Волшебная свеча

      Наступившая в этом году слишком поздно осень буйствовала обилием золотых и алых красок: с клёнов и тополей облетали жёлтые листья, небо окрасилось на закате в пурпурные тона — значит, завтра будет ветер. Торопливо шагая по мощёному серой плиткой тротуару, я в который раз с лёгким неудовольствием подумала о том, что из-за того, что кому-то в правительстве неудобно поздно смотреть футбольные матчи, опять перевели время. Теперь, то летом светло уже в 3.40 ночи, то, как сейчас, возвращаешься с работы, как обычно, в шесть часов вечера, а уже темнеет, и зажигаются фонари. Интересно, так только в Таганроге, или другим городам тоже не повезло? Может, в нашем маленьком курортном городке солнце как-то по-особому всходит? Заметив знакомую яркую вывеску магазина эзотерики, я улыбнулась: сюда мне и нужно.        Внутри, в натопленном небольшом торговом зале было тепло, с кожи тут же убежали зябкие мурашки, вызванные холодным воздухом заканчивающегося октября. Светильники отбрасывали мягкий свет, нагоняя таинственность на полки с товарами, в их рассеянных лучах фарфоровые черепа в блёстках, стеклянные шары с заброшенными могилами внутри и фигурки ведьм смотрелись особенно загадочно. Они, как и подсвечники-тыквы, напоминали о том, что в России теперь тоже модно праздновать Хэллоуин. Во всяком случае, мы с сестрой точно сегодня празднуем. Мы давно не виделись, а вчера она позвонила, пообещала приехать в гости и долго уговаривала погадать. Когда же в последний раз я раскладывала карты? Кажется, ещё будучи наивной шебутной первокурсницей, к которой даже преподы приводили своих близких узнать судьбу. Мой дед — цыган, ведьмак; я действительно многое могу увидеть и рассказать, но с тех пор, как поняла, что предвижу не только счастье и благополучие, но и предначертанные смерти, то бросила этим заниматься. Стараюсь никогда не смотреть на руки близких — не хочу видеть длину их линии жизни, знать, какие беды им суждены. Но сегодня для Ани придётся сделать исключение, иначе не отстанет ведь, да и обижать не хочется: пусть и двоюродная, но она моя единственная сестра и самый близкий человек.        Выбрав две остроконечные, украшенные золотыми звёздами шляпы, колоду карт, фигурку чёрного кота и коробочку с благовониями, надпись на которой гласила, что мой дом наполнится ароматом цветка тыквы, а по моему подозрению, скорее уж запахом тыквенной каши с рисом, я уже направлялась к кассе, когда заметила стеллаж со свечами. Все они были очень красивые: в виде тыкв, черепов, гробов и месяцев, но моё внимание привлекла та, что имела форму конуса, светло-кремовая, почти белая, украшенная позолоченными узорами из листьев винограда и мотыльков. Повертев в руках тяжелую восковую красавицу, я добавила её к покупкам в корзине и, наконец, подошла к кассе.  — Хороший выбор, — произнес немолодой седовласый мужчина с колкими серыми глазами, пробивая среди прочих товаров свечу. — Медовый воск даст приятный аромат, вдобавок, горит целые сутки, к тому же, производитель гарантирует, что она принесёт волшебство в жизнь своего владельца.  — А кто страна производитель? — стараясь сделать серьёзное лицо и не показать, как развеселило меня усердие продавца, который продолжает рекламировать уже выбранный товар, я достала из сумочки кошелёк.  — Китай, — кажется, мужчина понял, что я не настроена на серьёзный лад, но не осудил за это, не все же увлекаются Вуду и экзорцизмом. Сложив мои покупки в пакет, он улыбнулся дежурной улыбкой. — Желаю приятно отметить Хэллоуин.  — Спасибо, а вам торговли хорошей, — с этими словами я покинула магазин и поспешила в супермаркет: Аня должна была приехать к восьми вечера, и к этому времени я надеялась пожарить курицу и приготовить ананасовый салат. Сестра наверняка привезёт торт или пирожные к чаю, но на сладкое меня сегодня что-то не тянет.       Когда я с двумя пакетами, наконец, добралась домой, было уже совсем темно: наш небольшой жактовский двор, расположенный прямиком за старинным особняком, освещали единственный фонарь, зажигающиеся на иссиня-черном небе звёзды и низко висящий круглый диск луны. Вероятно, мистическим будет этот Хэллоуин, раз совпал с полнолунием. Надеюсь, упыри и прочая нечисть в дымоход не залезут, и домовой посуду бить не станет, а то как же такой славный праздник и без его шалостей? Отперев дверь в квартиру, я поставила пакеты и сумку и, взяв с полочки с разной хозяйственной всячиной секатор, вышла обратно во двор, чтобы срезать в своём розарии последние бутоны роз, которые никак не хотели полностью раскрываться в такую холодину.       Набрав воды в привезённую когда-то из Питера хрустальную вазу и стараясь не уколоться об острые шипы, я засунула стебли роз в узкое горлышко и поставила в зале на столе, а сама поспешила на кухню, где уже вертелась в предвкушении чего-нибудь вкусно-колбасного моя кошка.  — Что, Бонифация, мыши к нам больше не заходят, дичью не развлечься?       Маленькая белая кошечка вонзила когти в мою ногу, намекая, что ей в данную минуту вовсе не до разговоров — очень кушать хочется. Отпихнув мягкую лапку, я достала из холодильника сосиску и вручила её довольно заурчавшей хищнице. На самом деле, Боне уже больше года, хотя на вид не дашь и пяти месяцев: она из редкой породы Донских Скифов Бобтейлов и, наверное, даже квартальной премии не хватило бы, чтобы купить эту миниатюрную красотку-стервочку. Мне её подарили заводчики: кошка имела один небольшой изъян — обычный длинный кошачий хвост, в то время, как должна была, как и собратья по породе, щеголять коротеньким, как у кролика.       Включив духовку разогреваться, я отправилась в спальню, чтобы переодеться в домашние джинсы и футболку, попутно успев позвонить сестре, которая уверила, что будет ровно в восемь, и, приветствуя, засунуть палец в клетку к Жемчужинке — жёлтой волнистой попугаихе, которая, слегка клюнув, в ответном приветствии разразилась громкими трелями: очевидно рассказывала, как прошёл день, и сколько раз назойливая кошка от скуки на неё покушалась. Знаю-знаю, мои питомицы питают друг к другу особую симпатию, но, тем не менее, ладят и любят в погожий денёк вместе понежиться на залитом солнечными лучами подоконнике.  — Прелесть моя, Бог тебе дал острый клюв, вот и используй его в качестве средства самообороны, — посоветовала я разгалдевшейся птичке и поспешила приняться за готовку.       Пока натирала специями куриную тушку и резала салат, из головы всё не выходил один из студентов нашего универа, который с утра пораньше, едва я пришла на работу, осыпал комплиментами и с ходу предложил заняться всяким-разным интересным. С этим, как ни крути, ещё жить можно, в конце концов, это уже далеко не первое предложение, возникшее в силу того, что мальчишки никак не желают понимать, что я всё же несколько старше их и являюсь ландшафтным дизайнером студенческого городка, а вовсе не их одногруппницей. И всё же назвать меня Белоснежкой с шикарной задницей это был явный перебор, я ведь блондинка, в конце-концов. Хотя, ладно, ну что я расстроилась-то? Мне за последние четыре года на работе и серенады пели, и на свидание в кусты звали, и регулярно помогали цветы сажать, а уж как волновались за стабильность интимной жизни и предлагали себя в качестве любовников — да любая нимфетка позавидует, а я только смущаюсь, смеюсь, злюсь и отшучиваюсь. Студенты есть студенты, нужно терпеть, очевидно Господь посчитал, что собственной студенческой юности мне было недостаточно, и решил продлить прелесть этих дивных лет бонусом.       Приготовив ужин и пожурив кошку, которая металась по кухне, уверенная в том, что цыплёнка жарят исключительно для её королевского величества, я вернулась в зал и принялась разбирать покупки. Зажженные благовония и впрямь пахли очень вкусно: не кашей, конечно, но чем-то очень сладким с нотками ванили и корицы. Фигурка забавно подмигивающего чёрного кота мило смотрелась на столе рядом с розами. Решив дополнить композицию, я положила ещё колоду карт и достала, наконец, так понравившуюся мне свечу. Продавец не обманул: от неё действительно исходил медовый аромат, да и на ощупь воск был настоящий, без примеси парафина. Отправившись на кухню за охлаждающейся в холодильнике бутылкой белого вина и бокалами, я с нетерпением взглянула на часы: было уже без пятнадцати восемь, а значит, Аня вот-вот приедет.       Руки сами потянулись к зажигалке, и вот уже фитиль свечи загорелся от маленького огонька, и вверх взлетело несколько ярких, красивых, словно золотистые снежинки, искр. С металлической крошкой от бенгальского огня она что ли, или такое невозможно? С интересом всматриваясь в язычок пламени загадочной свечи, я вдруг поняла, что он синий от основания до самого колеблющегося кончика. Потрескивающих искр из этого пламени вырывалось всё больше, они заполнили собой комнату, словно рой светлячков. Чувствуя, как искры невесомо касаются кожи, я обхватила себя руками за плечи и, стремясь окунуться в волшебную сказку, на миг зажмурила глаза, а когда открыла их, то увидела перед собой молодого темноволосого мужчину, который, что-то шепча себе под нос, разгонял руками моих светлячков-искорок.  — Эй! — прикоснувшись к его гасящей очередную искру ладони, я почувствовала, как по телу будто прошёл разряд электрического тока, и едва не отпрыгнула с перепугу. — Зачем ты так? Они ведь такие красивые! Что ты делаешь в моём доме?  — Твоём? — мужчина взглянул на меня невероятно глубокими синими глазами. — Вообще-то я здесь живу и уже не первый год. Лучше сама скажи, как сюда попала по темноте? Разве гоже порядочной девице приходить к холостяку в ночное время?  — Что?! — я хотела уж было возмутиться по поводу беспардонных гастарбайтеров, которые в своём стремлении захватить чужую жилплощадь доходят до абсурда, но тут обвела взглядом комнату и буквально потеряла дар речи. Комната, а точнее дом, был вовсе не моим. Конечно, мой ЖАКТ — не верх архитектурного изыска, но ведь и не бревенчатая изба, всё убранство которой составляют лишь стол, лавка, сундук, кровать, очаг и полки с сушёными травами. Единственное, что мне было здесь знакомо, это белая свеча, из пламени которой всё ещё вылетали искры.  — Аккуратнее, — встревожился мужчина и, заметив, как я пошатнулась, усадил на скамью.  — Где я? — страх сменился удивлением, стоило заметить в углу на насесте филина, громко ухнувшего на разгуливающего прямо по подоконнику не занавешенного окна ежа.  — А где была? — незнакомец облокотился о стену, рассматривая меня, словно неизвестного науке зверька.  — Дома, сестру ждала в гости, Хэллоуин отмечать собирались, — зябко поёживаясь от прохладного воздуха, с трудом подбирая слова, я указала на свечу. — Зажгла её, и искры такие красивые из огня полетели, а потом ты… вы… появились.       Вновь пробормотав что-то себе под нос, мужчина поднёс широкие ладони к пламени свечи так близко, словно оно его совсем не обжигало. Наблюдая за его манипуляциями, я с недоумением рассматривала спускающиеся ниже плеч тёмные волосы: неужели забыл, когда стригся в последний раз? Гот, что ли? Очень красивый гот: скулы высокие, нос орлиный, а глаза, словно омуты — затянут в свою бездну, не выплывешь. Да и фигурой не обделён: высокий, хотя меня с моими модельными сто семьдесят девятью сантиметрами трудно удивить, мускулистый и поджарый, это хорошо видно даже через шерстяную коричневую тунику, явно не старше тридцати семи лет. О, Боже! О чём я только думаю? Оказалась невесть где невесть каким способом, и вместо того, чтобы визжать и паниковать, дядьку незнакомого разглядываю. Вот что значит замуж девушке пора. Только перевелись у нас в Таганроге такие бруталы, хоть здесь поглазею.  — Где ты взяла свечу?  — В магазине купила, — голос незнакомца заставил меня перестать пялиться на его профиль и, смутившись, опустить ресницы. — Продавец сказал, она волшебная… нет, не так. Кажется, он сказал, что она будет гореть ровно сутки, и за это время принесёт волшебство в жизнь своего владельца.  — Не обманул тебя лиходей — это ритуальная вещь, она соединяет миры и способна перенести хозяина из одного в другой.  — А как же мне домой вернуться? — я бы не поверила ни одному его слову, но земляной пол, бегающий по сундуку белый кролик и ухающий филин говорили о том, что-либо он прав, либо у меня глюки, а я ещё слишком молода, чтобы галлюцинациями страдать. Почти не курю и алкоголь употребить не успела, к тому же в тех количествах, что я его употребляю, разве что повышение зарплаты примерещится. — Ко мне сестра должна сейчас прийти.  — Не увидитесь вы с ней сегодня, — отрезал мужчина. — Пока свеча горит, ты будешь находиться здесь, и лишь когда воск истает, попадёшь домой.  — А если её потушить? — заёрзав на лавке, я почувствовала, как по венам растекается леденящая паника.  — Трудно сказать наверняка, но думается мне, что тогда ты уже не сможешь вернуться в свой мир.  — Нельзя, у меня кошка в квартире с голоду попугая съест!  — Попугай — это кто? — словно смакуя на вкус необычное слово, переспросил незнакомец.  — Маленькая экзотическая птичка.  — Точно, как ты, — кивнул он, и суровое лицо осветила неожиданно добрая улыбка. — Не тронет твоя кошка птичку, и я тебя не обижу.  — Честно? — глупо, конечно, но я всё же решила уточнить.  — Обещаю. Как тебя зовут?  — Ксюша.  — А меня Радагаст. Хочешь чаю? Я как раз перед твоим поя… приходом заварил.       Приходы, точно! Это приходы! Но от чего меня так понесло? Может, китайский воск ядовит? Нахалтурили узкоглазые?  — Радагаст? — теперь я была уже не в панике, я была в оцепенении, как заживо замороженный мамонтенок. — Бурый?  — Точно. Неужели слышала обо мне? — удивился, как теперь выяснилось, Истари, кладя ежу на подоконник кусочек яблока, которым тот не замедлил начать чавкать.  — Сказку читала, — кивнув, я внимательно вгляделась в его красивое мужественное лицо. — Но ведь вы старый, седой, и голова птицами обгажена.        Расхохотавшись так, что под потолком, заставив меня завизжать, заметалась летучая мышь, мужчина наполнил глиняную кружку из висящего над очагом котелка и, отерев льняным полотенцем, протянул мне.  — Ты увидела мою суть, но я бываю разным. Пей.  — А… со мной ничего не случится? — я опасливо вгляделась в горячую ароматную жидкость. — Вы оборотень?  — Давай по одному вопросу за раз и на «ты»? — Радагаст налил чаю и себе, а затем, присев рядом со мной, разделил на двоих большую румяную лепёшку. — Я — Майа, сейчас ты видишь моё истинное лицо, но это лишь потому, что ты из другого мира и попала сюда случайно; местные видят меня в ином образе.  — Значит, я попала в Средиземье? — откусив кусочек лепёшки, я с благодарностью улыбнулась, только теперь осознав, как сильно голодна. В универе была очередная комиссия, поэтому на обед времени не нашлось, а завтракаю я только овсянкой, с которой желудок давным-давно расправился.  — Арда, — ответил Маг, хлебнув чай из своей кружки. — Но некоторые порой называют Средиземьем.  — Вот бы хоть одним глазком посмотреть, — взгляд невольно метнулся к окнам, за которыми стояла непроглядная ночь. Если уж попала в любимую сказку о хоббитах, гномах, эльфах, волшебниках и драконах, то непременно хочется рассмотреть всё поближе, когда ещё такой шанс выпадет? Даже если это лишь галлюцинация.  — У тебя впереди весь завтрашний день, или так не терпится? — кажется Маг развеселился, когда я воодушевленно кивнула и, уже не боясь, сделала большой глоток горячего чая. — Хорошо, доешь и пойдём прогуляемся.        Когда с угощением было покончено, а кружки вымыты, он достал из сундука и протянул мне мягкий серовато-зелёный плащ с фибулой в виде листа мэллорна у горла, пояснив, что его ему подарила Владычица Галадриэль за то, что отучил её белку от привычки прятать по ночам орехи в постели хозяйки. Всего-то и нужно было напугать зверушку, а они с Келеборном и шишки ей пихали, чтобы отвязалась, и стихи читали: бесполезно все это.       Сам Радагаст тоже облачился в плащ и, окинув придирчивым взглядом мои плюшевые домашние тапочки, отворил дверь. Снаружи оказалось не так темно, как это виделось из окна: жёлтый диск луны заливал лужайку, на которой стояла изба, таинственным бледным светом, да и сонмы маленьких ярких звёзд тоже освещали землю своими тонкими лучиками. Спустившись с крыльца, я вдохнула напоённый ароматами диких ночных цветов воздух и поплотнее закуталась в плащ. Всё здесь было совсем иным: выделяющиеся в темноте своими белыми венчиками цветы, пение птиц в начинающемся неподалёку то ли лесу, то ли роще и шум реки с противоположной стороны. Ни фонарей, ни звуков проносящихся автомобилей, лишь шелест ветра в высоком камыше да порхание бабочек. Как же давно я не видела ночных бабочек — все они у нас давно погибли от выхлопных газов или были отравлены ядохимикатами. Наверное, здесь и гусениц полно. С благоговением оглядываясь, я поспешила к реке, краем глаза заметив добродушную улыбку Истари, подхватившего на руки ткнувшегося в сапог ежа. Хотя нет, своими длинными колючками животное скорее походило на дикобраза. Или это у страха глаза велики? В садике мальчишки подсунули мне в постель ежа — до сих пор боюсь колючек этих милых животных и того, как они фыркают.        Воздух на берегу показался ещё более насыщенным и дурманящим, камни, по которым я шла, были гладкими и круглыми, немного крупнее привычной гальки. Я, наверное, долго бы любовалась стремительно бегущей рекой и бродившей по мелководью цаплей, но Радагаст, отпустив в траву своего колючего друга, взял меня за руку и повёл в сторону от реки к высоким деревьям, в ветвях которых весело щебетали птицы. А у нас все пернатые с наступлением темноты спят. Разве что пересмешник горланит всю ночь, но его песней трудно насладиться, хочется взяться за камень.       Сжимая в ладони мои пальцы, Маг рассказывал неизвестные мифы и легенды об обитателях Арды, но больше всё же говорил о животных и растениях. Он был строг и даже суров, и тем не менее добр, это чувствовалось в каждом жесте и слове. Мне было спокойно с ним, хотелось идти рядом, не отнимая пальцев из широкой тёплой ладони, и просто слушать чуть хриплый бархатистый голос. Как ни странно, всё происходящее уже не казалось чем-то диким и нереальным, напротив, прогулка как прогулка, ночь как ночь. Хотя нет, сказочная ночь в сказочной стране, разве не это мечта каждой девчонки? Я и чувствовала себя сейчас именно маленькой девочкой, которой мама читает книгу перед сном. И было не важно, как всё произошло и сколько продлится. Пока горит свеча, и за это спасибо.        Вскоре мы углубились в лес, над головами куполом сомкнулись ветви буков и вязов, по толстым стволам которых носились шустрые белки. Я мало что различала в темноте, поэтому ориентировалась на уверенно шедшего вперёд Радагаста.  — Слушай, — велел он, когда мы вышли на небольшую поляну. — Вслушайся, что ты слышишь?       Затаив дыхание и постаравшись отрешиться от назойливого крика птиц, я вобрала в себя крупицы этой волшебной ночи и вот различила в ней чудесные, похожие на перезвон голоса.  — Это песня? Красиво, будто звёзды шепчутся!  — Эльфы поют, — подтвердил Радагаст, нежно коснувшись длинными пальцами моей щеки. — Сегодня у них праздник: Мерет-ан-Гилгэлад — Пир Звёздного Света. Хочешь послушать поближе?  — Разумеется, — кивнула я и вновь последовала вслед за ним по едва различимой среди деревьев и кустарника тропе. Что может быть лучше, чем послушать на Хэллоуин эльфийское пение? Может быть, Истари приведёт меня на их бал? Правда, наряд у меня чудной для здешних мест, ну да кто различит под плащом?       Но нет, похоже Радагаст, несмотря на всю свою сущность волшебника и звериного врачевателя был ещё и законченным романтиком, или же дело было в том, что я единственная, кто увидела его настоящим — молодым и сильным, а не чудаковатым старцем. Он вывел меня на поляну, где музыка и песни эльфов были слышны так хорошо, словно они пели только для нас двоих, и, обняв за талию, закружил в танце по мягкой траве и опавшим жёлтым листьям. В его объятиях было уютно и волнительно, терпко и дурманящие, словно продолжилась сказка, и рядом со мной был настоящий принц, тот самый, о котором мечтают: высокий и статный, надёжный и уверенно держащий в руках. Понимая, что засыпаю от усталости, я опустила голову на его сильное плечо и ощутила, как, крепче обнимая, Маг ласково поглаживает меня по волосам, а когда проснулась, то обнаружила, что лежу на зелёном покрывале мягкой постели в его избе, укрытая лориэнским плащом. Угол с кроватью теперь был отгорожен от остальной комнаты плотной занавесью, из-за которой доносились тихие мужские голоса.       Щурясь от льющихся через окно солнечных лучей, не желая выбираться из кровати, я потянулась и только теперь заметила сидящего рядом белого кролика. Он так забавно шевелил усиками, что вызвал невольную улыбку. Когда-то у меня самой жила в квартире крольчиха: меня уверяли, что Машка будет миниатюрным вислоухим рыжим чудом, но выросла она почему-то в приличную мохнатую тушку, у которой из ушей висело только одно, второе же задорно торчало в бок. Крольчиха была очень ласковой и доброй, уморительно бегала вокруг моих ног, когда я приходила с работы, и утыкалась шершавым носиком в ладонь, но так же она была невероятной проказницей, которая любила устраивать забеги по квартире и вдобавок с аппетитом грызла провода и обои. Выдержала я такую жизнь лишь пол года, а затем подарила её знакомым, у которых жил кроль схожей породы. Мы даже сыграли их свадьбу, ведь нам, русским, только дай повод для праздника — оторвёмся по полной программе, так что утром стыдно вспомнить будет. Но в тот раз стыдно никому не было, а счастливая новобрачная вскоре стала мамой.  — Иди сюда, — притянув к себе кролика, я обняла его и провела рукой по длинным подрагивающим ушам. Интересно, он каждое утро так Радагаста будит? Вдруг тут ещё ежи стадом пробегают?        Радагаст!       Присев в постели Волшебника и отпустив засуетившегося кролика на пол, я огляделась: моя свеча, уже изрядно прогоревшая, стояла на подоконнике, а на скамье были таз с водой, полотенце и гребень. Что же я время теряю? Разве много его у меня осталось?        Выбравшись из постели, я умылась, расчесала волосы и, поправив сбившиеся футболку и джинсы, осторожно выглянула из-за занавеси. За столом сидели двое: темноволосый мужчина и белокурый, судя по длинным ушам и элегантному светлому одеянию, эльф. Они оживлённо разговаривали с раскладывавшим по тарелкам дымящийся завтрак высоким старцем, который, словно почувствовав мой взгляд, обернулся.  — Выходи к столу, — позвал он, окинув меня взглядом глубоких синих глаз. — Я уже поставил для тебя прибор.       Смутившись от того, что привлекла к себе внимание гостей Волшебника, а ещё больше от его непривычного облика, я села на скамью и даже не удивилась, увидев в тарелках жареные с лучком грибы. В самом деле, а как же иначе? Это же знаменитый деликатес, которым питается и потчует своих гостей Бурый Маг. Поймав на себе его проницательный насмешливый взгляд, я поёжилась: мысли что ли читает? Хорошо, что не вслух.  — Арагорн, Леголас, это моя подопечная, — пояснил гостям Радагаст, расставив снедь и усаживаясь за стол рядом с нами. — И поскольку оставить её одну я никак не могу, она вместе с нами отправится выслеживать вашу хоббитскую невидаль.  — Думаешь, это существо хоббит? — как ни в чём не бывало спросил Следопыт, в то время как я чуть не подавилась едва распробованным кусочком гриба.  — Не берусь пока утверждать, но мне кажется, он был им прежде. Только хоббиты умудряются соваться, куда их не просят, и везде наживать себе неприятности. Даже эльфы с орками за последнюю тысячу лет стали осмотрительнее.  — Спасибо, Истари, — улыбнулся Аранен, ямочкам на щеках которого и длинным ресницам позавидовала бы любая девчонка. — Подобное сравнение было крайне любезно.  — А ты думал, если я живу на опушке вашего благословенного нечистью Леса, то забыл об этикете? — не моргнув глазом, ответствовал Радагаст. — Самой большой любезностью было бы, если бы твой отец не притащил в своё время в Эрин-Гален свою зверушку.  — Папа всего лишь проявил милосердие к паучку, он и подумать не мог, что она отложит столько яиц, — попытался оправдать царствующего родителя Леголас, с удовольствием уплетая грибы. — А со мной посоветоваться было никак нельзя? Теперь вон весь Лес кишит этими членистоногими тварями, и стража ваша с ними не шибко справляется. Я ведь предлагал перетравить их, так это, видите ли, негуманно, а стрелами в глаза ширять, это как по вашему называется?  — Радагаст, насколько мне известно, Владыка Трандуил пытался тебя найти в своё время, но вы с Гэндальфом как сквозь землю провалились, — вмешался Арагорн, кивнув мне на тарелку: дескать, ешь и не обращай внимания, не впервой.  — Заняты мы были, троллей стерилизовали, а то шибко много их расплодилось.       Услышав знакомое слово, я снова едва не подавилась и, закашлявшись, потянулась за своим чаем. Стерилизовали? Это что же у ветеринаров во всех мирах термины и процедуры одинаковые? Самая прогрессивная профессия? Шагают в ногу со временем? Популяция драконов не с их ли почину до минимума сведена? Хотя нет, там кажется рохирримы поучаствовали, но ведь дело-то в Ирисовых Низинах происходило, а значит недалеко отсюда.  — Ну так вы бы и наших пауков с Гэндальфом стерилизовали, проблем меньше бы было, — заинтересованно взглянув на Волшебника, предложил Принц.  — А как же знаменитая эльфийская гуманность? Вы же врага в бою сразу убиваете, ранами травмировать боитесь, а пауков, значит, мучить можно? — накалывая на вилку гриб, строго (хотя мне этот его взгляд показался сплошным притворством) посмотрел на него Радагаст. — Но если настаиваешь, приезжай, сходим вместе на вылазку, я тебя научу. А вот яйца придётся сжечь. Сдюжите? Или в обморок свалитесь, как кисейные витязи Имладриса?  — Были инциденты? — эльф был невозмутим, как танк, в то время как я отодвинула от себя тарелку и закрыла лицо ладонями, чтобы скрыть предательский румянец и глупую улыбку.  — Были, Арагорн не даст соврать. Когда Элронд вызвал меня клопов потравить, которых ласточки занесли, а его хвалёные стражи позеленели от запаха настойки и разбежались быстрее самих кровопийц, — ответил ему Истари, пододвигая ко мне обратно тарелку с грибами. — Ты кушай, Ксюша, день впереди насыщенный, ещё не такое услышишь.       От его проницательного взгляда мне стало не по себе: вчера я общалась с брутальным мужчиной, в которого едва не влюбилась, а сегодня передо мной старик, от которого хорошо что плесенью не пахнет; как ни крути, есть причины потерять аппетит. И всё же, взявшись за вилку, я продолжила завтрак, с тоской думая о том, как завтра буду оправдываться перед начальницей за прогул и перед сестрой за то, что она меня дома не застала. Идей, что им сказать, у меня не было, впрочем, для этого ещё вернуться назад нужно. Вдруг китайская свеча бракованная и доставляет только в один конец? Что мне тогда делать?  — Так у них желудочная болезнь началась, Истари, — попытался оправдать воинов Элронда Следопыт, подмигнув Леголасу. — Вот они и прятались в кустах, чтоб тебя не смущать.  — Что-то она у мирквудцев не начинается, когда они с перепою бегут ко мне этой настойкой подлечиться.  — Так ты что, клопов бормотухой травил? — голубые глаза принца стали круглыми, как блюдца.  — Что эльфу алкоголь, то насекомому смерть, — с ехидной улыбкой подтвердил Маг. — И пауки ваши бы от неё передохли, да только Трандуил не позволит столь ценный продукт тратить на борьбу с ними. Он же мою настойку в качестве аперитива употребляет.  — А лечится чем? — подала голос я, отламывая краешек от румяного каравая. — Или у него похмелья не бывает?  — Он из этого состояния не выходит, так и живёт болезный, — то ли в шутку, то ли всерьёз ответил Радагаст, проигнорировав возмущённый возглас Леголаса. — Когда совсем худо становится, садится на своего лося и гоняется за пауками. Вот тогда их численность резко падает.       Вскоре с завтраком было покончено, и мы отправились за тем, на кого охотились Арагорн и Леголас. По пути зашёл разговор о том, что если бы гномы не отправились несколько лет назад отвоёвывать свои бесценные цацки и дразнить последнего Дракона, мирно спавшего в честно отобранной Горе, то сейчас бы не пришлось искать по болотам блаженного иновера, у которого Бильбо нагло спёр единственную Прелесть. Сидел бы тот спокойно в своих пещерах, и Саурон бы в Мордоре не вякал. Прежде я была уверена, что здесь, в Средиземье, все изъясняются весьма изысканно, теперь же убедилась, что речи они ведут на уровне дворовой шпаны. Вообще, всё происходящее шокировало и казалось бы чем-то ненастоящим, если бы не было столь реально. Разве могла я прежде предположить, что можно зажечь свечу и оказаться в сказке своего детства? А теперь иду рядом с Арагорном, Леголасом и Бурым Магом и сама не могу себе объяснить, что здесь делаю. К тому же ещё вчера Маг был высоченным красавцем, от одного взгляда и улыбки которого кружилась голова, а сегодня — седым стариком с лицом, как печёное яблоко. Знакомыми остались лишь синие глаза, которые еще в избе окинули одобрительным взглядом мою обтянутую джинсами и футболкой фигуру. Я, конечно, понимаю, что здесь привыкли к тощим плоским девицам в балахонах и диадемах, а потому посмотреть на округлые грудь и попку приятно, но если от симпатичного мужчины такой взгляд воспримешь как комплимент, то вот когда так смотрит старик, чувствуешь себя очень неловко, даже если знаешь, что на деле никакой он не старый.  — Значит, всё-таки морок? — тихо спросила я у него, стоило эльфу и Следопыту уйти вперёд.  — Значит, я сам решаю, — так же тихо ответил Радагаст, улыбка его была мягкой, но по глазам было ясно, что лучше не спорить.  — А они знают?  — Будешь настаивать, сама забудешь.       Вздрогнув от грубости и накатившей обиды, я отступила на несколько шагов. Если бы он так не понравился мне вчера, то сейчас было бы всё равно. А теперь? Теперь нестерпимо хочется домой. Скорей бы уже догорела свеча. Но день-то только разгорается, Лес вокруг кажется таинственным и мрачным из-за сомкнувшихся над головой ветвей, сквозь которые совсем не пробиваются солнечные лучи. Кутаясь в тёплый эльфийский плащ, я осторожно ступала по едва различимой, усыпанной свежей и прошлогодней листвой тропе. Не хватает тапочки порвать о сучья, тогда босиком ходить придётся. Несмотря на желтизну опадающих листьев здесь было много зелёного: покрывающий камни мох и увивающий высокие толстые стволы плющ, в плетях которого мелкие птицы вили себе гнёзда. Порой даже пролетали яркие бабочки, а чем ближе мы подходили к болотам, тем громче было слышно кваканье сотен невидимых пока лягушек.        Само болото оказалось серым и илистым. В то время, как мои спутники углубились в него, легко перепрыгивая с кочки на кочку и направляясь к тому месту, где Арагорн накануне приметил новую нору Голлума, я предпочла остаться у кустиков клюквы — мочить ноги совсем не улыбалось, а вот последние сочные ягоды оказались очень вкусными, их оценил и увязавшийся за мной ёжик Радагаста. Мы с ним мирно лакомились, по крайней мере час, прежде чем услышали такой топот, словно на болото за пауками прискакал Трандуил на своём лосе. Собственно, именно тогда я с паникой и вспомнила о самих пауках, но всё оказалось гораздо банальнее: это Маг выманил на свет божий жутко повизгивающее, почти голое, если не считать похожей на стринги грязной тряпки на тощих бёдрах, создание. Это создание металось по трясине, распугивая своими воплями лягушек, в то время как его пытались поймать, не применив оружия. Зрелище напоминало ситуацию, когда трое гопников гоняются за убогим беспризорником, надеясь отобрать у него поданный сердобольной старушкой рубль. Разница была лишь в том, что это зубастое создание собирались отвести в эльфийский дворец, выкупать, облагородить и организовать ему трёхразовое питание. Разумеется, после того как над ним учинит свой допрос Гэндальф, но он, надо полагать, тоже гуманист, так что ничего страшного: маленькое чудовище выживет. А ведь я в раннем детстве жутко боялась, когда мама читала про эту тварь, и даже страдала ночными кошмарами. А теперь, отправив в рот очередную ягоду, с интересом наблюдала за тем, как оно взлетело на ствол молодой осины и тут же, жутко бранясь, полетело вниз, стоило Радагасту метко запустить в него одного из своих свернувшихся клубочком ежей. Не менее метким оказался и Арагорн, который успел подставить раскрытый мешок, в который и свалилось это чудо-юдо. Жалобный, скулящий плач Голлума огласил болота, но жалко мне его не стало. Он сам здорово жалеет своих жертв, когда жрать хочет? Вот и нечего ныть, его-то уж наверняка не схарчат. Побрезгуют.  — Арагорн, он Гэндальфу в здравом уме нужен, — напомнил Следопыту Маг, когда мы устроились передохнуть на поляне, и тот зарядил пенделя пытающемуся ускакать мешку. — А ну как мозги ему вышибешь?  — Какие мозги? Если и были, то он их в Мордоре оставил. Я же за ним столько лет гонялся, — ответил Следопыт, усаживаясь на ствол поваленного грозой вяза и деля на всех, кроме галдящего мешка, пирог с тушёной капустой. — Видел бы ты в каких местах эта тварь шлялась.  — Вот и не нужно мучить живое существо, оно и так намаялось, — отрезал Истари и повернулся к эльфу. — А ты скажи своему гуманисту-отцу, чтобы Голлуму для снятия душевного стресса ничего не наливал, а то мало ли, какая ему блажь в голову стукнет, а я не собираюсь ещё раз по болотам носиться.        Слушая вновь завязавшийся шуточный спор, я лишь улыбалась и жевала свой кусок пирога, а когда, проводив спутников, мы вышли из Леса и добрались до избы Радагаста, берег реки уже окутала ночная мгла.  — Пора, — подтолкнул меня к двери Маг, поглаживая усевшегося на его плечо дрозда.       