Сон наяву, как тебя зовут?

      Хёкдже вышел во двор и поставил на специально подготовленную табуретку тяжёлый таз с только что выстиранным бельём. Выпрямившись и размяв шею, он осмотрелся вокруг.       Его достояние ‒ маленький детский дом. Когда он получил его в наследство от внезапно умершего отца, он, мягко говоря, был шоке. Бросивший его много лет назад искупил свой грех таким образом? В любом случае, сейчас это пристанище для таких же, как и он, сирот.       Очнувшись от мыслей, Хёкдже вздохнул, думая о предстоящих бумажных делах, и начал неторопясь развешивать бельё на верёвки.       ‒ Хёкдже! ‒ из дома вышла девушка, по пути развязывая пояс цветастого кухонного фартука. ‒ Обед готов. Совсем скоро вернутся школьники. Тебе помочь?       Парень счастливо закивал и, повернувшись, раскрыл руки, приглашая девушку в свои объятья. В пару лёгких шагов оказавшись рядом, она покорно приникла к его груди. Отозвавшись на своё имя, она подняла голову и тут же оказалась поймана в нежный поцелуй своего парня. Снова забывшись, теперь уже не от своих разношёрстных спутанных мыслей, а от сладких прикосновений, Хёкдже всё крепче прижимал это хрупкое существо к себе.       Внезапно вздрогнув, девушка разорвала поцелуй и обернулась, стараясь не замечать обиды на лице блондина. За парой, тихонько шушукаясь, наблюдали три школьницы, мило прикрывавшие разгорячённые щёки маленькими ладошками, и мальчик, стоящий чуть поодаль, но даже так было видно его раскрасневшееся лицо. Мельком глянув на школьника, девочки рассмеялись и поскорее побежали в дом, зная, что за ними уже гонится главный задира школы, пытающийся привести себя в порядок после увиденного.       ‒ Ну вот, не помогла... ‒ девушка картинно надула губки. ‒ Теперь будешь делать всё один. Без меня. Да.       ‒ Ну как же не помогла? ‒ Хёкдже старался подыграть в этой ситуации, но получалось не очень, впрочем, как и всегда. Поцеловав женскую руку, он вздохнул. ‒ Санми, не надо так больше говорить, это обижает. Неужели не видно, что без тебя бы я ни с чем ни справился. Ни с домом, ни с детьми, ни с одиночеством...       ‒ Конечно! Я твой незаменимый помощник! ‒ напоследок чмокнув парня в губы, она весело удалилась за детьми.       Проводив девушку взглядом, блондин бросил взятую мокроватую юбку обратно в таз. Сев прямо на только что вылезшую весеннюю траву, он устало прикрыл глаза. Хёкдже не любил эту девушку, он понял это уже давно. Примерно с того момента, как они стали встречаться, она надоела ему... Скорее сейчас она и вправду просто помощник, ну и, обычная таблетка от одиночества. Просто горькая таблетка, не более. Уже три года из пяти он терпит её присутствие рядом с собой... Зачем? И зачем он ей?.. Как-то раз ему подумалось, что она просто хочет отобрать у него этот дом, его детей. Тогда быстро отогнав от себя эту мысль, он смог нормально заснуть. Но последний месяц она назойливо возвращалась к нему.       Подумать только, уже пять лет он отдал этому месту... А ведь мог спокойно сидеть в каком-нибудь захудаленьком офисе. Или не сидеть ‒ образования же почти не было. Может, это даже и хорошо. Он сейчас при своём деле, получает деньги от государства и, в принципе, ни он, ни его детишки ни в чём не нуждаются.       Постоянно думая о своих воспитанниках, интересуясь их повседневной жизнью и стараясь как можно быстрее решать возникающие у них проблемы, Хёкдже быстро прикипел к ним. Конечно, он считал, что относится к ним, как к просто подопечным, но со стороны он выглядел, как молодой отец почему-то такого большого семейства. Так или иначе, его почти всё устраивало.       После того, как у приюта сменился управляющий и дети стали меняться. Поначалу они были совершенно нелюдимые, держались кучкой бездомных щенят и ни в коем разе не подпускали к себе чужого человека. Спустя полгода они потихоньку начали оттаивать под тёплым одеялом ласки и заботы, которым так старательно накрывали их Хёкдже, а чуть позже и Санми. Дети, рассчитывавшие всегда только друг на друга, стали доверять кому-то ещё. И это стало для них огромным шоком, величайшей переменой в жизни на хороший лад. Да, такого они не ожидали, но в тайне очень надеялись, живя под надзором старого злого старикашки.       Хёкдже вздрогнул, когда услышал топот детских ножек. Двое девочек, улыбаясь смотрели на него и ждали от него чего-то. Вопросительно наклонив голову, Хёкдже засмеялся, смотря, как девочки, передразнивая его, синхронно наклонили голову сначала в одну сторону, а потом так же, как он, в другую. Заразившись смехом, дети кинулись к парню и начали его щекотать, зная, что он боится этого.       ‒ Санми зовёт всех обедать, ‒ с трудом отдышавшись, сказала одна из воспитанниц. ‒ Давай мы поможем тебе повесить бельё и пойдём вместе быстрее! Давай, давай!       Ещё раз обняв детей, он на силу отговорился и отправил их обратно в дом. Обед подождёт ‒ Хёкдже нужно немного успокоить свои мысли и собраться с духом, прежде чем снова увидеть такое жизнерадостное лицо Санми. Снова слышать её голос, отвечать ей, играть снова свою роль... Перед кем ему больше приходится юлить? Перед Санми или перед детьми, которые пока искренне верят в любовь их попечителей?       Медленно развешивая бельё, он и не заметил, как кто-то подглядывал за ним из-за редкого железного забора. Долго, заинтересованно, жадно...       Пропустив обед, Хёкдже пошёл разбираться с необходимыми бумагами. Эта часть работы ему абсолютно не нравилось ‒ не хватало усидчивости. Но, к сожалению, больше с этим никто не мог справиться, поэтому оставалось только подавлять в себе это нежелание и продолжать, продолжать...       В дверь тихо постучали. Санми, не дожидаясь ответа, а отчасти зная, что его, скорей всего, не последует, вошла, держа в руках поднос с горячим кофе и двумя большими кусками пирога. Поставив его на свободную часть стола, она пододвинула стул и села напротив как будто ничего не замечающего Хёкдже.       ‒ Дети на тебя почти обиделись. Еле тебя выгородила. Сейчас уже всё нормально, но, думаю, поговорить тебе с ними всё-таки стоит. ‒ Санми потянулась к напряжённой руке парня, но коснуться не успела. Резко встав, Хёкдже подошёл к окну и опёрся на подоконник, рассматривая массивные облака, норовившие стать полноценно грозовыми. ‒ Что с тобой происходит? Ты сам не свой уже который месяц...       ‒ Ничего. Просто уходи. ‒ даже не поворачиваясь, он понял, что на глазах у девушки появляются слёзы и вот вот у неё начнётся истерика, но делать всё равно ничего не стал. Он слишком устал от неё, от её слишком нудной опеки, однотипных движений и фраз. Услышав тихий хлопок двери, Хёкдже повернулся. Понимая, что перегнул палку даже для своего состояния, он вздохнул и грузно сел обратно за своё прежнее занятие ‒ заполнение документов.       Внезапно на первом этаже раздался дикий грохот, несколько громких вскриков. Хёкдже замер, прислушиваясь, а когда понял, что упало что-то металлическое и плоское, сразу кинулся на кухню. Представшая картина, в общем-то, не стала для него неожиданностью. Семилетняя девочка и два мальчика шести лет решили утащить немного каши для дворовой собаки, впрочем, снова безуспешно. Один из братьев упал с табуретки и теперь осторожно вставал, потирая ушибленное место. Девочка пыталась поднять прихваткой упавшую горячую крышку, но у неё всё никак не выходило, особенно под назойливые советы другого мальчика.       Все трое вздрогнули от тихого покашливания своего воспитателя. Недовольно покачав головой, Хёкдже молча поднял крышку и, предварительно помыв её, накрыл ею кастрюлю. Подняв упавшего, он осмотрел его, и, поняв, что здесь всё исправлено, так же молча ушёл обратно, оставляя детей в одиночестве. С этого момента началось их наказание ‒ трёхдневный игнор любых их просьб. Самое страшное наказание в их возрасте и положении. Конечно, можно попросить прощения, сказать, что больше такого не повторится, но не всегда такое может сработать. Только если у него будет хорошее настроение... Наверное, завтра они и подойдут.       ‒ Почему Санми не пришла на шум? ‒ Хёкдже часто разговаривал сам с собой, но в последнее время это стало происходить намного чаще, что начинало немного пугать. Случайно переведя взгляд на мобильный, он увидел четыре пропущенных. Звонили из опеки, а он пропустил. Плохо, очень плохо.       Перезвонив и проговорив меньше минуты, он вскочил и снова побежал вниз, громко крича, созывая всех выйти к нему из своих комнат. Пересчитав вошедших, поняв, кого именно нет, и вспомнив, где они должны находиться, он успокоился. Собравшись и встав перед воспитанниками, он почти торжественно объявил:       ‒ Я поехал за новеньким! Ждите и примите его настолько тепло, насколько это будет возможно. Санми... ‒ не найдя её в толпе, он посмотрел на двух старших девочек. ‒ Пожалуйста, приберите для него свободную комнату на втором этаже. Я верю в вас!