — Прости, Рин, но времени осталось мало, — произнесла девушка с грустной улыбкой, присев перед Нохарой и заглянув ей в глаза. Она взяла руки девочки в свои и слегка сжала их. — Мне нужно извлечь то, что эти козлы в тебе запечатали. Пожалуйста, доверься мне.       Перед глазами Рин всё поплыло, и последнее, что она услышала перед тем, как погрузиться в сон, было: «Пожалуйста, никому об этом не говори».       Юка бережно подхватила отключившуюся девочку и осторожно уложила её на землю. Судорожно достав свиток, она положила его на Нохару. Прокусив палец, Юка капнула кровью на свиток и, сложив несколько ручных печатей, активировала его.       Боль пронзила её тело, словно разряд молнии. Закусив губу до крови, она старалась не отвлекаться. Ведь одна малейшая ошибка — и всё закончится двумя трупами и одним запечённым блохастым ковриком.       Клон, который уже развеялся, сообщил, что территория безопасна и Минато-нии спешит на помощь юным шиноби.       Сругнувшись, она закончила перетягивать хвостатого, согнулась от напряжения, чувствуя, будто её придавило огромной плитой. Движения стали медленными и тяжёлыми.       Через силу и мутную пелену перед глазами она собрала свиток и положила детишек ближе друг к другу. Почувствовав, что наставник команды близко, на остатках сил рванула как можно быстрее вперед, стараясь совладать с ошалевшим телом. Руки нехотя слушались свою хозяйку, пока та старательно складывала печати. Ветки хлестали по телу куноичи, затрудняя привычное для шиноби действия. Вот последняя печать. Вспышка и звук хлопка.       Девушка оказалась в пещере, с трудом удержавшись от удара лицом о каменную стену. Она тяжело дышала, прислонившись плечом к стене. Всё её тело горело, а голова, казалось, вот-вот лопнет.       Закашлявшись, она сплюнула тёмные сгустки крови. Прислонившись спиной к холодному камню, медленно сползла вниз, запрокинув голову. В ушах противно зазвенело.       Мотнув головой, Юка дала себе пощёчину, чтобы прийти в себя. Резанув ладонь об острые выступы на стене, она начала выводить печати барьера. Виски пульсировали от криков девятихвостого, но девушка упорно накладывала всё больше печатей, наполняя их своей и лисьей чакрой.       Закончив последний виток, она с криком активировала печать. Из глаз и носа хлынула кровь. Юка, и без того державшаяся на чистом упрямстве, начала заваливаться на бок. Оказавшись на земле, она немигающим пустым взглядом смотрела перед собой. Глаза медленно закрылись, и разум девушки утянуло во внутренний мир.       Сакурасо открыла глаза и обнаружила, что лежит на чем-то мягком и пушистом. Перед ней было нечто темное. Переведя взгляд, она заметила лиса. Словно сквозь толщу воды доносились неясные, но полные гнева высказывания.       –… Умрет быстрее, чем сделает! — девушка всё же смогла распознать кусочек диалога. — Шинигами!       Стоило ей услышать упоминание треклятого бога, как тело пронзило током. Глаза распахнулись от охватившего ее ужаса, а сердце заколотилось, словно бешеное. Кое-как поднявшись на руках, она прищурилась, пытаясь увидеть ЕГО.       Долго искать не пришлось. Его ледяная аура сама направляла взгляд. Он стоял возле клетки, с привычной гаденькой ухмылочкой на прекрасном лице.       — Аа, — куноичи закашлялась, заваливаясь обратно. Каждая клеточка тела вопит от разрывающей боли. — твою мать.       — Юка? — громкий голос Курамы больно резанул в голове джинчуурики. Морда лиса склонилась над девушкой. Огромными лапами лис старался аккуратно устроить ее на своих пушистых хвостах.       Матерный сборник, готовый сорваться с губ девушки, был остановлен заботливыми действиями хвостатого. Она благодарно кивнула лису, сжимая мех дрожащими пальцами. Юка уставилась на божественного гостя хмурым, но твердым взглядом. Умереть сейчас она не боялась. Нынешние ощущения были, мягко говоря, хуже встречи с НИМ.       — О, проснулась спящая красавица, — протянул бог, издевательски ухмыляясь. Черный балахон болтался, словно от сильного ветра, но такового в подсознании быть не могло. — Решила помереть? К сожалению, как твоему, так и моему, но у тебя не получилось. Да и не получится.       — Знаю. Я и не собиралась.       — Похоже, у кого-то прорезались зубки. Глупый человек. — Он медленно подошел к девушке, что смотрела на него волком, чуть скалясь. — Не стоит разговаривать со мной в таком тоне.       Девушка приподнялась на локтях, пытаясь сесть, но с тихим криком снова упала на хвосты. Черные волосы скрыли её лицо, отгораживая от внешнего мира. Язык онемел, и Юку вновь накрыла волна невыносимого жара. Несмотря на мучительные ощущения, она сглотнула ставшую вязкой слюну и задала вопрос богу.       — Зачем вы здесь?       — Вытащить твою смертную душеньку из задницы, в которую ты себя загнала. Таков договор.       — Сама справлюсь, — упрямо заявила Юка, стараясь не смотреть в его сторону. Все внутренности скручивало в тугой узел.       — Да что ты говоришь? Ты, похоже, не понимаешь, в каком положении оказалась, душенька, — красивое лицо вмиг оказалось перед ней. Холодные длинные пальцы вцепились в подбородок, задирая ее лицо. Ледяные черные глаза вызвали табун мурашек и ощущение липкого ужаса, скребущего в сознании. — О, да тебя сейчас разорвет на части. Все еще уверена, что справишься сама?       Девушка опустила глаза, не в силах всматриваться в бездушные колодцы.       — Не уверена, — сдавлено призналась Юка.       — Хорошая девочка. — Холодная рука похлопала ее по щеке, словно глупую зверушку. — А теперь вставай, я не собираюсь таскать тебя на руках. Не кривись, сама виновата, что оказалась в таком положении.       Девушка попыталась встать, но все её усилия были напрасными. С тихим стоном она приподнялась на локтях, опираясь на Кураму. Обеспокоенный лис слегка подтолкнул её.       — Всё в порядке, Ку, — произнесла она с вымученной улыбкой, глядя на друга.       В следующий миг её тело пронзила невыносимая боль, и она, не сдержав крик, рухнула на бездонно чёрный пол. Её кожа покрылась трещинами, из которых просачивался ослепительный свет. Казалось, что энергия хвостатого вот-вот разорвёт её на части.       — Вот же проблемная букашка, — бог щелкнул пальцами, и тело Юки поднялось в воздух.       Отведя извивающуюся девушку подальше от лиса, он небрежно отменил левитацию. Сдавленный вскрик, который она издала, заставил бога поморщиться от отвращения. Не его вина, что её тело стало настолько чувствительным к любым воздействиям. Отряхнув рукава своей длинной рясы, он размял пальцы, больше не обращая внимания на её стенания и угрозы девятихвостого.       Он поднял бледные руки, и пространство наполнилось глубоким и яростным звуком пения на древнем языке. Даже лису стало не по себе от этого звука.       На идеальном лице Бога появилась белая маска с длинными рогами, а черные волосы развевались за спиной. Резким движением он развёл руки в стороны и воскликнул. Над Юкой материализовалась острая изогнутая коса, ростом со взрослого мужчину.       Бог жадно схватил косу жнеца смерти и замахнулся над девушкой, намереваясь оборвать нить жизни трёххвостого.       — Остановись, Шинигами!       Острое лезвие косы перехватил длинный посох со множеством колец. Фиолетовые глаза с белыми кругами гневно взирали на застывшего Бога.       — Не смей убивать моих детей.       Шинигами задрожал, крепко сжимая свое оружие, и опустил голову. Его плечи заходили ходуном. Отпрыгнув от неожиданного посетителя, он схватился за маску дрожащими руками и медленно снял ее, открывая свету свое искаженное лицо. В уголках его глаз собрались слезинки.       — А-ха-ха, кто бы мог подумать, — бог смерти, не сдерживая себя, безумно рассмеялся. Всё его тело сотрясало от хохота. — Столько лет я пытался достать тебя, а надо было всего лишь поугрожать твоим деткам.       Перестав смеяться, Шинигами смахнул игривую слезинку. Облокотившись о свою косу, он с интересом рассмотрел мужчину.       — Не подумай, я ни в коем случае не глупый. В конце концов, ты попался. — ехидно сказал Шинигами. — Хм, я ставил на то, что ты дерьмовый папаша. Но, видимо, еще не всё так плохо.       — Хватит болтовни, отпусти моих детей.       — Если я их отпущу, то погибнет та девочка, — Рикудо равнодушно посмотрел на умирающую Юку, тело которой уже покрылось тысячами трещин. — А вслед за ней и Курама. Понимаешь, он взял на себя твою ношу, расплачивается за долги своего отца. Кстати, как там твои перерожденные сыновья? Они еще не поубивали друг друга?       Рикудо смотрел на него пару мгновений. Он с сожалением покачал головой, словно разочаровавшись в действиях Шинигами.       — Сколько в тебе злости и жажды страданий.       — Ты за языком следи, — вмиг посерьезнел Бог смерти. — Не притворяйся святошей, тебе не идет. В происходящем тоже есть твоя вина. Так что не вмешивайся, если не хочешь последствий.       — Я не позволю лишить жизни Исобу, — он преградил путь вмиг вспыхнувшему Шинигами.       — Слушай сюда, Мудрец шести путей! — Шинигами выпрямился во весь рост. Черный туман заклубился под его ногами. Голос стал отдавать потусторонним. Словно говорили множество людей одновременно. — Либо ты стоишь в стороне. Либо я уничтожу этот мир, не оставив никому права на перерождения. Особенно твоим сыновьям. ТЫ понял меня?       Рикудо вздрогнул, отступая от разгневанного бога. Его лицо покрыла испарина. Но, пересилив себя, он всё же выдавил, ощущая, как ужасающая сила Ки давит на него, заставляя преклонить колени:       — Позволь тогда помочь. Ведь есть возможность не убивать его.       — Даже так? — шинигами удивленно вскинул бровь. На идеальном лице появилась усмешка. — Не ожидал, что ты решил пошевелить своей ленивой задницей. Но да ладно. Надеюсь, печати складывать не разучился за столько лет?       У Бога мира шиноби нервно дернулся глаз. С постной миной он сложил указательный и средний палец в печать концентрации.       — Не такой уж я и старый. В отличие от тебя. — Рикудо бросил на Юку безразличный взгляд. — Ее вот-вот разорвет на кусочки сила Исобу. Самым простым решением будет…       — К сожалению, пока нельзя убивать эту девчонку, — укоризненно покачал пальцем Шинигами.       — Я и не собирался, — ответил бог шиноби, не понимая причины недовольства своего собеседника.       — Неужели? Может быть, напомнить тебе о некоторых моментах, когда ты проявлял излишнее тщеславие?       — Вы оба меня заебали, — еле слышно проговорила девушка, с трудом сохраняя самообладание. Внимание богов переключилось на человека, который, по их мнению, не представлял собой ничего особенного. — Либо решайте, либо, блять, добейте.       — А ты стала наглее, — навис над ней бог смерти.       — Вся в тебя, — пробормотал бог шиноби, стараясь скрыть свой смех за кашлем. Он сложил печати и направился к девушке.       Не обращая внимания на убийственный взгляд Шинигами, Рикудо закончил складывать печати и, приложив руки к животу Сакурасо, направил свою силу. Юная куноичи, содрогаясь в конвульсиях, закричала. Шинигами брезгливо скривился от громких звуков. Кьюби нервно метался в клетке, переживая за свою джинчуурики.       На её бледной коже, подобно цветам, раскрывались многочисленные золотые печати. Они, словно живые, обвивали каждый участок тела Юки. Узоры начали впитывать свет, который лился из-под кожи девушки. То, что казалось светом, на самом деле было душой и чакрой трёххвостого зверя.       