Я между

Дэвид иногда развлекался: подключался к камерам наблюдения и слушал разговоры своих сотрудников. Никого никогда не наказывал, даже за самые нелестные высказывания о себе, но периодически принимал сказанное к сведению и менял какие-то мелочи в компании. Так в кафетерии появились микроволновки на случай, если кто-то хотел разогреть принесенную из дома еду. На этажах повесили зеркала и поставили цветы. Службе безопасности немного поменяли форму. Да много чего полезного Дэвид из подслушанного извлекал, так что оставлять эту свою привычку — сколь бы неэтичной ее ни называла Афина — он не собирался. Вот только сегодня ему было не до забав. Сегодня ему почти жизненно важно было узнать, как отреагирует Адам на письма Редфорда о «Белой Спирали» и о своих родителях. Щелчок мышкой, пароль, подключение к каналу службы безопасности, видео. Дэвид слегка опоздал. Адам уже сидел за своим столом перед компьютером, спрятав лицо в ладонях — Дэвида при виде черных протезов на миг пронзило удовольствием от осознания: это его творение, его... идеал! — и крупно дрожал. Дэвид, мгновенно отрезвев, вгляделся внимательнее — плачет? Ох... Это было нехор... Стоявший за спиной Адама Фрэнк вдруг хлопнул того по плечу — странно, они же друг друга не переносят?.. — и хмуро буркнул: — Хватит ржать. Что тут смешного? Или у тебя истерика? — Нет у меня истерики. Я просто радуюсь, — Адам наконец отнял руки от лица, и Дэвид изумленно подался ближе к экрану. Потому что Адам улыбался во весь рот, широко и искренне — Дэвид еще ни разу у него такой улыбки не видел. — Чему же? — Фрэнк уселся прямо на стол и скрестил руки на груди. А Дэвид внезапно понял, что не чувствует от него привычных враждебности и раздражения, которые Фрэнк частенько демонстрировал в присутствии Адама. Странно. — Не понимаешь? — Адам махнул рукой в сторону экрана. — Лаборатория «Белая Спираль». Он вспомнил название! Вспомнил, чем занимался! Пусть искаженно — но вспомнил! Прогресс пошел! Здешний изолированный островок Глубины начал меняться изнутри. Фрэнк поморщился. — Мне кажется, ты выдаешь желаемое за действительное. Это... это просто два слова, и даже если они вдруг всплыли в каком-то письме, это не говорит... — Нет, говорит! Говорит, что моя новая теория — о плавном, а не резком выведении из зоны комфорта — работает! Мы начали постепенно раскачивать маятник от спокойствия к стрессу — и получили первые плоды. До сих пор все шло, как хотелось Дэвиду, его идеи здесь приносили результат — в отличие от реальности. Его сознание подстраивало виртуальность под каждый его каприз. Но стоило взломать систему, сбить настройки — и он ответил! — Адам... — Фрэнк замялся и опустил руку Адаму на плечо, а Дэвид вздрогнул от неожиданности: тот никогда на его памяти не называл Адама по имени и старался не прикасаться. Что... между ними что-то было, и они скрывали?! Волна обжигающей, клокочущей ревности, захлестнувшая Дэвида при этой мысли, поразила его самого. — Я знаю о твоем отношении к Дэвиду. Знаю, сколько пришлось уговаривать Дэрроу, чтобы он разрешил тебе самому возглавить работу. Пусть изначально теорией и занимались вы с Дэвидом, но... личная заинтересованность — плохое подспорье в работе врача. — Зато способности дайвера — хорошее! — злобно огрызнулся Адам, но продолжил чуть спокойнее, переведя взгляд на свои руки: — Я хоть с клавиатуры этими чертовыми имплантами научился управляться. Это что, был его тайный фетиш? Когда они у меня тут появились, я... Дальше Дэвид уже не слышал. Еще на слове «дайвер» в правый висок начала ввинчиваться острая боль — которая в какой-то миг стала просто ослепляющей. Дэвид с шипением схватился за голову. В ушах как будто зашелестели сотни, тысячи бумажных страниц, а в сознании на бешеной скорости замелькали образы, звуки, запахи... ...