Остатки тепла

      Ичимацу вошёл в тёмную комнату и закрыл за собой дверь. Было довольно тихо. Лишь шум аппарата искусственной вентиляции лёгких эхом разносился по помещению. Тяжело вздохнув, Ичимацу направился вглубь комнаты к своему маленькому пациенту.       Сквозь щель плотной шторы проскальзывал тонкий луч солнца, пытаясь дотянуться до лица мальчика, лежащего на кровати. Ичимацу остановился возле края, в паре сантиметрах от него и посмотрел на ребёнка. Дитя тяжело дышало, сжимая в руках уголок одеяла. Его руки и запястья были перебинтованы из-за вечных трубочек от капельницы. Они не оставляли живого места на коже мальчика. Сам он был очень бледный, хрупкий, казалось, одно неосторожное прикосновение и исчезнет в одно мгновение. — Джюшимацу… — Полушёпотом произнёс Ичимацу.       Но мальчик ничего не ответил. Он слегка приоткрыл глаза и наклонил голову на бок, к своему лечащему врачу. Казалось, что даже такие незначительные действия причиняют ему невыносимые страдания. И Ичимацу знал, что так оно и было. — Как ты?       На бледном лице Джюшимацу появилась легкая улыбка, которая была в сто крат ярче лучей солнца. — Вы знаете, доктор, — он тяжело дышал и говорил очень тихо, Ичимацу наклонился к нему ближе, — но я так рад… Рад, что вы пришли сегодня… — Я не мог не прийти, — Ичимацу поправил очки.       Мальчик протянул ладонь к пальцам Ичимацу, но не смог дотянуться, и рука слабо опустилась на одеяло. Мужчина заметил это и взял маленькую руку Джюшимацу в свою. Не надавливая, не сжимая, слегка прикасаясь к пальцам малыша, он накрыл его руку своею. Джюшимацу вновь улыбнулся, его дыхание участилось, а некогда стеклянные глаза, сейчас искрились неподдельной радостью. Ичимацу нежно улыбнулся, стараясь не показывать ребёнку то, что он чувствует на самом деле. — Спасибо, доктор. — Ты не должен это говорить…       Ребёнок легонько сжал пальчики в руке врача. Сейчас он отдаёт всю свою жизнь в руки Ичимацу. И тот как никогда осознает это. В последний раз потрепав волосы на макушке ребёнка, Ичимацу посмотрел тому в глаза. Да… Глаза девятилетнего мальчика не могут быть такими. Наполненными печалью, болью и страданием. Это не глаза ребёнка.       Положив ладонь на аппарат искусственной вентиляции легких, машине, которая давала жизнь Джюшимацу, Ичимацу вспомнил свою жизнь за последние годы. Вся она вертелась вокруг этого мальчика. Все эти дни, месяца и года он жил с мыслями о нем. И теперь, он должен был собственноручно избавить его и себя от этих страданий. -… это я должен тебя благодарить, Джюшимацу.       На последней фразе голос Ичимацу дрогнул. В эту секунду пронеслись все его счастливые дни с этим мальчиком. Совместные прогулки, празднования Дней рождения, Рождества и Нового Года. Вечерние рассказы и разговоры перед сном. Когда Джюшимацу ещё мог выходить на улицу, они всегда гуляли по парку, смотрели на цветение вишни. У Ичимацу не было ни семьи, ни друзей, только его любимый маленький пациент. Его сияние. И сегодня ему суждено померкнуть. — Прощай, Джюшимацу.       Ичимацу отключил аппарат искусственного дыхания, и другие механизмы поддерживания жизнедеятельности выключились следом. Мальчик заснул, тихо, не произнося ни звука. Без боли и страданий. Заснул, чтобы никогда не просыпаться. Уголки его губ были все ещё приподняты, а пальчики сжимали руку врача, отдавая холодным ладоням Ичимацу остатки своего тепла.