Шинигами, Рикудо и Курама, с сосредоточенным выражением лица, наблюдали, как печати бережно, но уверенно поглощали всё без остатка.       Закончив накладывать печать, Рикудо устало поднялся. Печать вспыхнула в последний раз, и на теле Юки остался лишь рисунок едва распустившегося лотоса. С родительской заботой Рикудо нежно коснулся её живота. Лотос, словно живой, ластился к пальцам бога. Переливаясь звоном колокольчика, лотос окончательно перетек в ладонь Рикудо.       Исобу, даже в такой странной и изощренной форме, узнал своего отца.       Наконец-то Юка избавилась от боли и смогла расслабиться. Она почувствовала, как исчезает ощущение чужой чакры биджу, наполнявшее её, а зияющие трещины на её духовном теле медленно затягиваются.       — В данный момент ей ничего не угрожает, — произнёс Рикудо, больше не глядя в сторону куноичи. Он прижал к сердцу лотос, который с каждой секундой становился всё более материальным. — Но поскольку Исобу был буквально вырван и насильно перемещён с помощью кривой техники, эфирное тело моего сына было повреждено. Он не сможет существовать без сосуда до тех пор, пока не восстановится. Поэтому ему нужен джинчуурики.       — По крайней мере, он жив, — произнес Шинигами, разведя руками. — Остальное решай сам. Проблемы твоих детей — это твои проблемы.       — А ничего, что твоя подопечная вмешалась в это? — с гневом воскликнул Рикудо, едва не раздавив душу Исобу в своих руках. — Не хочешь взять ответственность на себя?       — МОЯ подопечная? — в негодовании воскликнул Шинигами, стремительно сокращая расстояние между ними и глядя на бога сверху вниз. Его ноздри яростно затрепетали.       — А ты знаешь, почему? Потому что ты, самовлюбленный мальчишка, не заботишься о своем мире, и мне приходится расхлебывать последствия! Коль стал богом, то имей совесть и неси ответственность!       Шинигами тем временем всё больше распалялся. Он ткнул пальцем в грудь ошалевшего Сэннина. Продолжая наступать, он всё продолжал пытаться проделать в Рикудо дыру. Юка, проснувшаяся на самом интересном и жарком моменте спора, икнула. Пока боги не обращали на нее внимания, она, найдя в себе остатки сил, поползла в сторону Курамы. Тот, заметив свою джинчуурики, поднял ее за шкирку и посадил на свои пушистые хвосты. Он со смесью шока и недовольства наблюдал за своим отцом и Шинигами.       — И это ты мне будешь говорить за совесть? — поперхнулся воздухом белый бог. — Тебе вообще плевать на жизнь простых смертных!       — Если бы было плевать — я бы тут не стоял! А ты даже пальцем не пошевелил, чтобы разрешить ситуацию! — Шинигами взмахнул своими длинными рукавами, и края мантии коснулись лица Рикудо. — Ах да! Ты же не знал, что вообще происходит.       — Я знаю.       — Раз знаешь, как черта придрался к Юке? — Юка, вскинувшаяся от упоминания ее имени, изумленно уставилась на Шинигами. Она явно не ожидала, что этот саркастичный ублюдок решится вступиться за нее и уж тем более назовет по имени. — И вообще, раз ты весь такой из себя всезнающий, решай проблему со своим сыном сам. Погладив свою бородку, Рикудо посмотрел на лотос в своей руке, а потом на собеседника. В его причудливых глазах мелькнул блик самодовольства.       — Уже.       — В смысле?       Не объясняя ничего богу смерти, Рикудо поднёс лотос к губам и зашептал. Даже Шинигами было сложно разобрать его слова, не говоря уже о Кураме и Юке. Стукнув посохом по полу, Рикудо вскинул руку с зажатым в ней лотосом. На мгновение Кураме стало жаль младшего брата. Шутка ли: сначала его насильно вытащили из одного тела, затем из другого, а теперь его душу, не сдерживая силу, сжимал отец.       