Слухи не врут

Слёзы тихие падают, Стынут глаза-хрусталь… Запасайся ладаном, Я — твоя печаль. Время пью осталое, Как уйду — не жди. Крылья мои алые На заре сожги. ©

Даня проснулся от того, что кто-то дёргал его за плечо, при этом попутно что-то говоря. Кто именно пытался его разбудить парень даже не сомневался, но от этого ещё меньше хотелось открывать глаза. Он и сам не понял, как вчера заснул рядом с Максимом, думал, что просто прилёг к нему на пару минут, а в итоге за окном уже светло и на часах одиннадцать утра. — Доброе утро, — произнёс Даня, после чего развернулся и столкнулся с тяжёлым взглядом Максима, который сидел на кровати и смотрел на него в упор, от чего парню стало как-то неприятно и неуютно. Он не совсем понимал зачем сюда пришёл, скорее всё-таки под воздействием Олега, а не своих собственных чувств, потому что сейчас он бы всё на свете отдал лишь бы не сидеть рядом, не видеть этот напряжённый взгляд и не осознавать, что теперь им точно придётся поговорить. И Даня даже не сомневался, что этот разговор не приведёт ни к чему хорошему. Только вот чувства вины не было. Вернее, он понимал, что в чём-то перегнул палку, готов был даже извиниться за то, что не пришёл, но в тоже время до жути не хотелось выслушивать очередной поток упрёков от Максима и тех слов о любви, которые он всегда говорил. Потому что… От этого Даня уже устал. Запутался. И сам не понимал, как ему быть дальше. Нужно было просто подумать, расставить всё по полочкам, чтобы понять, куда им обоим идти дальше. Однако сидящий рядом Зарецкий никак этому не способствовал. — Добре утро, — сухо ответил Максим, — почему я проснулся, и ты рядом? Не хочешь объяснить? Даня закатил глаза и сделал глубокий вдох, осознавая, что сдерживать себя будет куда сложнее, чем ему казалось изначально. Только вот настроения на ссору или разговор не было совершенно. Хотелось просто закутаться в одеяло и лежать, чтобы рядом никого не было, а потом поехать домой, заварить себе крепкий чай, позвать Данила и поговорить с ним по душам, ведь именно этот человек всегда помогал ему, когда Даниила терзали сомнения и сейчас он как никогда был уверен, что беседа с Данилом, если не расставит всё по полочкам в его голове, то хотя бы что-то ему прояснит. А вот с Максимом было иначе. Судя по хмурому лицу и тяжёлому взгляду Максима тот наверняка настроен на разговор. На разговор, который снова вытянет из них обоих душу и ещё больше всё уничтожит, потому что Зарецкий не мог спокойно реагировать на то, что ему не нравится, а Даня раздражался ещё больше от этих слов про вселенского страдальца и про любовь. Любви Максима к нему он особо не видел… Вернее, знал, что это так, но одних слов было мало. Он не просил поступков, романтики или подарков. Им необходимо было просто понимать друг друга, но никто не пытался друг друга просто услышать и это завело их в полнейший тупик, находится в котором брюнету было некомфортно и очень страшно. Он понимал, что сейчас Максим будет не искать выход из тупика, а просто рушить стену, чтобы выйти наружу как можно быстрее, но поломав всё на своём пути, даже если его преградой будет сам Даниил или кто-то ещё. — Может ответишь? — голос у Зарецкого был надломленный и тяжёлый, он обволакивал и как будто бы заставлял опускаться на дно, в темноту, туда, откуда уже потом будет точно не выбраться. — Я просто устал, решил полежать, зашёл в свободную комнату и лёг, — почти не соврал Даня, при этом вспоминая песню Орловского и взгляд, которым тот неотрывно смотрел на Мишу, — я не думал, что засну. Правда. — Хорошо, — кивнул Максим, после чего резко упал головой на подушку и закрыл глаза, — а зачем ты вчера сюда пришёл? Насколько я понял ты просто решил меня проигнорировать. Наверное, припомнил тот случай с кафе? — Ты меня в чём-то обвиняешь? — настороженно спросил Даниил, осознавая, что