Переступив порог маленького домика, я поспешила к окну, на котором догорала моя свеча: растаявшая лужица воска и едва теплящийся огоньком огарок фитилька, выпускающий вверх последние искорки.       Как быстро. Как же быстро заканчиваются сказки. Как быстро сгорели, истекли мои сутки в Средиземье, а я и побывать нигде толком не успела, ничего не посмотрела. Может, ещё успею задуть огонёк, чтобы сделать сказку реальностью? Но что мне делать в чужом мире? Там, дома, в моей квартире меня ждут Боня и Жемчужинка. Они ведь погибнут от голода, прежде чем меня начнут искать. Там моя жизнь. А здесь? Здесь Радагаст.        Обернувшись, я встретилась с глубоким синим взглядам Майа. Высокого, статного, сильного. Терпкого, пьянящего и волнующего, как мечта, которой не суждено сбыться. Он раскрыл объятия, и я спряталась в них, прижалась к широкой мускулистой груди, понимая, что больше никогда не смогу мечтать о встрече со сказочным принцем: мы живём в разных мирах, теперь мне известно об этом. Подняв глаза, я всмотрелась в его лицо, стремясь запомнить навсегда, запечатлеть в душе эти мужественные черты, чтобы уже никогда не задавать вопрос: Почему?  — Я найду тебя, — внезапно пообещал он и, склонившись, прижался к моим губам в пылком, трепетном поцелуе. Завороженная нежной лаской, я обняла его за шею, отвечая, прижимаясь ближе, теснее. Страсть поцелуя нарастала, он становился таким дурманяще крепким, что не хватало дыхания. И всё же оторваться от губ Мага не было сил, пока он не отстранился сам. — Жди.        Вспыхнула, потрескивая последняя искра, огонёк погас, и я вдруг поняла, что нахожусь в своей квартире, в двери настойчиво звонят, и, отвечая на трели звонка, в клетке громко голосит Жемчужинка.        Поспешив в прихожую, я распахнула дверь, и в квартиру вместе с обжигающе холодным воздухом ворвалась запыхавшаяся, улыбающаяся сестра.  — Ну что же ты, Ксюш, не отвечаешь? Заснула что ли? — смеясь, спросила она и, чмокнув в щёку, вручила мне коробку с шоколадным тортом.  — Почти, — хлопая ресницами, перехватив покрепче коробку, я смотрела, как она разувается, и с трудом осознавала, что сутки в Средиземье заняли лишь пятнадцать минут в нашем мире, а значит, Хэллоуин вместе с его волшебством ещё не закончен.        С того дня минул год, жизнь нисколько не изменилась: та же работа, те же студенты, те же кошка и попугай дома, те же розы цветут в розарии, скрашивая холодную промозглую осень последними яркими бутонами. Всё так же рано темнеет по вечерам, всё так же спешу домой по освещённым фонарями улочкам, а ветер срывает с клёнов жёлтые листья. Вот только сердце стало другим: в нём поселилась тоска, тоска по моей сказке. Я не знаю, побывала ли в Средиземье взаправду, или это была лишь галлюцинация, вызванная химическими составляющими китайской свечи, но больше всего на свете мне не хватает его — моего Волшебника. Со всеми его ежами, зайцами и дроздами. С его крепкими объятиями и терпким поцелуем. Не хватает, как воздуха, как самой жизни. Сколько бы не прошло дней, мне не забыть его глубоких синих глаз и нашего танца на поляне под пение эльфов.  — Ксюша?        Замерев от бархата хрипловатого голоса у самых ворот своего двора, стараясь унять разбушевавшееся сердце, я обернулась.        Оторвавшись от стены старинного особняка, ко мне шёл высокий мужчина в джинсах и кожаной куртке. Было почти темно, но я не могла ошибиться. Лишь тихий вскрик радости, и ноги сами понесли к нему. Спрятавшись в крепких объятиях, я подняла глаза, чтобы встретиться с пронзительным синим взглядом.  — Радагаст!  — Как же долго я тебя искал, — улыбнувшись, он нежно коснулся губами моего лба. — Думал, всё быстрее получится.  — Но как? Как ты оказался здесь?  — Обменял у Валар свою бессмертную жизнь на человеческую, на право попасть в твой мир.       Как же просто он говорил, но как трудно, наверное, было принять такое решение. Я была в смятении от его поступка, и всё же невероятно счастлива, и когда Маг склонил голову к моему лицу, с радостью ответила на его требовательный, властный поцелуй. Убегая в минувшие дни, Возвращаясь в забытую сказку, Я хочу тебя там найти, И раскрасить росой в позолоту и дымку. Мне бы просто ступать по тропе, Мне бы горы увидеть и снег. Сладкий воздух вдохнуть по весне, Посмотреть на слияние рек. Самой тёмною ночью из всех, Мне б бродить с тобой по лугам. Чтобы слышать твой тихий смех, Чтобы просто дыхание к губам. Я давно разучилась мечтать, В шумных днях нет и часа грёзам. А хотелось бы птицей стать, Свить гнездо в виноградных лозах. Мне хотелось бы быть цветком, Что расцвёл под твоим порогом. Мне бы слышать весенний гром, Что звучит как прибрежный рокот. Расскажи мне новую сказку, Научи мечтать до рассвета. Искрой счастья зажги свечу, Нескончаемым сделай лето.