Разноцветные схемы, электроэнцефалограммы, какие-то документы — все со значком белой спирали в нижнем углу страницы, рядом тарелка с надкусанным бутербродом. Аромат крепкого кофе. И собственный голос: «Получилось, Адам! Мы можем показать дип-программу напрямую в зрительную кору. Связываем мозг человека через электроды с компьютером, и пациент выстраивает свою виртуальную реальность, свой мир-в-Глубине. А мы заходим туда — и пробуждаем его сознание из комы!» ...Адам в белом лабораторном халате, с живыми руками и без линз, с непривычной, хулиганской какой-то улыбкой произносящий: «Открою тебе страшную тайну, только т-с-с! Мне не нужен таймер выхода, потому что я Бэтмен! В смысле, дайвер. Мне нет необходимости погружаться и выходить по звонку, следовательно, мы сможем тоньше дозировать воздействие. А если внутренний мир этих коматозников, — в этот миг Адам уворачивается от замахнувшейся на него руки, в которой Дэвид с некоторым опозданием признает собственную, и договаривает со смехом: — Хорошо, хорошо, не коматозников, а несчастных больных! Так вот, если их внутренний мир окажется тем еще гадким местом — я зайду для первичного погружения и тут же выйду, а аватар поведу уже в шлеме, без ухода в Глубину. Смотреть на неприятные вещи через экран все-таки проще». ...Палата с десятью койками, окруженными компьютерными мониторами. Ни с чем не сравнимый запах больницы: антисептики, спирт, лекарства. Рядом Хью: «Вы с Адамом отлично поработали, поздравляю, к теоретическим выкладкам не придраться. Я уломал совет директоров, пока вам выделили десять подопытных. Родственники готовы были отключить им жизнеобеспечение, но мы уговорили их согласиться на проект “Пробуждение”. — Тут Хью хлопает Дэвида по плечу и подмигивает: — Кстати, когда ты наконец Адама на свидание пригласишь? Мой секретарь принимает ставки». ...Полумрак, разворошенные простыни, пахнет хвоей и лимоном — любимый ароматизатор для дома — и поверх едва уловимый запах пота и возбуждения. Обнаженный Адам на постели, раскинувший руки в стороны. Тонкие черные чулки с цветочным узором обнимают жилистые, невероятно длинные ноги. Жар в подушечках пальцев и внизу живота — и соблазнительная улыбка Адама только подстегивает желание. Дэвид — там в видении и, одновременно, наяву — хочет стереть эту улыбку жадным, нетерпеливым поцелуем, но вместо этого садится осторожно на край кровати и благоговейно скользит самыми кончиками пальцев по ажурному шелку — от щиколотки вверх-вверх-вверх, к паху, к прижавшемуся к животу тяжелому члену. И Адам нетерпеливо, с громким вздохом подается навстречу. Но вдруг улыбается нежно, самыми уголками губ: «Я не здесь и не там. Я между». И Дэвид слышит свой собственный, как будто слегка пьяный, смех: «Это не Глубина, никуда ты от меня теперь не сбежишь!» ...Почти пустая бутылка виски на стеклянном столе, рядом опрокинутый тревнувший стакан и небольшая лужица на столе. Непривычный вес пистолета в руке, запах оружейной смазки и умоляющий испуганный голос Адама: «Дэвид, пожалуйста, не надо! Первая стадия испытания провалилась, но Дэрроу не отказывается продолжать исследования. Мы пересмотрим исходные данные, начнем заново, если понадобится и... Это дело всей твоей жизни — и ты готов так запросто сдаться?» ...