сейчас происходит то, чего он больше всего боялся. Максим начинал выяснять отношения, а это значило, что они снова не будут слушать друг друга, начнут просто предъявлять претензии и до конца разрушать всё то, что их когда-то связывало. Даня не хотел этого. Ему нравился Максим, нравилось быть с ним рядом, слушать его, смеяться с ним и любить его, как друга. А теперь… Этот человек решил якобы его добиться, начал ухаживать и всё стало только хуже. Они запутались оба. Это было очевидно и, если Даня пытался найти выход для них обоих, то начиная этот разговор Максим снова думал только о себе. — Нет, — усмехнулся в ответ парень, по-прежнему не открывая глаз, — просто спрашиваю. Это было показательным выступлением. Я хорошо выучил урок. — И? — осторожно спросил Даниил, внимательно смотря за реакцией на лице Зарецкого, который в эту же секунду резко распахнул глаза и в ответ уставился на Даниила, буравя его тяжёлым и холодным взглядом. — Знаешь, я так часто раньше представлял, как буду счастлив, когда признаюсь тебе в своих чувствах, — усмехнулся Максим, — мечтал о том, что ты меня не оттолкнёшь, ответишь, что тоже давно меня любишь или просто дашь мне шанс. Шанс ты мне дал, за что тебе спасибо. Только вот всё стало только хуже. Я сейчас не обвиняю тебя. Просто. Я снова облажался, Даня. — О чём ты? — настороженно спросил Даниил, чувствую, как быстро бьётся его сердце и осознавая, что сейчас ему хочется сбежать, как можно дальше отсюда, чтобы не слышать всё то, что скажет ему Максим. — Помнишь, я не так давно просил дать мне шанс? — осторожно спросил Зарецкий, на что Даниил лишь кивнул в ответ. — Так вот. Мне кажется, что я снова тебя обманул, потому что… Я, наверное, человек такой. Не знаю. Но я не смогу месяц за тобой бегать, терпеть всё это и улыбаться тебе в ответ. Мне хватило двух дней, чтобы понять, насколько плохой была моя идея. — То есть опять я виноват? — усмехнулся Даня, пытаясь унять нахлынувшую злость. — Я должен от радости прыгать от твоей любви ко мне и от того, что ты сделал мне бутерброды? Ах да, ещё в лес свозил и своим друзьям представил. Какая сказка! Я неблагодарная свинья, видимо. — Я не об этом, — отмахнулся от него Максим, тяжело вздохнув, — просто… Как бы странно не звучало, но мне было легче любить тебя и дружить с тобой, чем вот так, как сейчас. Я даже слов правильных не могу подобрать, чтобы описать всё то, что я чувствую. Просто… Я правда тебя люблю, Даня. Очень сильно. И я не представляю, как мне без тебя жить. Правда. Вот поэтому я долго думал и решил, что пора всё это прекратить. Нам обоим. — Прекратить что? — нахмурился Даниил. — Общаться? Снова ты подумал, что тебе плохо и решил меня кинуть? Или Орловский в очередной раз что-то напел? Я не понимаю, Максим. Правда. Я знаю, что я не подарок, но… — Ты не понял, — покачал головой Зарецкий, вновь устало закрывая глаза. — Я хочу, чтобы мы сделали вид, что ничего не было. Ни моего признания, ни всего остального. Мне, кажется, у нас получится. — Зачем? — свой голос Даня слушал как будто бы на периферии сознания, он примерно понимал, к чему клонит Максим и от этого становилось нестерпимо больно. — Я не хочу тебя терять, — выдохнул в ответ парень, — я не могу без тебя. Но мне кажется, что чем дальше, тем будет только хуже. Мы будем постоянно ругаться, не понимать друг друга и в конечном итоге ты уйдёшь. А я… Я сломаюсь без тебя, Дань. Поэтому… Давай без шансов, попыток и жалости. Давай просто будем друг у друга. Я хочу, как раньше улыбаться тебе в ответ, гладить тебя по волосам и радоваться просто тому, что ты рядом со мной. — Ты думаешь это возможно? — слова давались с трудом, потому что в горле тут же образовался огромный ком из предложений и криков, которые выдавить из себя парень просто так и не смог. — Мы можем попробовать, — пожал плечами Максим, — по