Однострочники по SPN

Бальтазар\Дин, «Какая ирония!», последствия человеческого, легкое АУ. - Какая ирония! - фыркает Бальтазар, - У тебя такое же прекрасно-возвышенное чувство долга, как у моих пернатых братьев ангелов! Дин хмурится и хмыкает. Сын своего отца, как и Михаил, он понимает, в какой валюте измеряется слово «надо». И так же, как и Михаил, подолгу не видя отца, он куда больше ценит брата, близкого, родного, знакомого и нуждающегося в защите. Но сейчас Сэм в руках Люцифера, а значит он, Дин, впустит Михаила, чтобы быть с братом, везде, всегда. Не предать хотя бы в этот, в последний раз. - Так ты поможешь мне? Перенесешь меня туда, куда нужно? Чтобы я смог сначала поговорить с Михаилом? - Почему это я должен заниматься такой ерундой? У тебя есть свой личный телефон рая по имени Кас! - передергивает плечами Бальтазар, невозмутимо лакая виски. Дин щурится и внимательно смеряет его взглядом. Бальтазар нервничает. Бальтазар не привык, чтобы на него долго и пристально смотрели. - Ну чего тебе? Что еще непонятно? Я там не появлюсь. Мои братишки и сестренки с удовольствием ощиплют мои и без того пострадавшие крылышки! - шипит он. Но Дин не уходит. Дин присматривается. Ощупывает взглядом нервные жесты, закушенные губы. Так много человеческого. Намного больше, чем в Касе. Слишком долго Бальтазар на земле, слишком сильно он хочет казаться человеком. Когда Дин понимает, в чем дело по-настоящему, ему почти смешно. На заре Апокалипсиса - вдвойне. Он подходит близко, нарушая воспетое личное пространство, и кладет руку на плечо ангелу. Бальтазар совсем по-человечески вздрагивает. Он зол - и беспомощен. И несчастен, потому что теплая рука Дина гладит его по щетинистой щеке и зарывается в волосы. - Какая ирония, - тихо говорит Дин, - Самый свободный ангел в капкане человеческих чувств. Бальтазар жмурится и изо всех сил сопротивляется. Он не хочет, не хочет своими руками отправлять Дина на гибель! Так по-человечески отчаянно. Какая ирония!