Грохот выстрела и боль в виске. В правом виске, в котором сейчас будто засела раскаленная игла, аж глаза заслезились. Как сквозь воду Дэвид услышал: — Адам, если ты прав — я только порадуюсь за вас обоих. Я верю, ты сумеешь — мы сумеем! — вытащить Дэвида, но если ты торопишься с выводами... Я не хочу видеть, как еще один мой друг лежит на больничной койке в коме, потому что пытался застрелиться! — резко обрубил Фрэнк, за плечо разворачивая Адама к себе вместе с креслом. — Я не предлагаю пустить все на самотек — но и не дави на него слишком активно, дай ему время. Ты... сколько ваших пациентов пришло в себя не вполне вменяемыми?.. — Я и сам прекрасно помню, чем закончились первые испытания! — Адам хлопнул ладонями по подлокотникам — от резкого звука игла в виске толкнулась глубже, но перед глазами у Дэвида неожиданно прояснилось. — И не собираюсь вываливать на Дэвида всю информацию разом... Поэтому сейчас я послушно полечу в Хэнша — пусть его сознание успокоится. А к моему возвращению, ты организуешь еще что-нибудь нестандартное, ну, хоть демонстрацию против аугментаций внедри в программу. Чтобы логично вписывалась в мир, но не поддавалась противодействию иллюзий Дэвида. Нежно, аккуратно... — Не учи ученого, я вам с самого начала предлагал этот вариант, если помнишь, — Фрэнк отмахнулся. — У меня до выхода еще семь часов, я прослежу за Дэвидом. Улетай, выныривай, отсыпайся. Но, пожалуйста, когда будешь отчитываться Дэрроу — не обнадеживай его пока. Дэвид его друг. Когда все произошло, тебе было не до того, я понимаю. А Дэрроу меж тем организовал палату для Дэвида, выпросил деньги у спонсоров, добился утверждения повторного исследования... И я слишком хорошо видел, что он и сам на грани срыва. Дженсен со вздохом поднялся с кресла. — Хорошо, Фрэнк, обещаю не напрыгивать на него с восторженными криками «Дэвид просыпается!». Дэвид, отупев от боли, еще пару минут завороженно смотрел через монитор на опустевший кабинет Адама, но потом все же собрался с силами и встал. Он пока не осознал толком, что услышал, — и о чем были эти... воспоминания? Грезы? Галлюцинации? Но Хэнша и хакер подождут — Адаму нужно прояснить пару вопросов. И поскорее. Дэвид успел сделать лишь шаг к приемной, когда у него в глазах снова потемнело — на этот раз окончательно.

***

Адам поймет, что все стремительно и непредсказуемо полетело к чертям, когда прямо под его изумленным взглядом вертушка и Малик подернутся рябью помех, рассыплются на отдельные пиксели и исчезнут. Он бегом рванет обратно, будет нетерпеливо подгонять лифт, не повернув головы, торопливо прошагает мимо застывшей в неестественной позе Афины и зайдет в кабинет Дэвида в тот миг, когда за панорамным окном начнут плавно разваливаться прямо на глазах, скрываясь в подступающей тьме, небоскребы Детройта. Один взгляд на экран компьютера, куда еще будет транслироваться картинка из кабинета Адама, даст понять все, что нужно. Внезапный прорыв воспоминаний — и последующее пробуждение. Именно такой метод они использовали на первом этапе. Именно из-за него девять из десяти пациентов проснулись... не совсем вменяемыми, как тактично было обозначено их состояние в журнале наблюдений. А теперь точно так же проснется Дэвид. Шансы — один к девяти. В коконе идеальной реальности, в который закуталось травмированное сознание, может прятаться бабочка — или только пыль и труха покореженного разума. Вбежавший следом Фрэнк прикрикнет на него, и Адам придет в себя. Вынырнет: я не здесь и не там, я между — вот только сейчас эти слова не столько про Адама, сколько про самого Дэвида... Проклятье, почему?! Торопливо напечатает на соседней клавиатуре команду выхода, выдергивая «наружу» Фрэнка. И рванется к стоящей чуть в стороне больничной койке: стерильно-белые простыни, писк монитора жизнеобеспечения, безвольные руки, опутанные проводами, дыхательная трубка во рту. Адам будет ждать. Будет ждать. Ждать. А потом у Дэвида дрогнут ресницы.