крайней мере, нам не придётся извиняться, оправдываться и бегать друг за другом. Ты мне очень дорог. Я хочу, чтобы ты был рядом и был счастлив. И, наверное, не со мной. — И так просто отпустишь? — в слова Максима верилось слабо, а ещё от них было очень больно. Хотелось кричать на него и тут же плакать, но в тоже время парень понимал, что друг прав и что это единственное верное решение для них. — Мне будет тяжело, — вымученно улыбнулся Зарецкий, — но я правда готов ради тебя на многое. Просто… Я не чувствую отдачи от тебя, Дань. Да, я тебе тоже дорог, но я твой друг. Ты меня иначе и не рассматривал, поэтому я просто не поверю, что благодаря этому тупому месяцу я смог бы что-то изменить. Только бы ещё больше отдалил нас друг от друга. Ты не можешь полюбить меня, когда тебя заставляют это делать. На тебя все давят Дань, потому что им жалко меня. А мне жалко тебя. Поэтому… Мир, дружба, жвачка? Максим снова выдавил из себя улыбку, после чего сел на кровати, подмяв ноги под себя, внимательно посмотрел на Даню и вытянул перед ним мизинец на правой руке. Брюнет усмехнулся, вспоминая этот жест из детства и думая о том, что тогда жить было намного легче и проще. Можно было просто сказать какие-то тупые слова, сделать пару манипуляций и радоваться жизни дальше. Только вот они давно выросли и теперь слова Максима нельзя было забыть так просто, они выедали душу, но в тоже время были справедливыми, за это парень даже зауважал Зарецкого. Он впервые не скандалил с ним, не бравировал своим «Я», а говорил то, что думает. Пускай это было ужасно больно, но зато честно. — Мир, дружба, жвачка, — улыбнулся в ответ Даня, обхватывая своим пальцем палец Максима и чувствуя, как предательски слезятся глаза. --- Даниил ушёл практически сразу после разговора с Максимом. Пускай и не совсем красиво с его стороны, но он просто не мог сидеть там, улыбаться вместе с ребятами и делать вид, что всё хорошо. На душе было больно и тоскливо, а ещё он абсолютно не понимал себя и Максима, что раздражало и угнетало одновременно. С одной стороны, Зарецкий был прав — они зашли в тупик и выхода оттуда, не было. Но, в тоже время, разве они смогут просто забыть всё и общаться как раньше? Смогут ли улыбаться друг другу, тусоваться вместе и даже с кем-то встречаться? Всё было слишком сложно и это сводило с ума. Именно поэтому Даниил просто гулял по городу, слушал музыку в наушниках и думал, думал, думал, игнорируя звонки Олега и Данила. Сейчас не хотелось общаться вообще ни с кем. Нужна была тишина и одиночество, хотя бы для того, чтобы мозги встали на место, и чтобы дышалось куда легче. К дому он подошёл только в семь часов вечера. Перед этим позвонил Олегу и Данилу. Узнал у первого, что тот у Макса, но приезжать к ним отказался, потому что так быстро вновь окунаться в дружбу с Зарецким было явно ему не по силам. Перед Данилом он извинился за то, что не отвечал, сказал, что уже идёт домой и сбросил вызов, надеясь на то, что отец ещё на работе и они смогут спокойно поговорить с Даней, без нравоучений и упрёков со стороны гипер заботливого папы. — Эй, привет! — раздался звонкий мужской голос откуда-то сбоку. Даня посмотрел влево и наткнулся взглядом на высокого молодого мужчину в длинном сером пальто и в такого же цвета шапке. Парень был незнакомый, при этом смотрел на него как-то презрительно и насмешливо одновременно, от чего Даниил поёжился и отчётливо подумал о том, что хочет как можно быстрее отсюда сбежать. — Мы знакомы? — настороженно спросил он, внимательно смотря на парня. Тот был куда старше его и в одной компании они явно не общались, да и вряд ли пересекались в универе, на вид парню было лет двадцать пять и, наверняка, учиться он уже давно закончил. Была мысль, что это кто-то из бывших сотрудников отца, потому что временами папа включал плохого босса, производил