IX. Цвета
29 июня 2020 г., 07:20
Когда ребенок еще был ребенком, каждая лужа была достойна того, чтобы прыгнуть туда и проверить глубину. Мир был нов, свеж и расплывчат, он пах мамой, булочками и стиральным порошком от мокрых простыней – разноцветных парусов деревянных каравелл, плавающих в зеленом, пачкающимся и дурманящем море. Солнце по вечерам путалось в ветвях деревьев – большая обжигающая звезда – а качели взлетали до небес и падали, взлетали и падали, и каждое падение сопровождалось смехом. Когда ребенок еще был ребенком, ему снились цветные сны.
В них не было смысла; но смысл вообще сложно в чем-либо отыскать. В них не было сюжета, не было тепла и долгих рассказов дедушки о янтаре и ботинках – но были краски. Яркие, пахнущие лучше дорогого парфюма, бесформенные и безобразные, молящие, чтобы из них творили, создавали желтые звезды, оранжевых людей и кривые лодки, уходящие к волнистому горизонту – и я, будучи ребенком, творил и создавал, пачкал тетради брата, рисовал в них синих крокодилов, красные кляксы и маму, красивую и угловатую. Получалось как у Пикассо, и я мнил себя великим художником.
Иногда мне нравиться вспоминать те времена – и в своих мыслях я все чаще и чаще возвращаюсь в наш маленький деревянный дом, к старой вишне и дребезжащему велосипеду, качелям и брату, который все еще был мне братом. Я помню запах, гулявший осенью по веранде: чуть-чуть холода, листвы и красного, дымного солнца, табака из дедушкиной трубки, которую он курил, посылая белые косматые кольца в небо. Я помню, как вечерами на обеденном столе лежали тени от настольной лампы, и как я верил, что она нужна только для этих теней: свет мог существовать и сам по себе. Я помню скрип половиц на чердаке, хохот брата и наши догонялки.
Сейчас, если выгрести из себя все грязное, плохое, то, чем никто и никогда не будет гордиться, все серое, все ненужное, все бессмысленное… то останутся лишь краткие секунды любви и настолько же краткие секунды детства, когда мы играли на дощатом полу веранды и еще ничего не знали о том, что нас ждет - яркие и полные жизни.
А после кончился мир. Не взрывом, а всхлипом.
Примечания:
Навеяно фильмом "Небо над Берлином", но к нему никакого отношения не имеет - за исключением фразы "когда ребенок был ребенком".
Последний абзац - чуть искаженная цитата из стихотворения Т.С. Элиот "Полые люди": "This is the way the world ends, not with a bang but a whimper" - "Вот так кончится мир, не взрыв, но всхлип."
Когда-то предполагалось, что этот отрывок будет частью большой работы, но она, видимо, никогда не будет написана - по крайней мере, не с таким началом.