В подсознании Юки то место, что являлось местным небом, расцвело золотом. Мириады огоньков вспыхнули. К ним медленно спускалась неясная фигура. Опустившись на землю, фигура стала приобретать человеческие черты. Скоро стало понятно, что это девушка. Сияние окончательно спало с прибывшей. Короткое блондинистое каре заколыхалось. Светлые ресницы дрогнули. Медленно раскрыв зеленые глаза, незнакомка осмотрелась. Протектор Конохи блеснул, когда она обратила внимание на разношерстную компанию: двух богов, огромного лиса и знакомую девушку, вальяжно устроившуюся на его хвосте.       «Проходной двор, а не внутренний мир», — мелькнула мысль в голове хозяйки этого места.       — Я что… Пилюль целебных переела? — девушка обвела компанию ошалелым взглядом. Почесала голову. — Надо сказать Сенджу-сама, чтобы уменьшила дозу. А то слишком вставляет.       Шинигами не выдержал и приложил руку к лицу.       — Ну и хули ты тогда выеживался?       — Я просто решал по-своему. — вздернув подбородок, ответил Рикудо и чуть тише добавил: — И бесить тебя — дело веселое.       Девушка показалась Юке до боли знакомой. Она сосредоточенно рассматривала ее, пока не поняла, что это ее новая знакомая. Дочка капитана, которого она успела перенести в Коноху.       Тряхнув волосами, Тоши рассматривала свои руки. Ее взгляд поочередно останавливался на каждом стоящем существе. Чуть пошатываясь, она прошла вперед.       — Тут все такое реальное. — ущипнула себя Тоши. — Даже слишком.       — К нашему большому сожалению, это реально. — вздохнул Шинигами. — Это твое решение проблемы? Выглядит не особо внушительным. Хотя. — он посмотрел на Юку. — Не мне об этом говорить.       — Пошел к черту! — показала средний палец Сакурасо.       — Не знаю почему, мне немного обидно. — пробормотала Тоши.       — Не обращай внимания. Он всегда такой мудак.       Совсем растеряв за сегодня весь запас чувства самосохранения, махнула рукой Юка. Ее впереди еще ожидал откат за присутствие богов в ее внутреннем мире. Если уж ее крыло так от одного Шинигами, то что будет от двух? Даже представлять заранее не хотелось. Еще успеет ощутить весь спектр ада.       — Буду иметь в виду. — протянула блондинка, наблюдая за черным богом. В ее глазах зажегся огонек узнавания. — Подожди. Я тебя знаю. Ты же Сакурасо Юка.       Юка небрежно махнула рукой:       — Мы ещё обсудим это. А пока добро пожаловать в наш сумасшедший дом! Палата номер семь всегда с радостью примет новых пациентов. — Она слегка улыбнулась.       — Ага, — настороженно кивнула Тоши. Светлые брови сошлись на переносице, и она взглянула на Юку уже совсем иначе.       Божества, прекратив свои препирания, решили обратить взор на своих подопечных.       — Твоя идея перекинуть треххвостого в эту девчонку, значит, — презрительно оглядел блондинку Шинигами.       — Именно. Она давно пришла в этот мир и ждала своего часа.       Рикудо махнул на Тоши, что резко развернулась в его сторону. Ее светлые волосы взметнулись. Зеленые глаза наполнились пониманием. Следом от девушки последовала ужасающая аура ничем не контролируемого гнева.       — Так это был ты.       Бог явно не заметил, что Тоши в его отношении настроена явно недружелюбно.       — Верно. Надеюсь, ты понимаешь, какая честь выпала тебе, быть призванной в этот мир.       Шинигами приподнял брови. Он снова осмотрел Тоши, но уже намного пристальней. В его взгляде мелькнуло нечто похожее на сочувствие. Но оно сразу же потонуло в презрительном хмыке, обращённому Рикудо.       — Ну ты и мразь, конечно. — Бог смерти подошёл к Тоши, что мелко тряслась, смотря на белого бога. Скрежет зубов отчётливо слышен в тишине. Он положил руку на её макушку. — Не волнуйся, когда придёт твоё время, я восстановлю душу.       Девушка не произнесла ни слова. Она лишь сильнее сжала губы и бросила на Шинигами затравленный взгляд. Чуть помедлив, она кивнула. Шинигами, обречённо вздохнув, отступил от неё.       — Раз проблема разрешилась, пора заняться другими делами. Адьёс.       