разнос в тату-салоне и увольнял нерадивых работников. Всегда по делу, конечно, но обиженные находились и некоторые из них предпочитали выяснять отношения не со Звягинцевым-старшем, а делали это через Даню, что того только веселило. Ведь до чего нужно было опуститься, чтобы найти сына своего босса и умолять его взять тебя обратно на работу. Видимо эти придурки действительно плохо знали принцип работы его отца и их даже не было жалко. Только вот этот мужчина на обычного татуировщика не походил совсем, что ещё больше настораживало. — Заочно, — ухмыльнулся незнакомец, — я из газеты «Чистая правда», может слышал. — Не читаю газеты, — скривился Даня, — особенно с таким тупым названием. Я чем-то могу тебе помочь? — Ты ведь тоже учишься на журфаке? Третий курс, да? — парень смотрел на него сверху вниз, при этом губы его всё время были искривлены в усмешке, что Даниилу совершенно не нравилось. Он как будто бы что-то о нём знал и просто насмехался над этим. Даня тут же напрягся, думая о том, что этот тип подвалил к нему из-за отца и Данила, но подобное было бредом. Да, они жили в достатке, но не были богатыми, нигде не светились и было бы странно, если бы кто-то решил опорочить честь обычного владельца небольшого тату-салона. — В чём собственно дело? — нахмурился Даниил, которому этот парень не нравился всё больше и больше. — Меня зовут Марк Климов, — улыбнулся в ответ парень и протянул руку, Даня скривился, но всё же быстро пожал её в ответ, — и я провожу опрос, хочешь узнать тему? — Я спешу, — бесцветным голосом сказал Даниил, после чего обошёл мужчину и направился в сторону своего подъезда. Участвовать в каких-то опросах и прочем бреде он совершенно не хотел, а ещё больше напрягало откуда этот хмырь знает его имя, специальность и курс. — Опрос называется «Зачем ты перешёл дорогу Никите Орловскому», — донеслось вслед, от чего Даня замер как вкопанный и позволил незнакомцу себя нагнать. — Что ты сказал? — хрипло выдавил из себя брюнет, резко развернувшись и наткнувшись взглядом на хитрые прищуренные глаза незнакомца. — О, теперь я тебя заинтересовал, — усмехнулся Марк, — может быть, поговорим? В кафе сходим или домой пригласишь? — Я не вожу непонятно кого к себе, — хмуро ответил Даниил, настроение которого опустилось ниже плинтуса, потому что он понимал, что этот парень подвалил к нему не просто так и их разговор нормально не закончится, — и поговорить мы можем здесь. Хотя я не понимаю зачем и о чём. Поэтому просто объясни мне, кто ты такой, чего тебе надо и как это связано с Орловским. — Какой ты быстрый, малыш, — цокнул языком парень, от чего Даниил только поморщился. Такие люди ему совершенно не нравились и находится рядом с этим циничным насмешливым козлом не хотелось совершенно. — И всё же? — Я действительно журналист, — улыбнулся Климов в ответ, — и сегодня утром мне позвонил Никита Орловский и попросил о встрече. Я не хочу быть голословным, поэтому на вот, послушай на досуге, — добавил парень, после чего достал из кармана небольшой диктофон и визитку, на которой были его инициалы, номер телефона и название издательства, — и ещё, во избежание путаницы в твоей голове могу сразу объяснить своё поведение — я не собираюсь ходить на поводу у таких людей, как Орловский и играть на чувствах других людей даже за деньги, тем более, у меня с этим козлом давние счёты, а я очень злопамятный. Как успокоишься и всё осознаешь, позвони мне, встретимся, вернёшь диктофон, потому что это рабочий инструмент. Береги себя, малыш. После этого парень ещё раз ему улыбнулся и быстро перешёл на шаг, оставив Даниила в полной тишине и недоумении. Мыслей в голове было много, только вот все они расплывались и не давали никакого ответа на вопрос: «А что это за хуйня?». Именно поэтому Даниил быстро заскочил в подъезд, залетел в квартиру, поздоровался с сидящим