Игра

Когда я учился быть не собой, вживаться в образы и роли, я и представить не мог, кем буду работать. Что мне придется играть одну и ту же роль, долгие годы, и однажды я начну бояться, что уже не различаю, где кончается роль и начинаюсь я. — Готов? Начали! Я грезил сценой. Камерой. Шорохом занавеса. Звуком хлопушки. Я знал, что на этой хлопушке может быть написано "дубль сто первый", а за занавесом скрываться пустой зал. Я был к этому готов. Я вообще не ожидал особой популярности, но все вышло совершенно не так, как я думал. — Стоп, стоп! Клэр, как ты ставишь ноги?! Ты выглядишь коровой, а должна быть пантерой. Еще раз! Звуки. Запахи. Прикосновения. Я готов был поверить во все, что напишет в сценарии режиссер. Я хотел представлять себе величественные виды, и в дурацких датчиках на фоне зеленого экрана быть убедительным. Но этого не требуется. У нас на студии все совершенно натурально. — Джек, вернись с небес на съемочную площадку! А, черт с ним. Клэр, работаем! Сначала было сложно. Раскрываться вот так. Позволять делать с собой слишком много. Получив первую зарплату, я рыдал, уткнувшись лицом в пачку долларов. Но постепенно все изменилось. И прикосновения моей партнерши, ее ласки, ее удары, то слишком нежные, то слишком грубые, которые должны были возносить моего героя на вершины блаженства, с каждым разом становились все менее неприятны. — Джек, Джек, не смей, нам потом все переснимать... — Разве я дозволяла тебе кончать, раб? Ее возмущение не притворно. Мой страх тоже. И ничего не придется переснимать, потому что мы заигрались. Заигрались до миллиона просмотров по подписке и премии к зарплате. Заигрались до отношений вне съемок. Когда Клэр застегивает на мне ошейник, мой собственный, а не моего героя, перестает иметь значение, где кончалась игра и начинался я сам. Теперь я — целый.