Бог, взмахнув костлявой рукой, растворился в тёмной дымке, напоследок сверкнув своими потусторонними глазами. Давление и холод смерти постепенно развеялись. И казалось, Бог мира Шиноби даже сиять стал ярче.       — Отец, — лис придвинулся к клетке, — прошу тебя о помощи. — Он с мольбой посмотрел на тяжело дышащую Юку.       — Я не смогу полностью облегчить её страдания, но… — Рикудо неспешно подошёл к прутьям клетки и вошёл внутрь. Склонившись над хвостами, на которых лежала девушка, он сложил руки в печать контроля и направил в её духовное тело энергию. Закончив, он перевёл взгляд на лиса. — Ей будет легче перенести отторжение от моего присутствия и Шинигами.       — Спасибо, Отец, — с благодарностью кивнул лис.       Рикудо подошел ближе к морде девятихвостого и положил руку на нос, по-доброму улыбаясь. Лис, доверяя, прикрыл глаза, позволяя себе насладиться этой минутой слабости. Присутствие родителя наполнило его силой. Хотя они не виделись много веков, их узы оставались нерушимыми.       Переместившись к Тоши, стоящей столбом, он улыбнулся:       — Прости, что пришлось выдернуть тебя, но дело не требовало отлагательств.       Она бросила на него взгляд исподлобья. Кулаки девушки нервно сжаты и в любую секунду готовые вступить в бой. Хотя она понимала, что с богом это бесполезно. Пока что.       — Засунь извинения себе в задницу, — она гневно сверкнула глазами. В уголках собирались слезы. — Переходи к делу. Я и так безвольный человек.       — Времени мало. — перебил ее бог. — Ты станешь джинчурики треххвостого. До тех пор, пока он не восстановится. Остальное обсудите с той девочкой, когда будете в материальном мире. — скосил взгляд на поднявшуюся Юку. — К сожалению, мне пора, и тебе тоже. Нам еще перемещать в тебя Исобу.       Положив руку на дернувшееся плечо Тоши, он исчез в золотом вихре, утягивая духовное тело девушки обратно в ее тело.       — Чертовы боги, мать вашу! — воскликнула в сердцах Сакурасо, завалившись обратно на хвосты и показывая средний палец бескрайнему потолку. — За что мне это?       — Все твоя карма, видимо. — вздохнул Курама, иронично наблюдая за копошащейся девушкой.       — Я тебя когда-нибудь оттаскаю за уши. — пригрозила Юка, ощущая, как ее сознание уплывает. — Надеюсь, не откинусь до этого момента.       — Не помрешь. — услышала она приглушенно и рывком проснулась уже в реальном мире.       Всё тело словно охвачено огнём, а рядом с ней — огромная лужа чёрной жижи. Юка закашлялась и отхаркнула сгустки слизи изо рта. Она вцепилась рукой в землю, сгребая её пальцами от боли. По лицу текли чёрные слёзы, смешанные с кровью. Внутренности словно стянуло в тугой узел, а тело затрясло от напряжения и судорог. Душераздирающие крики боли разносились по небольшой пещере.       Откат длился, казалось, целую вечность. Когда же наконец почувствовалось облегчение, Юка отползла немного в сторону и забылась во сне.       Однако сон не принёс забвения, а лишь подбрасывал кровавые картинки возможного будущего. Кошмары изматывали и без того уставшее сознание, и к тому моменту, когда Юка проснулась под крики хвостатого, её состояние было немногим лучше. Тело исцелилось благодаря чакре девятихвостого, но морально девушка была готова перебить весь мир.       — Какого черта? — зашипела куноичи, хватаясь за голову, которая, казалось, лопнет от хоть немного повышенного децибела громкости.       — Какого черта? Ты пробыла здесь почти четыре дня! — кричал в голове лис. — Я думал, ты не очнешься уже! Да и у клона после проверки осталось мало чакры! Тебя уложили там в больницу, и ты там, считай, спишь почти столько же! Я еле поддерживаю его существование. — К концу тирады Курама немного под успокоился.       — Что? — воскликнула Юка, не ожидая услышать это. Она попыталась встать, но слабость снова свалила её на песок. В голове стоял звон, похожий на колокол, и отдавался пульсирующей болью в висках.       — Нужно вернуться и… — глаза защипало, и на песок упали несколько красных капель. Моргнув, она провела пальцами по щекам, пытаясь стереть их.       Кровавые разводы на пальцах заставили искать в спешке что-то с отражающей поверхностью. В ум пришла только катана, и, вытащив ее из печати, пыталась разглядеть себя. В отражение отразилось что-то мало похожее на человека. Спутанная копна черного нечто, лицо, перемазанное чем-то черным вперемешку с кровью, и свежие подтеки алой жидкости на щеках и под носом.       — Святой Рикудо, я в теле чудовища! — с наигранным ужасом воскликнул Кьюби.       — Завались, блохастый коврик! — беззлобно пробурчала Юка, вздыхая и убирая катану в печать. Она была согласна с хвостатым. Не человек, а скорее зомби, которого недавно воскресили. Чтобы вернуться, нужно было мало-мальски привести себя в порядок.       Собрав последние силы, она стиснула зубы и, превозмогая боль, разогнала чакру по телу, чтобы немного взбодриться. Оглядевшись, она подошла к печати барьера, который, как ей показалось, уже давно не работал. Кьюби услужливо подсказал ей, что печать перестала действовать почти сразу после того, как закончился бал в её голове.       Опираясь на стену, она выбралась на улицу и, щурясь от яркого солнца, пробивающегося сквозь зеленую листву, закрыла глаза. Слезы выступили на её глазах, но, постепенно привыкнув к свету, она порылась в подсумке и достала оттуда простенький чёрный плащ. Накинув капюшон на голову, она направилась к ближайшей реке, которая, как ей казалось, должна быть недалеко от пещеры.       Кое-как найдя небольшое устье и собрав пошатывающимся телом все кусты, скинула плащ и залезла в воду, не раздеваясь. Холодная вода приятно охлаждала тело и бодрила. Даже голова, гудевшая словно улей, немного прошла. Отмыв себя и кое-как распутав длинные волосы, выбралась на берег и уселась на землю, подставляя лицо под нежные лучики. Кьюби, ворча о безалаберности своей джинчуурики, прогнал свою чакру, высушивая одежду и волосы.       Перетерпев болевые ощущения от чакры в чакроканалах, встала и убрала скинутый плащ обратно в свиток. Удивительно, как ей их вообще не сожгло при концентрации двух хвостатых в одном теле.       — В палате никого. Даже АНБУ нет. — подсказал лис, прислушавшись к ощущениям.       — Хорошо. — кивнула Юка, сделав в голове заметку спросить, что АНБУ делали у нее в палате. Силы и бодрость исчерпывали себя.       Мысленно помолившись, чтоб не закинуло ее куда подальше, сложила печати и переместилась в палату. Перед Юкой оказалась ненавистная белая палата и потрепанная кровать, на которой лежал клон. Испытав диссонанс от наблюдения себя со стороны, развеяла его и переоделась в больничную одежду. Свою быстро запечатала в свитки и убрала в печать на теле.       Закончив со всем, забралась в кровать, чувствуя, как накатывает усталость. Переведя взгляд в окно, заметила, как небо понемногу заволакивало тучами под стать настроению. Не успела вернуться, как уже куча дел и проблем уже маячило на горизонте. И отдых ближайшее время не светит. Прикрыв глаза, вздохнула. Это только начало, а что же будет в конце? Юка думать об этом не хотела. Смерть ей не грозит, но посещения Богов ей уже приелись.       Стиснула руками больничное одеяло. Ощущение тепла разлилось по телу. Курама молчаливо поддерживал девушку. Сакурасо слабо улыбнулась, мысленно благодаря своего пушистого друга. Устроившись поудобней на койке, ощутила, как по щекам потекло что-то теплое.       — Да бля. — просипела еле слышно в пустоту и потеряла сознание, уходя в блаженную тьму. Надеясь, что в следующее пробуждение она не умрет от рук злой Сенджу-химе.