на кухне Даней, узнал, что отец сегодня придёт только в девять, удовлетворённо кивнул сам себе и сказав Данилу, что выйдет ужинать через десять минут, залетел к себе в комнату, сел на кровать и включил последнюю запись на диктофоне, надеясь на то, что этот придурок Марк его просто развёл. Предчувствие было нехорошее, но отказаться от этой записи после слов незнакомца он теперь точно не мог. Голосов на записи было два. Один принадлежал самому Климову, а второй Орловскому, от чего Даниил напрягся и принялся вслушиваться в холодную и чужую речь людей, которые говорили о нём, как о куске мяса и при этом смеялись. Разговор был записан не сначала и голоса звучали как-то приглушённо, видимо Марк держал диктофон где-то под столом либо в кармане и просто нажал на кнопку, когда посчитал уместным. — Орловский, так чего ты хочешь? — первым звучал голос этого самого Марка. — Ты же не просто поболтать меня позвал и вспомнить былые времена. — Хочешь заработать? Плачу любую сумму, которую назовёшь, — Орловский говорил насмешливо и холодно, от чего Даня снова поёжился, думая о том, как мог раньше любить этого человека. — И что я должен сделать? Помнится у нас с тобой отношения не очень сложились, поэтому… В чём подвох, Орловский? — Расслабься, Марк, — снова раздался насмешливый голос Никиты, — тебе всего лишь нужно соблазнить одного милого малыша, трахнуть его, а потом прислать мне фоточки с ваших развлечений. Ну либо видео. Как ты пожелаешь. Обещаю полную защиту твоей персоны от всех нападок и любую сумму. Тем более… Мне кажется, что тебе понравится. — Ты предлагаешь мне кого-то трахнуть за бабки? — произнёс это Климов как-то резко, но при этом похожим тоном, что и у Никиты, от чего Даня весь съёжился и закусил губу уже понимая, о ком они ведут речь. — А что, у тебя есть лишние деньги? Работа не пыльная. Я плачу тебе за то, чтобы ты встречался с парнем, на которого я покажу и в конечном итоге с ним переспал. Мальчик смазливый и глупый, всё как ты любишь, — слышать такое от Орловского было до ужаса больно, но теперь даже не удивляло. — Зачем тебе это? — по тону Марка он был явно напряжён, что чувствовалось даже на записи. — Парня давно никто не трахал? — Может и так, — хмыкнул Никита, — он портит жизнь моему другу. Хочу убрать его с дороги. — Не совсем понимаю твою тактику. — Ты и не должен, — холодно парировал Никита, — вот фотка, назови сумму. И если согласен, то обсудим дальнейшие действия. Хотя и обсуждать нечего, ты с ним знакомишься, общаешься, выключаешь циника и козла и прикидываешься милым парнем, ты хороший актёр, я знаю. Он на тебя клюнет точно, внешне ты в его вкусе. А дальше дело за малым. — Ты жестокий, — усмехнулся Марк, — а мальчик красивый. — Ну так что по рукам? — от ледяного тона Орловского Даня замер на кровати не в силах сдвинуться с места и почти не позволяя себе дышать. — По рукам, — раздался в ответ насмешливый голос и дальше запись оборвалась. Даня выключил диктофон и упал на кровать, ощущая, как из глаз катятся слёзы боли и отчаянья. Он не понимал зачем Марк дал ему диктофон и рассказал обо всём, но был ему безумно благодарен. Вряд ли бы он купился на такого парня, как этот Климов, но теперь хотя бы глаза окончательно раскрылись, и он отчётливо увидел, кто такой Никита Орловский во всей красе. Подумать только, ведь ещё несколько месяцев назад он мечтал об этом человеке, заглядывал ему в рот и пытался понравится, а теперь он просто успокоился и отступил, позволив Мише встречаться с Никитой и даже не влезая в их отношения, потому что видел все эти взгляды, понимал, что симпатия друг к другу у них действительно есть и осознавал, что его боль это полная ерунда по сравнению со счастьем друга. Только вот Орловскому на чужие чувства было наплевать. Именно поэтому он готов был уничтожить Даню ради собственных интересов и целей. Это было очень жестоко. И больно. Даня чувствовал, как внутри него всё разрывается на части и осознавал, что склеить себя заново теперь вряд ли получится. Разочарование и боль были настолько сильными, что смели всё вокруг подобно урагану. Даниил сделал глубокий вдох, шмыгнул носом и потянулся к телефону. Первая мысль была позвонить Максиму, но её Даня оставил на потом, решив, что поступать нужно также жестоко и хлёстко. Именно поэтому он написал Мише. Даниил 19:35 Миш, привет. Ты где? Орловский с тобой? Михаил 19:40 Привет, да, мы у него. Что-то случилось? Даниил 19:41 Можно я приеду? Нужно поговорить. Это касается нас всех. Только не говори, Орловскому, пожалуйста. Михаил 19:42 В чём дело? Даниил 19:43 Пожалуйста, Миша. Напиши мне его адрес. Михаил 19:44 Вряд ли Никита одобрит подобное. Сомневаюсь, что он хочет видеть тебя в своей квартире. Даниил 19:45 Господи, ну пожалуйста, Миша. Это очень важно. Только не говори ему и просто жди меня. Михаил 19:47 Я не понимаю о чём ты и меня это напрягает. Но хорошо, Даня, адрес скину, ему не скажу, но ты должен всё объяснить. Даниил 19:47 Спасибо, Миша. Даня отбросил телефон в сторону, закрыл глаза и закусил губу, чувствуя, как снова подступают слёзы, только вот реветь здесь и жалеть себя не хотелось. Нужна была справедливость, а ещё до жути хотелось просто посмотреть на удивлённую рожу Орловского и плюнуть ему в лицо. Да, Мишу парню было жаль, потому что тот наверняка рядом с Орловским после этого не останется, но и скрывать подобное парень не собирался. Если Никите было наплевать на чужие чувства, то зачем жалеть его самого? --- До дома Никиты Даня доехал на метро. Просить денег у Данила на такси не хотелось, а карманные он уже почти потратил, да и жил Орловский всего в тридцати минутах от самого Даниила, что слегка облегчало задачу. Хотя, это сейчас последнее о чём он думал, пока ехал сюда. Выйдя из метро, парень сделал глубокий вдох и снова написал Мише. На душе было неспокойно и муторно. Он понимал, что другу будет больно и не хотел быть вестником плохих новостей, но в то же время просто молчать и держать Мишу в неведении не мог. Поступок Орловского теперь перешёл все границы и пускать всё на самотёк, как историю с тем поцелуем, Даня точно не собирался, потому что таким униженным и оплёванным он себя ещё никогда не чувствовал и поэтому совершенно не понимал, чем именно заслужил подобное отношение к себе. Да возможно, он неправильно вёл себя с Максимом, где-то поступал, как полный придурок и эгоист, но это ведь их личное дело. Максиму не пять лет, и он явно бы сам разобрался в своих чувствах, как и сделал сегодня с утра. А Никита… Никита решил просто их уничтожить, даже не подумав о том, каково им всем будет после всего этого. Даниил 21:02 Миш, я приехал. Иду к его дому. Открой мне ты, пожалуйста. Он вряд ли меня пустит. Михаил 21:03 Я ничего не понимаю, Даня. Ты меня пугаешь, но хорошо, я попрошу его заварить нам чай и сам тебе открою. Давай быстрее. Даниил 21:03 Спасибо, Миша. Даня подошёл к дому, но в домофон звонить не стал, думая о том, что Орловский человек подозрительный и в любом случае два раза Мишу к двери не подпустит. Благо ждать пришлось недолго и уже через пару минут он был у нужной квартиры, стоял, держал кнопку на звонке и не мог решиться на это, потому что боялся. Боялся, что сам наравне с Орловским сейчас рушит не только собственную жизнь, но и жизнь одного из лучших друзей. Он прекрасно видел и чувствовал, как Миша относится к Никите, только вот и промолчать не мог. Потому что где гарантия, что следующим в подобных проверках Орловского не станет сам Михаил? Даниил сделал глубокий вдох и позвонил в дверь, после чего та резко распахнулась, и он тут же столкнулся с недоумевающим взглядом Миши. — Может теперь объяснишь, что происходит? — настороженно спросил друг, пропуская парня в квартиру. Тот кивнул и закусил губу, думая о том, как лучше начать, а потом резко выдохнул и сжал кулаки, увидев Орловского, тот вышел к ним и сейчас с явным удивлением на лице переводил взгляд с одного на другого. — Миш, я, конечно, понимаю, что мы теперь встречаемся, — раздражённо начал Никита, — но это не значит, что ты можешь приглашать ко мне своих друзей даже не спросив меня. Тем более, этого. — Он меня не приглашал, я сам напросился. Решил поговорить с тобой о Марке Климове. Знаешь такого? — усмехнулся Даня, злорадно отмечая, как вытягивается и белеет то ли от удивления, то ли от испуга лицо Орловского. — О ком вы? — напрягся Миша, при этом с недоумением смотря на Никиту. Тот молчал, чем распылял Даню ещё больше. Парень смотрел на этого человека и не понимал ни себя, ни его. Как можно было так долго любить подобное ничтожество и в тоже время, как Никита мог настолько сильно его презирать, если даже готов был сломать его? Хотя… Дело было не в презрении, а в Максиме. В Максиме, на котором Орловский помешался настолько, что не мог допустить к своему другу хоть кого-то ещё. Орловского сейчас хотелось уничтожить и растоптать. Теперь Даниил не чувствовал к нему всей той любви и обожания, только ненависть, жгучая и чёрная, готовая поглотить каждого, кто попадался у неё на пути, только вот сопротивляться ей не было ни сил, ни желания. — О, знаешь, когда я возвращался домой, ко мне подвалил один парень, — насмешливо начал Даня, с удовольствием замечая, как с лица Орловского слетела его привычная самодовольная маска. Теперь он выглядел испуганным и каким-то загнанным, что парню даже нравилось, — он сказал, что его зовут Марк, он журналист, а ещё давний знакомый Никиты. Протянул мне диктофон и заявил, что не позволит Орловскому играть на чужих чувствах. И, знаешь, Никит, хотя бы друзья у тебя не такие ублюдки, я его даже зауважал. — Никита, что происходит? — Миша с недоумением посмотрел на Орловского, который был бледен настолько, что казалось сейчас просто упадёт в обморок. — Ты всё знаешь, да? — прохрипел Никита, которому слова давались явно с трудом. — Представь себе, — усмехнулся Даниил. — Может быть, вы объясните в чём дело? — снова встрял в разговор Миша, с раздражением переводя взгляд с одного парня на другого. — Даня, что за хуйня? — Не говори ему! — голос Орловского был резкий и злой, но при этом какой-то отчаянный. — Звягинцев, пожалуйста, не говори ему! Ты не имеешь на это права! — О чём не говорить? — Мишу явно бесило, что от него что-то утаивают, по крайней мере его раздражённый тон давал об этом знать. — Не вини меня в этом, — спокойно ответил Даниил, стараясь держать себя в руках, — ты тоже не имеешь права влезать в мою жизнь, в жизнь Максима и кого-то ещё. Ты что Господь Бог? Я не понимаю, Орловский. Ты ведь осознавал, что твой поступок уничтожит не только меня, но и нас всех. Четверых. Но при этом всё равно сделал, как сделал. Объяснишь зачем? Потому что ты одержим своей дружбой с Максом? Потому что боишься, что он найдёт свою любовь и бросит тебя? Так мы тут при чём? В том, что ты убогий трус виноват только ты сам. Никто больше. — Даня, блять, что за хуита? — рыкнул Миша. — Я ничего не понимаю. Может быть, вы обратите на меня внимание и расскажете, что происходит? — Не нужно, пожалуйста, — Никита закусил губу, а Даниил лишь улыбнулся в ответ, думая о том, что Орловский таким вежливым с ним и не был никогда. — А мне, кажется, очень даже нужно, — хмыкнул Даня, — просто Миша, понимаешь ли в чём дело. — Пожалуйста! — Орловский настолько помешался на их дружбе с Максом, что подослал ко мне какого-то своего знакомого, для того, чтобы тот за деньги меня соблазнил, переспал со мной и весь этот процесс заснял на камеру или сфотографировал. Данное действо необходимо для того, чтобы Макс посчитал меня шлюхой и наконец-то перестал за мной бегать. Занятно, не правда ли? — Что за бред? — настороженно спросил Миша, при этом смотря на Никиту, который бледнел, кусал губы, но молчал. — Если хочешь, могу дать послушать запись. Марк записал всё на диктофон, не знаю зачем он это сделал, но спасибо ему за это, — сказал Даня, при этом ощущая, как меняется в лице Миша и, как уже сейчас его самого накрывает чувство вины и отчаянья. — Не включай ему ничего, — раздался потухший голос Орловского, — не нужно, чтобы он это слышал. И да, Миша, Звягинцев прав. Я попросил одного журналиста за бабки сыграть с ним в любовь. Презираешь меня теперь? Миша долго молчал. Смотрел на Орловского в упор практически не мигая, сжимал и разжимал кулаки, после чего резко сорвался с места, скрылся из виду и вернулся практически сразу же вместе со своим телефоном и рюкзаком. — Даня, пошли, нам здесь больше делать нечего, — холодно произнёс Зареченков, обуваясь и даже не глядя на замершего рядом Никиту. — Может быть, мы поговорим? — в голосе Орловского было столько боли и отчаянья, что Дане на несколько секунд стало его жаль, только вот за себя, Макса и Мишу переживалось куда сильнее. — Нам не о чем разговаривать, Никита, — сухо ответил Миша, после чего схватил свою куртку, открыл дверь и вместе с Даниилом вышел из квартиры, оставив Орловского одного. В лифте ехали молча. Миша явно был расстроен и о чём-то думал, а донимать его совершенно не хотелось, как и разговаривать сейчас с кем-либо. Даня чувствовал себя настолько усталым и подавленным, что готов был упасть прямо в этом лифте, свернуться клубочком и пролежать так сколько угодно, лишь бы дыра в сердце затянулась и прекратила болеть настолько сильно. — Тебе этот Марк ничего не сделал? — хмуро спросил Миша, когда они вышли из подъезда и замерли в метре друг от друга явно не понимая, что делать и куда идти дальше. — Нет, всё хорошо, — выдавил из себя улыбку Даня, — он просто дал мне диктофон и всё. — Макс знает? — Миша говорил сухо и холодно, но Даниил прекрасно видел, как ему больно и тяжело — это отчётливо читалось по глазам. — Нет, я решил сначала поехать сюда, да и вообще, — Даня сделал глубокий вдох и продолжил: — мне сейчас сложно с ним общаться. Мы можем поехать к нему вместе, если хочешь. Они с Олегом у Макса дома. Просто… Я один не смогу это всё сказать ему. — Хорошо, — кивнул Зареченков, — пошли к метро, я с тобой. — Миша! — раздался сзади громкий голос Орловского, от чего они оба замерли и обернулись. Никита выскочил в домашней одежде, натянув на ноги кроссовки и даже не взяв с собой куртку. Выглядел он напуганным, разбитым и смотрел на Зареченкова так, что казалось готов упасть перед ним на колени, плакать и валяться в ногах. — Давай мы просто поговорим, — наконец-то выдавил из себя Никита, — я могу всё объяснить. Пожалуйста. — Я сейчас не настроен на разговоры. Мне нужно подумать, — холодно выдохнул в ответ Миша. — Как долго? — Я не знаю, Никита! — раздражённо и зло ответил парень, чем тут же выдал своё текущее состояние. — Я должен это всё осознать и обдумать. Сейчас я чувствую только злость и разочарование. Не хочу пороть горячку. Я сам с тобой свяжусь, когда приму какое-то решение. — Даже так? — скривился Никита. — То есть ты готов бросить меня просто из-за слов этой суки? Когда вы уже прекратите носиться с ним и осознаете, какое он ничтожество? — Ещё раз назовёшь его сукой, и я тебя убью! — зло прорычал Миша, после чего резко размахнулся и ударил Никиту по лицу. Что-то громко хрустнуло, парень сдавленно зашипел, а Миша лишь отпихнул его в сторону, так что Орловский упал на землю, после чего резко развернулся, схватил опешившего Даню за руку и направился прочь от дома человека, который в разные периоды жизни был дорог для них обоих, а сейчас всё окончательно разрушил. Только не для них, а для самого себя.